Колхозное строительство 7 (СИ)

И президент, и вице-президент получили по два печатных листка. Ознакомились. Синхронно вздохнули. 
— Давние дела. Нынешняя администрация не имеет к этому никакого отношения, — наконец раскусив эту кислую, противную ягоду, произнёс Стассен.
— Вот и хорошо. Тогда мы не будем предавать это огласке, — Громыко сделал вид, что сейчас махнёт рукой — мол, хрен бы с ним, с этим документом. — И это, — он наполовину вытянул из папки ещё одну бумагу, в шапке которой была большая надпись «Эйзенхауэр. Рейнвизенлагер». Стассен икнул, выпучил глаза и, кажется, перестал дышать. Андрей Андреевич сделал вид, что смущён невольной ошибкой, извинился и раскрыл папку, поворошив лежавшие в ней документы. На верх стопки сперва легла бумага под названием «Сиро Исии». Громыко скривился и накрыл её другой — эта была озаглавлена «Операция Скрепка. Артур Рудольф». — Ах да, вот оно. Ну, это тоже не будем.
— И… — Ральф Банч, сумевший сохранить непроницаемый вид, сделал жест рукой, означающий подсчёт денег.
— Ну что вы, какие счёты между партнёрами. Нам ведь сейчас вместе нужно лишить Китай ядерного и термоядерного оружия — и чтобы при этом, желательно, самим это же самое ядерное оружие на бедных заблудших китайцев не сбрасывать. 
— А Мао будет плясать джигу под наши дудки? — Банч всё же главный у них, по сути. Не освоился ещё Мистер «37». 
— Вдвоём попробуем заставить. Плюс Совет Безопасности, плюс остальные члены ООН. Ну, и конечно, плюс Б-52 прямо у границ.
— Стоит попробовать, за спрос ведь денег не берут — правильно я перевёл вашу поговорку? — вице-президент посмотрел на Стассена.
— Мистер Громыко, а что с космосом? — «37» всё же глава государства — о престиже думать надо, а от бодания с Пекином какой престиж?
— Давайте устроим несколько совместных проектов. Стыковка кораблей. Орбитальная станция. Луноходы. Потом, по мере развития, и полёт на Луну людей — наших и ваших. Гонку развязали другие люди, вас в нынешних условиях никто не упрекнёт, если решите спустить её на тормозах. Даже и объявлений сейчас никаких делать не надо — все потом, в рабочем порядке.
— И… — опять деньги считает вице-президент.
— Почему бы вам не поддержать проект «Газ в обмен на трубы» для Европы? Естественно, со строительством завода по изготовлению таких больших труб у нас, — на этом настаивал Косыгин.
— Мы строим?
— Конечно. Плюс бетонная обкладка по технологии фирмы «Браун и Рут» — класть трубу мы бы хотели через Балтийское море, — Тишков на Политбюро аж весь на крик изошёлся, настаивал, что газопровод нужно вести напрямик в Германию, не через Польшу. Под водой. Вот всё у него не как у людей! Ну, раз платят американцы — можно и удовлетворить этот каприз. К тому же — новые технологии. Будем мотать на ус.
— Давайте встретимся завтра для более детального разговора, — поднялся, протягивая руку, Стассен.
  
Глава 25
 
Событие сорок третье
Воспитательница детского сада на родительском собрании:
— Я не знаю, чем вы там занимаетесь в выходные, но в понедельник за завтраком все дети чокаются кружками с чаем.
Завтракали в беседке под старой яблоней. Готовили дочки — не очень умело, но с душой. Ну, яичницу и поджаренный хлеб испортить сложно — желтки только растеклись. Лия-то спозаранку уехала — Фрейдлина прилетает, какие-то у них дела образовались.
Когда Пётр выбирал место, то этот старый, заваливающийся домик на краю ему сразу понравился. Не тем, понятно, что заваливался, а тем, что крайний, и вот этими двумя огромными дикими яблонями. Просто гиганты. Такие только тополя в городах будут через тридцать-сорок лет. Потом и там не будет — начнут с ними бороться. Подрезать. Правильно — пух аллергиков с ума сводит, да и нормального человека раздражает. Вроде есть мужские особи, которые не дают пуха — однако больше это похоже на сказку или городскую легенду: «А вы знаете — Мамыкина снимают, за разврат его, за пьянство, за дебош…». Вот, а тут: «Есть мужские тополя, и они не цветут». Посмотрел Пётр в энциклопедию. Точно, мать их за ногу! Тополь — двудомное растение. Есть мальчики и девочки. Тогда почему города просто утопают в пуху — специально одни женские особи высаживают? Работники питомников всей страны очень хотели отомстить проклятым горожанам за свои низкие зарплаты? Потом узнал, что бесполезный это шаг с посадкой мужских тополей. Становятся они с возрастом пед… Одним словом, пол меняют. Вот даже тополя — а мы Борюсика Моисеева ругали.
 
Будучи министром сельского хозяйства, Пётр дал команду прекратить этот шабаш. Сажать только мужские, и по возможности заменять на липы, берёзы и прочие осины с кедрами. Тополь ведь ещё один минус имеет — он очень хрупкий. Чуть ветер посильнее — и валятся на новенькие «жигулёнки» огромные отломанные ветки. «Волга» с толстенным железом ещё выдержит, хоть и сомнётся, а вот новые машины погубят владельца. Кричали некоторые, мол, тополь кислорода в пять раз больше липы даёт. Флаг вам, товарищи, в руки — посадите на четыре липы больше. И барабан на шею, под музыку сажайте.
Так вот, о деревьях. Развалюху строители снесли, а обе огромные яблони дикие сохранили, как и три настоящих Апорта. Тоже старых, но не таких огромных. Весной хорошо цвели, а сейчас, в конце июля, уже бы банда Мишки Квакина совершила налёт — но Мишка где-то в Подмосковье. А здесь начинают краснеть бока у наливающихся на глазах красавцев. А вот запаха ещё нет. Жалко. В Алма-Ате тоже успели немного тополей насажать. Вырубили, не занимаясь гендерным анализом. Посадили дикие яблони и корейские кедры. А ещё с Дальнего Востока завезли — пусть немного, но всё же — накопанного по лесам маньчжурского ореха. Это почти тот же самый грецкий, только зимостойкий, до тридцати градусов мороза выдерживает. Будут лет через десять квакинцы не в сады чужие лазать, а стоять под орехами на улице Фурманова или Тулебаева и ждать, пока орех упадёт. 
Сидели под яблоней, пили чай и разговаривали. На балкон дома выставили дойчевский магнитофон и слушали новую концертную программу «Крыльев Родины». Решили устроить чёс по Пятой Республике. Раз подвернулась под руку Мирей Матьё, то записали с ней шесть песен, и шесть своих новых Маша-Вика на французском соорудила. Нужно же Горбаневскую работой загрузить, а то опять за какую Венгрию в бой полезет. Или вон — все диссиденты как рисковали здоровьем и карьерой из-за Чехословакии в реальной истории, и чем чехи отплатили? Стали самым русофобским членом НАТО. Прямо яд с клыков капает. Впрочем, как и у всех остальных братушек. 
В турне уезжают через три дня. В смысле — в чёс. Десять самых крупных городов, по два-три концерта в каждом. Билеты уже все проданы, доход «Крыльев» составит три миллиона франков. Таня едет тоже бэк-вокалисткой, и ещё принимает участие в некоторых танцах. Родной дочери, к сожалению, бог такого голоса, как Маше, не дал. 
Цинев двоих Тишковых без сопровождения, естественно, не отпустил — приставил к каждой по два телохранителя. Сегодня с самого с ранья приходили представляться. Умеют же делать мужиков в русских селеньях! Шварценеггер со своими метром семьюдесятью тут же и лужу бы наделал. Просто заглянув в глаза. А если его ещё дружески облапит такой «фанат», то всё — не будет у Калифорнии губернатора. 
Сам Пётр тоже на месяц этих тринадцатилетних див отпускать без дополнительной страховки побоялся. «Бурильщики» пусть будут, но ещё и свой человек не помешает. Позвонил Вадиму Кошкину — сейчас каникулы, и в секции его в Краснотурьинске почти нет борцов. Все борются с ленью. Лень с утра вставать, можно и до двенадцати в кровати поваляться. Да и самому ветерану неплохо: и по заграницам покатается, подарков родне накупит, и от него дети отдохнут. Затренировал. Фанатик. 
 
Всё хорошо — ветерок с гор прохладный утром, лилии, специально из Франции Биком присланные, головокружительно пахнут. Умеют же делать капиталисты. Наши вон саранки рядом — и блёклые, и не пахнут. Так вот хорошо всё — да только зудит где-то под ложечкой.