Мой сводный американец (СИ)

— Мия, — доносится до моего сознания знакомый голос, а потом я ощущаю теплое прикосновение к щеке и легкий аромат маминого парфюма, — как же ты всех нас напугала! — Наконец мне удается сфокусироваться на родном лице. — Девочка моя, ты в порядке?
Даже не представляю, что сказать. В связи с последними событиями у меня просто нет ответа на мамин вопрос.
Замечаю вокруг себя множество пищащих приборов и тянущихся к ним проводов и понимаю, где нахожусь. Дыхание тут же ускоряется, становясь поверхностным.
— Ш-ш-ш, — мама начинает гладить меня по щеке, успокаивая нахлынувшую панику, — все хорошо, милая. Твоей жизни ничего не угрожает.
— Мам… — голос осип, в горле сухо, как в пустыне Сахаре, — ты здесь. — С трудом сглатываю, силясь побороть головокружение. — Прости меня… — Медленно накрываю ее руку ладонью и слегка сжимаю, ощущая, как уголок губ болезненно тянется вверх. — У тебя такие нежные руки.
— Как ты себя чувствуешь?
— Как вареный слизняк, — пытаюсь отшутиться, но выходит не очень, потому что мне больно даже улыбаться. — Что произошло?
Спрашиваю больше из-за неспособности придумать какую-то другую тему или просто из-за опасений, что разговор пойдет не о том. Сейчас защищаться я не готова.
— Думаю, твоим друзьям об этом известно больше. — Мама поворачивается в сторону выхода, где я замечаю Николь и Марка. Надо признаться, странный состав. — Я пойду, найду доктора, а вы пока пообщайтесь.
Она наклоняется и целует меня в макушку, а потом покидает палату.
Ребята подходят ближе.
— Привет! — Николь садится на стоящий рядом с кроватью стул. — Мы тут немного фруктов принесли и апельсинового сока, ты ведь любишь его. — Подруга виновато улыбается и ставит пакет на стол.
— И цветы, — Марк демонстрирует букет в руках. — Прости нас, Мия. — Он опускает взгляд. — Мы не думали, что все может закончиться… так…
— Вот только не надо, — закатываю глаза, потому что их жалость мне не нужна.
— Мия, просто хочу, чтобы ты знала: я сожалею, что так обращался с тобой. И то видео…
— Марк, все нормально. Я не хочу говорить об этом. Ладно?
Натягиваю вынужденную улыбку и испытываю облегчение, когда парень, наконец, затыкается.
— Марк помог вам с Томом добраться до больницы, — сообщает Ника.
Том… в голову тут же начинают просачиваться события минувшего вечера.
— А Том… — прочищаю горло и стараюсь говорить как можно равнодушней, — что с ним?
— Не переживай, он лежит в травматологии.
— Ясно… — Ни черта мне не ясно. Сердце лихорадочно бьется о ребра, когда я вспоминаю, какие удары ему наносил незнакомец, но с языка срывается совершенно другой вопрос. — А Яра? Почему она не пришла с вами?
— Она сидит в машине. — Немного помявшись, Ника продолжает: — Яра считает себя виноватой. Хотя виноваты все мы.
— В чем? Что расставили мало свечей, а я из-за плохого освещения наткнулась на штырь?
— Иронизируешь, это хорошо, — улыбается Ника, но улыбка быстро сползает с ее лица. — Я позвала вас помириться, а Ярка решила тебя проучить и пригласила поиграть с нами Марка и Макса. Я решила подыграть ей и ничего тебе не сказала. Думала, будет весело…
— А разве не было?
— Мия, ну хватит, пожалуйста! Мы правда очень испугались. Ты помнишь, что случилось?
— А разве ваш дружок не поделился с вами?
На что Марк лишь раздраженно фыркает, опираясь плечом о стену.
— Макс сбежал, — поясняет Николь. — Это он сделал?
Я перевожу взгляд на потолок.
— Не помню.
Все я помню. Ужасающие кадры постепенно восстанавливают ход событий в моей голове. В том числе и признание Томаса, что подобно острому лезвию вспарывает туман забвения. Каждое его слово плетет вокруг меня липкую паутину лжи. Эти двое просто играли со мной…
Придурки!
Мне противна даже сама мысль о том, что американец оказался способен на такое. Они видели меня голой. Посмеялись? Повеселились? Им было забавно наблюдать за мной? Больные. Причем на всю голову. Оба.
Однако Тома я ненавижу гораздо больше, чем человека, который едва не убил меня. Сводный брат заставил меня влюбиться.
 
От осознания, что воспылала чувствами к больному чудовищу боль становится только сильнее.
Как он мог так поступить, если любил меня? Если я его любила? Или все произошло до того, как у него проснулись чувства ко мне? Боже. Я ни черта не понимаю, потому что просто-напросто не помню тот промежуток своей жизни.
Хотя, может, это и к лучшему? Проще быть жертвой обмана?
Несмотря ни на что мне ужасно хочется верить его словам, полным сожаления и отчаяния, его поцелуям и прикосновениям, пленяющим мои тело и разум. Хочется верить поступку, совершив который, Том моментально запал мне в самое сердце. Я всего лишь на одно мгновение забылась рядом с ним. И это мгновение изменило все. Но ведь так не бывает? Или бывает? Я же сама позволила случиться нашей близости. Кстати, и боли я при этом не испытывала. Наоборот, мне было… очень хорошо. Проклятье. Неужели все, что говорил американец, правда? Мне кажется, он тоже пережил немало боли и разочарований, только вот это не дает ему никакого права заставлять и меня пройти через нечто подобное.
Словно заблудившись в лабиринте собственных мыслей, я вновь и вновь ищу оправдания парню, которого даже после предательства не готова разлюбить. А может, вопреки покинувшей памяти мое сердце до сих пор принадлежит ему?
Господи. Я свихнусь. Определенно.
После ухода ребят я остаюсь наедине со своими переживаниями, которые множатся с космической скоростью. Но вскоре в голове пульсирует только одно: что скажут родители? Что им известно? Сказал ли им что-то Томас? Вдруг он навешал им лапши на уши, а я тут совершенно напрасно схожу с ума? И как это узнать?
Через пару дней от американца не слышно никаких вестей, поэтому я решаю поинтересоваться его состоянием у мамы. Вот только к тому, что слышу от нее, я оказываюсь не готова. Томаса выписали еще позавчера. Этот засранец ушел, даже не узнав, как я!
Остаток дня я провожу в слезах. Он свалил, а я не в силах даже подняться. Почему он бросил меня? Хорошо, я согласна, наши отношения в любом случае были обречены на провал, но ведь этот гад мог хотя бы попрощаться? Хотя бы, черт побери, спросить о моем самочувствии! Как же я его ненавижу! Никогда раньше я не испытывала столь всепоглощающего чувства. Хочется выть от беспомощности, которая из-за Тома, из-за его гребаного отсутствия ощущается настолько остро. Этот человек мне нужен. Невзирая на злость, мне хочется, чтобы он был рядом. Я просто не готова после всего, что узнала, остаться в одиночестве…
Но сегодняшним вечером все меняется.
ghost: Привет.
  
Глава 43
 
Мия
Сегодня просто замечательный день, потому что я наконец покидаю больницу. Конец таблеткам и надзирателям в белых халатах. Конец материнским слезам. Конец расспросам надоедливых следователей. Кстати, им так и не удалось от меня ничего добиться.
Не знаю почему, но я решила оставить все как есть. Если Макс хочет бежать, пусть бежит. Уверена, в этом и будет его наказание. Каждый из этой ситуации вынес свой урок. И как бы трудно мне сейчас ни приходилось, я даже рада, что все закончилось именно так.
Пока мама с Александром разбираются с документацией и благодарят медперсонал, я переступаю порог и вдыхаю запах последнего летнего месяца.
Август. У меня на него было столько планов, а теперь остался лишь пустой лист, который я не представляю, чем заполнить.
Из-за случившегося организацию путешествия по области на себя полностью взял Марк, а Яра и Ника у него на подхвате. Вчера ребята приходили со мной попрощаться. Их ждут две недели интереснейших экскурсий, беззаботных вечеров у костра под рассказы вожатых и, конечно же, вечеринки. Я тоже могла бы поехать, но подумала, что с меня пока хватит приключений. Лучше подготовлюсь к новому учебному году. И то пользы больше будет. Особенно учитывая мое везение находить неприятности на пятую точку.