Карта на коже (ЛП)

Перед растерянным молодым человеком распахнулся пейзаж, знакомый только по кинофильмам: оживленная пристань с пришвартованной трехмачтовой шхуной, а за ней — простор сверкающей сине-зеленой бухты. В пронизанном солнцем воздухе носились чайки; они орали, бросались за рыбой и отбросами. Рыбаки поднимали плетеные корзины, полные серебряной рыбы, из небольших лодок и передавали женщинам в синих шляпах и серых шалях поверх длинных ситцевых платьев. Между скалистыми мысами, ограничивавшими бухту с обеих сторон, карабкался по склонам аккуратный городок с маленькими белыми домиками. Коренастые мужчины в коротких мешковатых брюках и рубашках навыпуск, с соломенными шляпами на головах толкали ручные тележки и гнали упряжки, запряженные мулами, вдоль берега, перегружая со шхуны какие-то тюки, обернутые мешковиной.
Исчез Кингс-Кросс с высокими офисными зданиями и узкими улицами эпохи Регентства, забитыми автомобилями и двухэтажными автобусами, с бесчисленными кофейнями и едой на вынос, букмекерскими конторами и информационными агентствами, почтой и колледжем. Никаких следов городской застройки Лондона, мегаполиса со скоплениями кварталов и торговых районов, пронизанного улицами с интенсивным движением и четырехполосными автомагистралями.
Все, что знал Кит, исчезло, прихватив с собой уверенность в нерушимости окружающей реальности. Вместо нее — вид на залив, такой очаровательный, что место ему на холсте в Национальной галерее. А потом в ноздри ударила вонь — резкий запах рыбьих потрохов, гниющих овощей и смолы. Накатило головокружение, желудок скрутило. Вот-вот стошнит.
Кит поспешил отвернуться, обратив взгляд к только что оставленному переулку. Он был на месте, прямой, узкий, заполненный странными густыми тенями, словно стремящимися скрыть некую ужасную тайну. 
— А где… — с трудом глотая пряный воздух, проговорил он. — Где мы?
— Помолчи, пока в себя не придешь.
Кит опять обратился к причалу. Высокий борт корабля, мускулистые грузчики, рыбаки в фетровых шляпах, рыбачки в деревянных башмаках и косынках — он попытался осмыслить увиденное, не смог и решил, что имеет дело с каким-то немыслимым вывихом пространства.
— Куда подевалась Кингс-Кросс?
— Всему свое время, мой мальчик. Идти можешь? Пожалуй, о кофе придется забыть. Лучше давай выпьем. Не возражаешь?
Кит судорожно сглотнул и кивнул.
— Это недалеко, — пообещал старый джентльмен. — Нам туда.
Кит на ослабевших ногах последовал за проводником. Дощатый настил набережной едва заметно покачивался, а может, ему так казалось.
— Ты отлично справляешься. Когда это со мной случилось, я даже встать не мог.
Они шли мимо крошечных магазинчиков, доков и простых жилищ. У Кита закружилась голова, когда он попытался охватить все сразу. Вдали от зловонного переулка воздух был почище, хотя в нем все еще преобладали запахи моря: рыбы и водорослей, мокрой пеньки, соли и камней.
— Отвечая на твой предыдущий вопрос, — сказал старик, — это место называется Сефтон-он-Си.
Судя по тому, что он видел, поселение могло быть одной из тех забытых прибрежных деревень, которую муниципалитет оставил без изменений в расчете на выгоду от туристов. Сефтон-он-Си смотрелся куда более старомодным и живописным, чем любая деревня Западного побережья из тех, которые видел Кит. Даже если принять во внимание труды реконструкторов, выглядело потрясающе достоверно.
— Пришли, — старик придержал Кита за рукав. — Заходи. Выпьем и познакомимся поближе.
Кит огляделся. Они остановились возле дверей солидного кирпичного дома с раскрашенной деревянной вывеской «СТАРЫЙ КОРАБЛЬ». Он безропотно дал провести себя в дверь и оказался в темном зале с низкими потолками, несколькими столами и скамейками; в дальнем конце зала помещалась барная стойка, крытая жестью. В углублениях стен стояли несколько уютных столиков. За стойкой заправляла широкоплечая молодая женщина в простом льняном чепце и длинным белом фартуке с пятнами эля. Хозяйка приветствовала их улыбкой. В баре было пустынно.
— Две пинты твоего лучшего, Молли, — сказал старик, подводя ошарашенного спутника к табурету в углу. — Садись, мой мальчик. Сейчас принесут эль и тебе сразу станет лучше.
 
— И часто вы здесь бываете? — спросил Кит, пытаясь придать своему тону легкость.
— Обязательно захожу всякий раз, когда оказываюсь поблизости, так сказать.
— Но где именно это находится? Корнуолл? Пембрукшир?
— Можно и так сказать.
Появилась хозяйка с двумя полными оловянными кружками. Кружки она со стуком водрузила на стол. 
— Спасибо, Молли, — кивнул старик. — А поесть что-нибудь найдется? Сыр, например, и немножко хлеба?
— Сыр сейчас принесу, а за хлебом придется сходить в лавку напротив, если очень хочешь.
— Сходи, а? Все лишний пенни с меня. Я тебе буду очень признателен.
Хозяйка отошла, а седой джентльмен ухватил свою кружку со словами: 
— Вот тебе сомнительные приключения с кровными родичами!
Кит не понял тоста, но с энтузиазмом поддержал его. Первый же большой глоток немного примирил его с происходящим. Вкус эля оказался успокоительно знакомым, и после еще одного глотка он почувствовал себя лучше.
— Давай начнем сначала, идет? — предложил старик, ставя кружку. Он нарисовал пальцем на столе невидимый квадрат. — Что ты знаешь о Старом Прямом Пути?
— Думаю, я бы его узнал, если бы увидел.
— Хорошо, — ответил прадед. — Возможно, твое образование все-таки чего-то стоило. — Он еще раз обвел пальцем квадрат. — Есть такие тропы, ну, пересечения между мирами, и если знать их…
— Подождите, — остановил его Кит. — Что значит «пересечения между мирами»? Мы говорим о поездах?
— Да при чем тут поезда?! — Старик откинулся назад. — Ничего общего с этими дымными чудовищами!
— А что же тогда? 
— Я говорю о Старом Прямом Пути, о древних тропах. Ну, понимаешь, есть такие силовые линии. — Он внимательно наблюдал за выражение лица молодого человека. — Похоже, ты никогда о них не слышал?
— Может, и слыхал когда, — Киту не хотелось признавать свою неосведомленность.
— И что же ты такого слыхал? 
— Ну, ничего определенного, — вынужден был признать Кит.
— Господи! — старик сурово посмотрел на него. — И чему вас только учили?!
Кит отпил немного, и почувствовал себя еще лучше. 
— И что это за силовые линии?
В невидимом квадрате на столе старик провел прямую диагональную линию. 
— Вот, это лей-линия, 
{Линии лей, чаще – лей-линии (англ. ley lines) – линии, по которым располагаются древние памятники, мегалиты, курганы, священные рощи, природные хребты, водные переправы и другие заметные ориентиры. Лей-линии образуют геометрические формы, складывающиеся в единую сеть — предположительно, силовых линий энергетического поля земного шара. Наличие лей-линий связывают с потоками теллурической энергии в теле земли. (<i>Здесь и далее прим. переводчика.</i>)}
 — сказал он медленно, как говорят собаке или тупому ребенку, — можно назвать их линиями силового поля, хотя на самом деле это след теллурической энергии. Их сотни, а то и тысячи по всей Британии, они здесь с каменного века. Я думал, ты сталкивался с ними раньше.
Кит покачал головой.
— Древний человек легко находил их, помечал на местности тем, что было под рукой, стоячими камнями, канавами, курганами, священными колодцами и другими подобными вещами. Позже –церквями, базарными площадями и разным таким.
— Эй, подождите, — вмешался Кит. — Я знаю, о чем вы говорите — последователи Нью-Эйдж в Уилтшире в праздничные дни ходят вокруг стоячих камней с рогатками и тамбуринами, славя Богиню Земли и… — он посмотрел на хмурое лицо старика. — Нет? Не то?
— Совсем не то. Этих простофиль, несущих неоязыческую чушь, пожалеть надо. Нет. Речь совсем о другом. — Он решительно покачал головой. — Забудь про Нью Эйдж; мы говорим о науке. «На свете многое, есть друг Горацио…». Ваши философы могут об этом только мечтать. — Глаза старика вспыхнули маниакальным светом. — Наука, мой мальчик, наука!