Колхозное строительство 7 (СИ)
— Ерунда какая! А при чём тут племянник Чан Кайши? — злобно уставился на Петра «Железный Шурик».
Его примеру последовала большинство членов Политбюро. Тёмные. Историю не изучали. Ага, всё же один «историк» есть.
— Бог ты мой. А ведь точно! — теперь подпрыгнул Цинев. — Цзян Цзинго — старший сын Чан Кайши.
— Точно, Георгий Карпыч. Сводный почти брат Георгия Елизарова — и, если чуть абстрагироваться, то Георгий — сводный племянник Чан Кайши. Юноши росли и чего там студенты делаю? Бегали по девкам, вместе. Василия Иваныча, понятно, в Тайбэй могут не пустить, а вот Василия Ивановича с Георгием Яковлевичем пустят. Ну, до кучи можно и Ольгу Дмитриевну отправить. Она с Коленькой Елизаровым тоже хорошо знакома.
— Стратег, мать твою, — заржал Гречко.
— Пётр Миронович, регулярно вы нас своими знаниями и связями поражаете. Прямо монстр какой. Только в этот раз жар чужими руками загребать у вас не получится. Вы делегацию возглавите, — сделал вид, что аплодирует Косыгин.
— Нога…
— Ну, не помешала вам нога до Пхеньяна добраться орден получать — не помешает и до Тайбэя. Там не очень и далеко. И самолёт у вас свой есть. К тому же, одно дело, когда едет маршал главой делегации, и совсем другое — когда номинант на Нобелевскую премию Мира. Согласитесь — разные величины в политике. Дак ещё вас и там, может, наградят. Посмертно! Как сейчас помню, там есть цацка с красивым названием: Орден Благожелательных облаков, — все фильму посмотрели. Шутники.
— Может, и мне кто расскажет про этого Цзинь Цзанга? — спросил в наступившей тишине Шелепин.
Событие тридцать пятое
Ходил в отпуск. Цены на нефть упали, биткоин упал — я смотрю, мировая экономика вообще не вывозит без меня.
Только-только жизнь наладилась — вдруг бац! Отпуск кончился…
— Как государство-то называется? — Пётр тяжело вздохнул.
— Китайская Республика, — охотно ответствовал Громыко, при этом состроив сочувственную харю.
— Так что с Цзангом? — напомнил о себе Генсек.
— Александр Николаевич, не Цзангом, а Цзян Цзинго. Одно время Чан Кайши был нашим лучшим другом. В году так 1925-м, если память не изменяет, на фоне всё укреплявшихся отношений между Китаем и Советским Союзом, он отправил своего сына учиться в Москву, где тот некоторое время жил у старшей сестры Ленина, Анны Ильиничны Елизаровой-Ульяновой, фамилию которой, Елизаров, он и взял.
Окончил Коммунистический университет трудящихся Китая — был такой в Москве, коминтерновцы заправляли. Потом принимал участие в коллективизации где-то в Московской области, кулаков гонял, а вот дальше уехал в Свердловск, на родину Петра Мироновича.
— Я из Рязанской области, а Краснотурьинск в пятистах почти километрах от Свердловска, — начал было Штелле, но КГБшник рукой махнул — мол, неважно.
— Земляк — и ладно, чего уточнять, — хихикает. — В Свердловске «земляк» работал на «Уралмаше» — токарем, кажется, а потом стал редактором заводской газеты. Там и женился. Фамилию не помню, но справку для Петра Мироновича подготовлю. Зовут женщину Фаина, как Раневскую. Легко запомнить. А там, в Китайской Республике, она получила имя Цзян Фанлян. Мы пытались наладить с ней связь, но она на контакт не пошла — хоть оперативника и не сдала. В начале 1937 года Николай Владимирович Елизаров был арестован, а чуть позже вместе с женой выслан на родину. Вот дальше хуже — после эвакуации правительства Чан Кайши на Тайвань «земляк» Петра Мироновича возглавил министерство внутренних дел, подавил попытки прокоммунистических мятежей. Потом был министром обороны. Сейчас он вице-президент Гоминьдана. У вашей землячки четверо детей — три сына и дочь. Вот всё, что помню. Повторюсь, подробнейшую справку для Петра Мироновича к отлёту подготовлю. Когда отправляетесь?
— Когда? — все сначала посмотрели на Косыгина, а потом перевели взгляд на Громыко.
— Постараюсь до завтра управиться. Контакты мне дадите на родственников Ленина?
— Конечно, Андрей Андреевич. Считайте, уже у вас. Извините, товарищи, мне нужно позвонить, — Цинев быстрым шагом покинул зал.
— Пётр Миронович, а вам нужно подготовиться? — Косыгин взглянул на часы.
— Дырку для ордена на пиджаке проковырять? — невесело хмыкнул Тишков.
— Ну, может, стоит какой проект им совместный предложить. У вас такие дела неплохо получаются.
— Нет, спасибо, с Тайванем нам пока не по пути. Там, думаю, и правда антикоммунистическая истерия. Выполнить бы намеченное, — Пётр уже и сам пару минут об этом думал, но ничего кроме электроники далёкого будущего на ум не приходило. Обойдёмся. Микросхемы самим надо учиться делать. Кстати, а чего это на «философском самолёте» не было чуть ли не главного земляка? Как там, в Штатах, поживает гарный украинский хлопчик Стефан Возняк? Нужно будет Олдема настропалить. Стив сейчас телефонный хакер. Дурь такая у молодёжи — вот забыл, как это называется. Учится в университете, но нищий и не может собрать денег на учёбу. Нет, этого нужно немедленно в Алма-Ату! Пусть вместе с монстрами от электроники создаёт мобильную связь и интернет.
— Нет так нет. Завещание напишите.
— Алексей Николаевич! И так тошно. Правда ведь нога болит. Горстями таблетки глотаю.
— В последний раз. Сам видишь, что всё хреново складывается — а больше некого на эту амбразуру отправлять. Вернёшься Героем Советского Союза.
— Посмертно.
— Сплюнь. Тут без тебя столько дел встанет! Отставить упаднические настроения. Завтра улетишь, через три дня вернёшься — и иди в отпуск. Лечись. Снова Маленкова на месяц пошлю.
— Он там половину Казахстана пересажает. С кем потом работать? А он где, кстати?
— В Монголии, чету Цеденбалов валидолом кормит. Не хочешь в отпуск? Ну, смотри. Дело хозяйское. Хотя ведь нужно кого-то и в Штаты отправлять. Андрей Андреевич?
— Сейчас уже думал. Нужно срочно вызывать из Франции нашего посла.
— Не понял, а Франция тут с какого боку? — нахмурил лоб Косыгин, то же и Шелепин проделал, только что оттуда вернувшийся. Правда, без ордена «Почётного Легиона».
— Франция ни при чём — хотя, конечно, позвонить и попытаться выстроить общую линию поведения, вам, Александр Николаевич, и стоит. Де Голль человек непростой, он может возбудиться — а Франция тоже в Совбезе.
— Конечно, позвоню, как только совещание закончим. Так что там с послом? — вскакивать со стула Вождь перестал. Отпустило. Вроде выход намечается.
— Там послом Валериан Зорин, тот самый, что был в ООН во время Карибского кризиса. Так вот, он в своё время тесно взаимодействовал с нынешним президентом Стассеном. Договор по разоружению вместе пытались сочинять.
— Ну, это замечательно. Пусть летит — и чем быстрее, тем лучше. Отзывать не надо. Пока сюда, пока тут, да пока в США — те уже отбомбятся по Китаю. Нужно этих бомбовозов притормозить, до выработки общей позиции с Гоминьданом. Пусть из Парижа сразу в Вашингтон летит. Проконсультируй по телефону.
— Понятно. Можно быть свободным?
— Да, товарищи, давайте заканчивать. Цели намечены, фигуранты определены. Давайте за работу.
Событие тридцать шестое
— Запомни, сынок, у каждой женщины есть три слабых места: цветы, украшения и переносица.
— Милый, я забыла в ресторане твои цветы.
— Ну не возвращаться же теперь! Я вот тоже забыл… по счёту заплатить.
Пётр лежал ночью в кресле-кровати на даче в Переделкино и смотрел в начинающее светлеть окно. Почему не просто на кровати? Аппарат Илизарова. С ним на нормальной кровати валяться неудобно, а тут — свесил ногу через подлокотник… и почти он не мешает. А чего не спал? Чего в окно пялился? Так ночные заседания Политбюро сломали режим. Вот проснулся в четыре ночи — и даже не поворочаться в надежде очередной сон увидеть.
Сон был странный. Он, как всегда, сразу убежал. Да и чёрт бы с ним — не первый и не последний. Вот маленькая только вишенка на торте осталась. Цветок, точнее, а не вишенка. Цветок орхидеи. Потянул за ниточку, к чему бы эта экзотика — и вытащил из памяти, казалось, давно позабытые знания. И знания эти про Тайвань — и совсем не про электронику. Как-то в прошлой жизни подарили родственнице орхидею. Красиво, ничего не скажешь — и в коробочку упакована симпатичную, а на коробочке производитель: Тайвань. Ну, орхидея — растение южное, Тайвань на Юге — всё вроде логично? Дудки. Дело не в Юге.