Мой Истинный Альфа (СИ)

— У нас, — сказал я, гипнотизируя взглядом огненные языки, — до сих пор больше козырей и больше прав на Машу. Но одной дипломатией её уже не возьмёшь. А прямой конфликт вероятнее всего нанесёт урон Стае, ещё больший, чем мы уже понесли. Да и времени у нас немного. Если Сагарт успеет вывезти девчонку за пределы Столичной Вотчины и пересечь Приграничье, мы уже ничего не сумеем предпринять.
— Так что же тогда делать? — заворчал Отор. — Ну, не сидеть же, сложа руки?..
— Именно этим мы теперь и займёмся. Почти, — я улыбнулся, ощущая на лице и губах огненные всполохи. — Теперь нам всего лишь придётся пойти на небольшую, но эффектную хитрость.
  
Глава 39. Маша
 
Уставившись в одну точку, я следила за тем, как осторожно занимается пламя. Сначала от спички — к смятому комку бумаги, потом перекидывается на тонкие еловые веточки, а после — начинает потихоньку опалять более массивные брёвна.
Сава действовал уверенно и спокойно. Быть может, находил в таком занятии даже какое-то удовольствие, хоть и оставался с виду всё таким же пуленепробиваемым. Он ни слова не произнёс с тех пор, как пообещал мне дать объяснения. Но выполнить своё обещание явно не торопился. Тянул время или собирался с мыслями, не знаю. Я знала лишь то, что своё обещание он всё-таки выполнит. Потому и не дёргала его больше. Просто терпеливо ждала.
Мы приехали на какой-то пустырь в нескольких километрах от города. Место было совершенно неприметным, вдали от дороги и цивилизации. Только-только выйдя из автомобиля, я прямиком вступила в какую-то жижу, скользкую от дождя. Сава меня молча перехватил под локоть, а затем взвалил на плечо, как мешок с картошкой. Я бы выругалась на него последними словами, если бы не понимала, что он всё-таки таким образом мне помогает. Хотя мог бы как-то интеллигентнее это делать.
Затем Сава усадил меня на поваленное дерево, разул, осмотрел ногу. А потом резко и без предупреждения дёрнул стопу на себя. Мой крик мог бы, наверное, проломить небо. Но, к счастью, небо осталось целиковым, а нога вернулась в нормальное состояние. Сава натянул на неё сразу несколько носков друг на друга и пошёл разводить костёр.
Я даже спасибо ему не сказала. Я чувствовала себя абсолютно ненужной и бесполезной. Рина и Макар справлялись без меня. Сава хозяйничал один. Никто со мной не разговаривал и не подходил ко мне, а я просто сидела и ничего не делала.
Уже смеркалось, когда на нашей стоянке выросла зелёным холмом туристическая палатка, а ужин, наконец-то, был готов к употреблению. Мы ели нечто среднее между кашей, супом и макаронами. Специфический запах тушёнки сначала показался мне омерзителен, но по мере усиления голода моё мнение переменилось.
Посматривая на Макара, я отметила, что ему уже действительно лучше. Рина перевязала его и помогла одеться. Он сидел у костра и ел с большим аппетитом.
— Интересно, — заговорила я, не выдержав долгого молчания, — что же такого Ашат добавляет в свои мази, если они так быстро действуют?
— Кровь, — ответил Макар. — Она смешивает разные виды и высушивает при температуре человеческого тела. Получается что-то вроде насыщенного концентрата.
— Откуда ты знаешь?
— Я не знаю, но догадываюсь, — сказал он, доедая остатки своего ужина. — Ашат почти всегда просит, кроме обычной оплаты, ещё и оплату кровью. Полагаю, сама она её не пьёт.
— А как она узнала такие рецепты?
— Это потомственные знания. Они передаются из поколения в поколение. Один знахарь, вроде Ашат, как-то и меня выходил после аварии.
— Какой аварии? — в самом деле заинтересовалась я.
Макар потупился. Рина осторожно погладила его по плечу, как бы успокаивая.
— Тебе не обязательно отвечать, — сказала она тихо.
Отставив миску, Макар увёл взгляд в сторону.
— Мои родители, — начал он, — ушли из Клана Белых после того, как не стало предыдущего Альфы. Они не доверяли кандидатуре Дилара и предпочли жизнь изгнанников. Им удалось уехать достаточно далеко, чтобы Белые их не достали. Но машина, в которой мы все куда-то направлялись, столкнулась с бензовозом и загорелась. Меня выбросило на дорогу, и я улетел в кювет. Но, судя по всему, я видел, как умирали мои родители. Просто я этого не помню. Потому что… сам себе стёр память. Полностью.
 
Я застыла с открытым ртом. Наверное, надо было что-то сказать, как-то поддержать Макара, но я слишком хорошо понимала его чувства. Мои родители точно также погибли у меня на глазах. И я точно знала, что никакие слова утешения не уменьшат этой боли.
— После случившегося, — продолжал Макар, — я попал к незнакомому человеку. Конечно, он не знал, кто я. Лишь удивлялся, как быстро я восстанавливаюсь. Да я и сам не знал ничего о себе. Какое-то время я прожил в глухой деревне, но затем голод взял своё. Мне казалось, я просто болен. Тот знахарь мало знал о волколаках, лишь какие-то суеверия. Пытался излечить меня от «бесовского проклятья», но меня это только разозлило. И я убежал. Жил один много лет, ни с кем не общаясь. Нападал на залётных туристов, на грибников, охотников, водителей фур. Думаю, некоторые из них не выжили.
Всё это Макар рассказывал настолько буднично, что я даже не морщилась от подробностей, хотя, если вдуматься, его история походила на историю серийного маньяка. И такое почти что безразличие к судьбам незнакомых мне людей пугало даже больше, чем их безвременные смерти.
— Дилар меня нашёл. Точнее выследили меня люди, открывшие охоту на чудовище. А Дилар заплатил им, чтобы я смог вернуться в Стаю. Первое время мне даже заговорить было трудно. Ведь я годами не перекидывался в человеческий облик. Мне казалось, что звериная ипостась намного лучше отражает то, кем я являюсь.
— Это неправда, — сказала Рина, обнимая ладонями его скулы. — Ты невиноват, что так случилось. Никто невиноват.
— Я что-то в этом сомневаюсь, — ворвался в нашу беседу голос Савелия. — Слишком много совпадений, не находишь?
Макар уставился на него исподлобья:
— На что ты намекаешь?
— Беглые волколаки случайно становятся жертвами аварии и погибают самым верным способом из всех возможных.
Поразмышляв над этим, Макар ответил:
— Если бы к их гибели был причастен Клан, я бы знал об этом. Ведь мы открыты друг перед другом. У нас нет секретов.
— Да, но Альфа может скрывать свои мысли от других членов Стаи.
— Нет… — Белый отрицательно помотал головой. — Это чушь. Дилар не стал бы убивать моих родителей. Он против прямого насилия.
— Прямого, — подчеркнул Сава. — Остальные варианты как раз по его части.
— Ты не знаешь его.
— Зато я знаю, как думает и действует любой Альфа, — рыкнул Сава и снова отдалился от нашей компании.
  
Глава 40. Маша
 
Вновь поляну укрыло тяжёлым покрывалом тишины. Двое влюблённых изредка тихонько перешёптывались, но я не лезла в их беседу. Мне было радостно снова видеть Ринку улыбающейся. Даже несмотря на то, что улыбка её была полна грусти.
Переживала ли она о Макаре, или о неизвестности будущего, или о своих близких, или обо всём и сразу, в любом случае и ей, и каждому из нас было о чём переживать.
— Сава! — позвала я. — Мне надо телефон зарядить.
— Завтра зарядишь, — сухо откликнулся чурбан.
— Но мне сейчас надо. Тогда дай мне, пожалуйста, свой мобильник, я туда симку вставлю.
— Это плохая идея.
— Да почему? — я начала нешуточно беситься. — Симка новая. В жизни никто не вычислит, что она моя! Хватит уже во всём меня ущемлять!
Сава поднял ко мне свои разноцветные глаза, один из которых обжигал огнём, а второй — ледяным холодом.
— В последний раз, когда я тебе уступил, нас чуть не схватили. И нам ещё повезло, что Нетая была одна. Если бы Белых оказалось больше…
— Если бы! Да кабы! — взорвалась я. — Как получилось — так и получилось! Нечего из меня во всём виноватую делать! Может, если бы я лучше понимала, что там к чему, меньше бы ошибалась!