За что ты нас предал? (СИ)

Я приостановилась и повернулась к ней, не узнавая подругу. Она словно бы в одночасье превратилась в жуткую пиранью, и это ужасало. В то же время возникал вопрос: как Тина полоскала мое имя, когда меня не было рядом? Ответ на него был очевидным. 
- Посмотрим, Тоня, - намеренно назвав ее этим именем, строго откликнулась я и прежде, чем подруга бы стала возмущаться, быстрым шагом покинула ее общество. 
А внутри было лишь одно желание - не возвращаться сюда больше никогда.
* * *
Я сказала водителю, чтобы поездил по городу час-другой. Мне не хотелось домой. Ничего хорошего там меня не ожидало. Но, конечно, я планировала вернуться и в итоге повести в этой игре так, чтобы это максимально выгодно сложилось и для меня с ребенком, и для тех, кто зависел от денег. 
Мне на телефон стали поступать сначала звонки от Вадима, а потом сообщения: 
«Ты где?»
«Тина сказала, что ты уже уехала. Где ты?»
«Где тебя носит, Яна, черт бы все разодрал?!»
На них я не реагировала, а когда водитель все же припарковался во дворе нашего дома, некоторое время посидела в машине, собираясь с силами. И вот прошло десять минут, и я заставила себя выйти и добраться до дома. 
Вольский ждал меня в холле. Небрежно прислонившись бедром к столу, он стоял и, попивая виски, не сводил глаз со входа. 
- Где ты была? - задал вопрос холодным тоном. 
Не бросился тут же выяснять отношения по поводу моей лжи Снежане, чем меня порядком удивил. Я-то думала, что именно этот вопрос будет первым стоять на повестке дня. 
- Гуляла. Можешь опросить водителя. Он возил меня по городу. 
Я прошла к лестнице, точнее, попыталась это сделать, но Вадим преградил мне путь. 
- Присядь, я хочу кое-что обсудить, - велел он мне беспрекословным тоном. 
- Это не подождет до завтра? Я очень устала, - ответила, по виду Вольского понимая, что ни о каком отдыхе речи быть не может. 
Он помотал головой отрицательно, подтверждая то, что я знала и так. Я вздохнула и, опустив Лордика на пол, сказал: 
- Иди на кухню и поешь, малыш. 
Песик, некоторое время посидев возле нас с мужем, словно чуял, что мне сегодня ну очень нужна поддержка, коротко тявкнул и все же убежал. Я присела на край дивана подальше от Вольского. Его холодность и мнимая отстраненность пугали гораздо сильнее, чем это сделала бы ярость. 
- Мне позвонила Снежана и рассказала много интересного, - проговорил Вадим таким тоном, каким обычно обсуждают погоду за окном. 
Не думала я, что докатимся до такого. Что станем обсуждать любовницу тихими вечерами, как будто только этим и занимались всю семейную жизнь. 
- Она у тебя еще и сказочница? - притворно восхитилась я. - Ну не женщина, а находка! 
Вольский скривился, видимо, от того, каким сарказмом были пропитаны мои слова, подошел к креслу и устроился напротив. 
- Ты сказала ей и Тине, что мы с тобой регулярно занимаемся сексом и что у нас будет девочка, а не мальчик, - поведал мне муж то, что я знала и так. 
Всмотревшись в мое лицо взглядом, который наверняка был призван едва ли не прожечь во мне дыру, он ждал, что я как-то отреагирую, но в ответ получил лишь пожатие плечами. 
- А разве это не так? - уточнила я совершенно спокойным тоном. 
Надо было видеть в этот момент лицо Вольского! Интересно, если прямо сейчас я поднимусь и пересяду к нему на колени, после чего стану прижиматься и ластиться, как ласковая кошечка, он скинет меня на пол и убежит, как черт от ладана? 
Эти мысли приободрили и придали сил в неравной борьбе с изменщиком мужем. Но я ходила по тонкому льду и прекрасно отдавала себе в этом отчет. 
- А я тебя недооценивал, Яна, - вынес свой вердикт в мою сторону муж и вдруг ошарашил: - Так даже интереснее, мне нравится. 
Я даже на месте замерла от сказанных слов. Ожидала, что муж будет рвать и метать, а получила вот это… 
- Хм. Кто-то совсем недавно рассказывал о том, как любит покорность, - сказала я Вадиму. - Ты об этом забыл? 
Вольский помотал головой. 
- Не забыл, конечно. Но Снежана так и будет продолжать быть той, кого я на самом деле хочу видеть в качестве своей жены. А за твоими телодвижениями понаблюдать будет забавно. 
 
Он сказал это как про какую-то зверушку! Гореть ему в аду со всеми его действиями, словами и наблюдениями! 
- Скажи, Вадим, откуда вдруг такое неуважение к матери собственного ребенка? - задала я тот вопрос, что казался мне лежащим на поверхности. 
С чего вдруг муж всадил мне в спину нож? За что меня предал? 
То, о чем я спрашивала, застало Вольского врасплох. Ненадолго на лице его появилось удивленное выражение. Он моргнул раз-другой. 
- Ты утрируешь, Яна, - ответил, взяв себя в руки. - И достаточно было согласиться на все мои условия, которые для тебя ну просто шикарные… чтобы понять, что сохранить уважение к себе - реально.
Внутри все вскипело негодованием. 
- Как ты вообще мог посчитать, что я смогу заниматься торговлей собственным малышом? - процедила, глядя в лицо, за считанные часы ставшее ненавистным.
- Потому что у тебя есть мозг, Яна! Твои родители не сегодня-завтра снова отхватят рецидив! И ты снова будешь вынуждена вливать в их лечение огромные деньги! Куда тебе при всем при этом еще и ребенок? А? 
Он так спокойно говорил о самых болезненных для меня вещах, что я даже не успевала ухватиться за те установки, которые были внутри и которые помогли мне выжить, когда узнала, что двое моих самых близких людей смертельно больны. 
- Кстати… по обыкновению мне пришел счет… из клиники… Нужны какие-то дорогостоящие процедуры, которые еще утром я собирался оплатить без лишних слов. Но сейчас спрошу у тебя, дорогая, - продолжил, меж тем, Вольский, глядя на меня и добивая на месте: - Сделать это в счет «будущих концертов»? Или заберешь счета и справишься с ними сама? 
  
3.
 
- Я заберу их и справлюсь сама! - ответила с вызовом. 
Никто еще не отменял такие вещи, как взять деньги в долг или в кредит. Или продать драгоценности. Так я подумала, но вслух этого говорить не стала. 
- Интересно, как? - спросил Вадим и на лице его расплылась ухмылка. - Пойдешь на панель? Так я против, чтобы мать моего ребенка занималась непотребствами на трассе! 
Как же мне хотелось сейчас взять и просто расцарапать эту наглую и противную морду! Вцепиться в нее ногтями и раздирать, пока не увижу кровь! 
- Это не твое дело, милый. У тебя же на горизонте другая жена, вот ее историями с трассы и развлекайся. 
Поднявшись, я оправила одежду и произнесла ровным тоном: 
- Перешли мне те счета, что тебе приходят. Я съезжу в клинику и улажу этот вопрос. 
Сказав это, я удалилась, а когда оказалась в нашей комнате, первым делом заперлась на замок. Лордик уже был здесь, мой верный мальчик, а больше никого рядом видеть я не желала. 
В эту ночь, слава всем святым, Вольский в нашу спальню не пришел. Видимо, занял одну из гостевых комнат. А когда я наутро спустилась к завтраку, сообщил мне, что все запрошенные мною документы отправлены на мою почту.
Я царственно кивнула и принялась за еду. Аппетита не было, но я заставила себя хоть немного перекусить. А то так и до голодных обмороков недалеко. Но мне ведь нужно сейчас есть для двоих… 
Вольский удалился, очевидно, чтобы переодеться, я же открыла письмо, что он прислал на почту и едва сдержала вздох отчаяния. Когда муж взял на себя все обязательства по оплате лечения моих родителей, он сказал: дорогая, ты моя жена, тебе не нужно ни о чем думать. У твоих мамы и папы лучшие врачи, поверь мне, они получают лучшее лечение. Обо всем остальном забудь.
Как выяснилось, предлагал он мне забыть о весьма внушительных суммах. Даже я, уже прожившая в роскоши какое-то время и вкусившая то, что дают большие деньги, была поражена теми финансовыми вливаниями, которые делал Вадим в лечение моих родных.