Топ-модель (СИ)

— М-м-м, — тянет Максим. — У тебя он далеко? Сможешь отправить по электронке или, если он на бумаге, фотографии? Посмотрю, как расторгнуть.
— Эм... Но я не хочу расторгать, — бормочу растерянно.
— Почему? — искренне интересуется он.
— Со мной тогда работать никто не захочет. Кому нужна модель, которая расторгает контракты накануне работы?
— Мы возместим материально.
— Это неважно. Я получу пометку, что ненадежная. Живота пока нет, чувствую себя хорошо, Ба-Ружа кормит как на убой, так что сил хоть отбавляй. Показ займет пару часов, я уже работала с этим брендом, у них есть мои мерки.
— Аня, — говорит Максим серьезнее, — тебе не нужно работать.
— В каком смысле?
— В смысле совсем.
— Но я хочу!
— У тебя все и так будет, — настаивает он.
И это злит. Мне, конечно, меньше всего на свете хочется вновь встречаться с Валерием Константиновичем, — а контракт у меня именно с его конторой, — но остаться совсем без работы страшно.
— Максим, честно, сегодня ты есть, завтра меня пинком под зад, и поминай, как звали. — Пародирую мужской голос: — Бери от меня, дорогая, лучшее — сына или дочку. А деньги — это зло, не будь меркантильной! Нет уж. Мне надо содержать себя и быть готовой содержать ребенка, если что.
— Вот как? — роняет он.
— Да. У меня проход на презентации новой коллекции питерского бренда. И я не подведу этот магазин.
— Это твое решение?
— Да.
— Я приеду завтра, поговорим.
— Как скажешь. Хорошего тебе дня. И заседания. Порви там всех!
— Спасибо. — По голосу слышно, что Максим снова улыбается. — Тогда до завтра?
— Я буду ждать нашей встречи! Соскучилась! — быстро тараторю и сбрасываю. Чтобы, не дай бог, не услышать ответ!
Как же нервно и волнительно! Такая легкость в теле, а под кожей, в венах, кровь бурлит. Энергии и правда хоть отбавляй, адреналин шкалит от понимания, что я Максиму сообщила о симпатии.
Возвращаюсь к Папуше и активно спрашиваю, что она купила. Та мажет глазами по моим пакетам, Эля тоже замечает — фыркает и закатывает глаза. Становится неловко.
— Я поправилась из-за беременности. Докупила кое-что, — объясняю.
— Пошли, — улыбается Папуша. Обнимает меня за плечи и ведет дальше. Говорит вполголоса: — В следующий раз назови мой номер, у меня там нехилая скидочка.
— О. Да? Хорошо, договорились.
Папуша снова улыбается.
Они так легко приняли меня, ни разу не упомянули Олесю. Иногда кажется, что мне самой стоит спросить. Она ведь была, невеста Максима. Они о ней не забыли.
Но это будет нехороший разговор. Думаю, он испортит мне настроение.
Не могу решиться. Никак не могу решиться.
  
Глава 28
 
До отеля, в котором проходит показ, меня довозит личный водитель Станислава Валерьевича. Оценив марку машины и госномер, охранник раскланивается и открывает дверь. Воу, полегче, Аня Февраль приехала на работу.
Встречают, как говорится, по одежке. Когда я приезжала сюда в первый раз на автобусе, пришлось долго объяснять, что работаю моделью, и то документы спрашивали.
Пересекаю прекрасное фойе, спускаюсь по лестнице и захожу в импровизированную гримерку. Громко здороваюсь, предвкушая яркий прием, но девочки кивают без особого интереса.
Никто не обращает внимания на невесту Одинцова, чье секс-видео с женихом гуляет по сети? Или они притворяются?
— Февраль, ну наконец-то! — вопит Валерий Константинович. — Бегом готовиться! — ругается так, словно знать не знает, что я замуж выхожу за депутата.
Валерий Константинович лично сегодня присутствует как основной фотограф, я знала это, когда ехала.
Быстро оглядываю суетящихся у зеркал девочек и прихожу к выводу, что ни один человек здесь не в курсе переворота, что произошел в моей жизни. Не в курсе Максима, свадьбы и пресловутого видео.
Политикой в моей среде мало кто интересуется. Скорее всего, коллеги понятия не имеют, что в стране шли какие-то выборы.
— Нужно же было к шести приехать? — уточняю.
— К пяти! Мы же все переиграли. Ты вообще сообщения не читаешь?
 
Округляю глаза. В пять мы только закончили с репетитором.
— Аня, бегом! — жестикулирует Руслана, которая занимается прическами. — Ты последняя.
Вжимаю голову в плечи и спешу трудиться.
Сегодняшний показ — крутейшее шоу в стиле ар-деко. Бренд пригласил танцоров и актеров, которые нарядились как персонажи романа «Великий Гэтсби». Нам, моделям, также делают соответствующие той моде прически и макияж. В зеркалах себя не узнаем — до того необычно и красиво. Времени впритык, оказывается, в последний момент мероприятие перенесли. Торопимся, спешим!
И вот шоу начинается! Из колонок льется музыка, и я невольно пританцовываю, вспоминая кадры с Ди Каприо и пропитываясь лоском и беззаботностью американских двадцатых годов прошлого века. Актеры встречают гостей еще на улице, курят сигары, тянут шампанское. Громко смеются. Настолько здорово у них получается, что невольно грущу. Ну где Максим? Я бы хотела, чтобы он здесь был, чтобы поучаствовал.
Гостей провожают до их мест в зале, где и пройдет основное шоу. Мы с девочками украдкой выглядываем из окон, а потом из-за кулис: в зале идут короткие смешные постановки с диалогами, танцами, стихами.
Приглашенные тянут шампанское, ведущий поддерживает ажиотаж. Мы — модели в новых платьях и костюмах — гвозди вечеринки, скоро наш выход.
Организатор еще раз дает наставления, репетируем до последнего, хотя перед смертью не надышишься. Когда я совершаю очередной проход по коридору, упираюсь в Валерия Константиновича, который с места не двигается и глаз не сводит. Буравит. Приходится сделать круг и обойти. До этого умудрялась неделями избегать контакта, но в этом полупрозрачном золотом платье я ощущаю себя слишком открытой. Ежусь и сбиваюсь с шага.
— Февраль, колхозница, если так пройдешь по залу, я тебя оштрафую, — ворчит Валерий Константинович, глядя в упор. — Из какой деревни, напомни, я тебя вытащил, бестолочь ты эдакая!
— Упоровка, — произношу.
За спиной взрыв смеха. И нет, далеко не все модели подружки. В реальности мы довольно жестко конкурируем друг с другом за место под солнцем. Это они еще не знают, что я отказала Жану Рибу, так бы градус раздражения усилился.
Сжимаю зубы. Мне, с одной стороны, все равно, пусть смеются. Я выполняю условия контракта, а не подруг здесь завожу. Но в глубине души так жаль, что у Максима не получается приехать! Один его вид в костюме убил бы всех наповал!
Максим обещал позвонить сразу, как выйдет из суда, но, видимо, что-то пошло не так и пришлось задержаться. Весь вечер только и делаю, что выискиваю его в толпе, высматриваю из окон. Так хочется, чтобы приехал, чтобы увидел меня! И может даже... заступился перед Валерием Константиновичем.
Нужно было, наверное, надеть помолвочное кольцо? Я оставила его дома, чтобы, не дай бог, не потерять. На работу велено было явиться без украшений.
Валерий Константинович уходит в зал фотографировать, а я готовлюсь к своему выходу. Я открываю шоу — это сложно. Нужно идти первой, не сбиться, не спешить. Захватить внимание приглашенных и продать им платье.
Толпимся с девочками у кулис. Три-два-один. Мурашки привычно пробегают по спине, волнение ускоряет сердце. Я люблю это ощущение — за миг до выхода. Когда нервозность достигает предела, когда я понимаю, что все будут смотреть только на меня.
С богом!
На первых же секундах нужной песни, я выхожу в зал, притягивая к себе внимание сотни глаз. Прохожу между рядами, смотрю вперед, боковым зрением считывая реакцию, напитываюсь вниманием и восхищением.
Валерий Константинович подходит совсем близко и делает несколько кадров с такой ослепительной вспышкой, что глаза в момент заслоняет пелена слез. Господи! Следующие шаги приходится проделать практически вслепую.
Сердце, что раньше мягко ускорялось, вмиг бьет по ребрам на пределе сил. Слезы градом по щекам.