Больше, чем я просила (СИ)

Она поднялась на второй этаж и вошла в свою комнату. Затопив печку, Тата сняла с себя пуховик и села за стол.
Взяв в руки ручку и положив перед собой лист бумаги, она начала писать.
Артём, мне сложно сравнить ту тяжесть удара, который ты нанёс мне, когда я прочитала твоё письмо. Ты даже не спросил меня, что я думаю об этом, и как в этой ситуации будет лучше мне. Имей ввиду, что принимать решение за меня тебе не нужно.
Если для тебя это так важно, то я отстану от тебя, и не буду писать. Но когда я закончу свои дела в Олонках я вернусь в Нижний Новгород. Не знаю когда точно это случится, но я обязательно вернусь, а потом приду в твой дом и потребую от тебя объяснений.
Занимайся Лизой и пытайся поставить её на ноги. Если ты действительно этого захочешь, никакие прогнозы врачей тебе не смогут помешать. Но больше всего я хочу, чтобы Серёжа нашёлся целым и невредимым. Ты правильно решил, что тебе нужно больше работать. Работай, зарабатывай деньги и оплачивай ими услуги частных агентов. Я верю, что у тебя всё получится.
Раньше я черпала силы из надежды, что у нас с тобой когда-нибудь всё наладится, а теперь видимо придётся только довольствоваться мыслью, что ты есть и твоя жизнь течёт. Надеюсь, у меня получится.
Если у тебя что-то случится, пожалуйста, дай мне знать. Не жалей меня и не думай, что если я не буду знать о твоих проблемах мне станет легче. Это не так.
Люблю тебя…
Тата запечатала письмо и подумала о том, что ей будет трудно дождаться третьего января и отравить его. И почему она не поехала домой в эти праздничные дни? Ведь она отпустила учеников на зимние каникулы, и ей нечего было делать.
Она с трудом пережила эти дни. Матвей пытался развеселить её играми в снегу с Лукьяном и снова запугал её, навыдумывав кучу историй про призрак Розы. Тата забила себе голову ещё и этим. А Матвей посмеивался над ней и говорил, что только этого и добивался, потому что ей нужно отвлечься. А если из-за своих возродившихся страхов она будет вынуждена снова переехать в комнату Дарьи, то он будет только рад. Тата в тот день закидала его снежками. Но что бы она правда делала без его задора?
Когда каникулы закончились, Тата вернулась к своим занятиям. Уроки для деревенских детей потеряли для неё прежний миссионный смысл, и она стала вести их как будто из последних сил. Ещё её стала раздражать зима с бесконечными затоплениями печи и ходьбой в лес за дровами. Выживание в Олонках начало действовать ей на нервы.
Тата решила, что за один год ей удастся заложить в своих учеников знания, которые в обычных школах изучают три года. На летние каникулы она их не отпустить – может быть на недельки две в июле – а к сентябрю выпустит и вернётся в Нижний Новгород. Да, так она и поступит. Чем быстрее она покончит с делами в этой глуши, тем быстрее сможет вернуться в цивилизованный мир.
***
Однажды, когда Тата в очередной раз собралась за дровами в лес, она на пороге особняка Роз встретила Матвея.
– Тата, давай я с тобой схожу? – предложил он свою помощь.
– Матвей, это было бы здорово. Там такие сугробы намело, и мороз приличный, а у меня несколько веточек в печке тлеет.
– Тата, я миллион раз предлагал ходить с тобой за дровами, но ты всегда отказывалась.
– Да, мне не трудно было, а сейчас… если бы ты сам не пришёл я бы наверное пришла за тобой.
– Ни за что не поверю. Стиснула бы зубы и всё равно бы пошла одна, – он внимательно вгляделся в её лицо. – Ты неважно выглядишь. Такая уставшая.
– Да что-то эти морозы вымотали, – Тата потуже затянула шарф. – Сначала зима была такая тёплая, и снега было немного, а сейчас и морозы ударили, и сугробы вон какие намело. Плюс ещё занятия с детьми… – она мотнула один конец шарфа в сторону.
– Тата, ты говоришь о занятиях с детьми так, как будто они тебя тяготят. Что случилось с твоим энтузиазмом?
 
– Я просто устала, – выдохнула она.
– Знаешь, я уже несколько раз слышал от родителей твоих детей, что в последнее время ты стала их сильно нагружать.
– Так надо, Матвей, – со строгостью в голосе произнесла Тата. – Хочу, чтобы они побыстрее всему научились.
– И ты смогла вернуться домой к своему Артёму?
От его пристального взгляда ей захотелось поскорее спрятаться и, Тата стала медленно одевать варежки.
– Я просто хочу вернуться домой, а насчёт Артёма… я тебе ничего сказать не могу.
– Он тебе так и не писал?
– Нет, – она стала говорить, уставившись в одну точку. – Но мои родители в курсе его решения. Мама говорит, что это папа промыл ему мозги. Это её выражение. А мне всё равно, Матвей. Папа или кто угодно могли сказать ему хоть что, но решение-то принимает он. Уверенного человека не введёшь в заблуждение. Ну ладно, идём!
Они вышли из дома и отправились в лес. Тата с трудом шла за Матвеем. Она часто спотыкалась, и выбилась из сил, ещё не дойдя до леса. А ведь ветки ещё надо было найти.
Матвей пытался отправить её обратно домой, но Тата отказалась. Надо было набрать больше дров, чтобы дольше не ходить за ними.
В результате, когда они оказались дома, Тата просто задыхалась от усталости.
– Тата, тебе нужно наверх и прилечь, – сказал ей Матвей. – Ты стала выглядеть ещё хуже. Давай поднимайся, а я перетащу дрова в твою комнату и затоплю печь.
– Не надо, Матвей, я сама…
Она нагнулась, чтобы взять в руки брёвнышко, но Матвей взял её за плечи и заставил снова встать.
– Тата, я тебя предупреждаю, если ты не перестанешь упрямиться, то я на руках донесу тебя до кровати.
Она впервые видела, как в нём зарождалась злость: его брови сползли почти до уровня верхнего века, губы поджались, а глаза потемнели. Это зрелище заставило её застыть на месте.
– Матвей, что ты…
– Тогда поднимайся сама, а я пока подниму наверх дрова.
Он, не дожидаясь её слов, быстро собрал брёвна и понёс вверх по лестнице. Тата пожалела о своём упрямстве. Кому и что она пытается доказать? Матвей так помогает ей, а она строит из себя не пойми кого, а всё из-за того, что никак не может пережить… она не знала, как назвать то, о чём просил её Артём в своём последнем письме. Ей казалось, что её жизнь стала ещё непонятнее, чем раньше.
Тата медленно поднялась по лестнице, а когда оказалась в своей комнате, Матвей уже перетаскал туда все дрова и затапливал печку. Она опустилась на край кровати, наблюдая за ним.
– Через пару часов тебе придётся встать и подбросить ещё дров, – сказал он, наблюдая за тем, как огонь захватывает дрова. – У тебя тут прохладно, а мороз навряд ли спадёт… если не усилится к ночи. А вообще тебе лучше переехать к нам хотя бы на время сильных морозов.
– Не нужно, Матвей. Я справлюсь. Спасибо, что перетащил сюда дрова. И… извини меня. Мне просто так… – она расстегнула пуховик, а потом, поморщившись, резко вытащила заколку из волос. – Я хочу уехать отсюда. Мне надоело это выживание.
– Надоело выживание?.. – он подошёл к ней и присел рядом. – Из-за того, что в нём пропал смысл?
– Пропал, – дрожащим голосом произнесла она. – Матвей, не обращай, пожалуйста, внимания на мои странности. На самом деле я ценю твою помощь и очень в ней нуждаюсь. Ты мне как брат и я…
– Тата, мне бы хотелось быть для тебя больше чем братом.
Она почувствовала, как от этих слов её бросило в жар, а вся кровь оказалась на щеках.
– Что?..
Он опустил голову вниз, а потом стал говорить, изредка поглядывая на неё. Тата ещё никогда не видела, чтобы его голубые глаза так ярко горели.
– Мне давно надо было сказать тебе об этом, но я… Ты же понимаешь, что очень сильно мне нравишься. Никогда не думал, что мне повезёт познакомиться с такой девушкой как ты. Тата – ты сама женственность, сама нежность… ты – сам свет. Скажи мне, только честно, у меня есть шанс?
От таких неожиданных слов Тата почувствовала, что у неё в горле что-то сжалось, и она стала поглаживать шею.