Мой сводный американец (СИ)
После чего зрители окончательно умолкают, и все внимание любопытных глаз мгновенно концентрируется на нас. Воздух искрит от напряжения, и никто из присутствующих не рискует влезать с комментариями. Молчание затягивается, и я разрушаю его, шумно выдохнув скопившийся в груди воздух.
— Еще раз спрашиваю, что за цирк ты устроил? Думаешь, так она быстрее тебе даст? — подначиваю, желая, чтобы Марк как можно скорее развязал мне руки.
— Да что такого, мать твою, Том? Тебе-то какое дело? Мне казалось, ты умеешь развлекаться.
Каримов перехватывает мои кисти, но я ловким движением перемещаю руку на шею парня, тут же надавливая на болевую точку. И при очередной попытке оказать сопротивление, сильнее вдавливаю пальцы в его кожу, добиваясь жалобного стона и первых капель пота на лбу этого ушлепка.
— Ты сейчас же все удалишь! Понял меня? Не заставляй действовать твоими же способами. Поверь, последнее наше развлечение доставит тебе проблемы посерьезнее, — проговариваю на одном дыхании сдавленным от злости голосом. — Надеюсь, ты у мамочки умный мальчик? Я два раз повторять не стану.
Прорычав последние слова прямо ему в ухо, я отталкиваю Марка от себя с такой силой, что он едва не падает с ног.
На секунду встречаюсь взглядом с Максом, но тот лишь отрицательно качает головой и уходит. Мой друг изменился, но сейчас мне нет до этого никакого дела.
С меня достаточно и этого дерьма.
Устремляюсь прочь, оставляя позади себя удивленные взгляды и перешептывания. Больше мне здесь делать нечего. Каримов все удалит. Он не захочет проблем, которые я могу ему устроить.
Прохожу несколько метров, утопая в гневных мыслях, и только спустя пару секунд понимаю, что уже стою без движения, устремив взгляд в одну точку. До боли знакомый уголок.
Дыхание становится неровным, когда воспоминания начинают давить меня со всех сторон.
В душе неприятно щемит, однако я все же делаю шаг вперед.
Это она, опушка и наше тайное место. Подхожу к массивному камню и аккуратно присаживаюсь на него, опираясь локтями о колени и устало свешивая голову. Мысли о Мии стремительно заполняют мой разум, грозя уничтожить. Как же так? Как я смог настолько далеко зайти? В очередной раз угодить в тот же капкан? Я не питаю никаких иллюзий насчет того, что нас ждет дальше. Вот только хаос, который разгорается в груди с каждой секундой все сильнее, буквально сводит с ума. Рука сама тянется к телефону. Пальцы начинают лихорадочно ударять по экрану. Сейчас мне поможет только она. Как всегда помогала переживать уничтожающие эмоции, что убивали меня несколько лет…
ghost: Ангел, ты мне нужна.
Глава 27
Мия
Сквозь сон улавливаю звуки пробуждающегося утра. А, возможно, уже и вовсе обеда, если учитывать, во сколько я вчера появилась на пороге Валентины Анатольевны. Лениво поднимаю голову и тут же падаю на подушку, дожидаясь, пока солнечный свет окончательно вытянет меня из глубин сладкой неги. Мне тепло и спокойно. Здесь всегда так. И на удивление я даже не ощущаю последствий от вчерашних истерик.
Блаженно потягиваюсь в кровати, продлевая минутки душевного равновесия. Но как только носа касается дразнящий аромат блинчиков и земляничного варенья, я с шумным выдохом поднимаюсь с постели. В животе мгновенно начинаются военные действия, и лежать на месте уже нет никакого терпения. Накидываю легкий сарафанчик, который мне уже приготовила бабуля и делаю глубокий вдох, нарочно наполняя легкие запахом детства. Как же мне сейчас хорошо! Вот он, настоящий дом. Без пафоса и излишков. Деревянный, со скрипучим полом и звуком топящейся печки. С мурлыканьем кота и благоуханием полевых цветов.
Это место такое родное, что я позволяю себе окунуться в беззаботное состояние с головой.
Все еще сонная, плетусь на кухню, на ходу завязывая волосы в высокий хвост. Застываю в дверях, когда перед глазами открывается невероятно соблазнительная картина. Стол буквально ломится от еды: аппетитные булочки с румяной корочкой, блинчики, творог, сметана, варенье и кувшин парного молока. Ну и, конечно же, яичница с отварной, а потом обжаренной картошечкой и колбаской. Это ее фирменное блюдо, без которого бабушка и дня прожить не может. За время моего отсутствия ничего не изменилось. Опираюсь руками на спинку стула и не могу удержаться от смешка. Стол накрыт на целую роту солдат, хотя если взять в расчет, сколько времени я ее не навещала, уверена, бабушка заставит все это съесть меня одну.
— Проснулась, бандитка? Ну хоть сегодня ты улыбаешься, — вырывает меня из размышлений хриплый голос, и в следующую секунду я замечаю бабу Валю.
— Бабушка! — радостно восклицаю я и на всех парах мчу в ее теплые объятья. — Я так соскучилась!
Прижимаюсь к ней сильнее, ощущая, как ее плечи содрогаются от беззвучного смеха. В ответ бабуля ласково похлопывает меня по спине и целует в макушку.
— Ну полно тебе, дочка, полно, хочешь чтоб твоя бабка слезу пустила?
От понимания того, как мне на самом деле ее не хватало, едва сдерживаю желание разрыдаться. И чтобы не допустить этого, кладу подбородок на плечо бабули, любуясь ее добрым личиком. Такая родная, с особой красотой, что досталась ей благодаря татарским корням. Даже сеть глубоких морщин меркнет на фоне озорства ее голубых раскосых глаз.
— Не будем портить ваш авторитет, Валентина Анатольевна, — отшучиваюсь я и утыкаюсь носом в торчащую из-под платка густую косу.
От нее пахнет сеном, медом и цветами. Божественные ароматы заполняют мое сознание. Я будто бы попала в сказку, где все проблемы меркнут сами по себе. В голове мелькают смутные воспоминания из детства, которые теплом окутывают до самого сердца. Не могу сдержать улыбку и от нахлынувших эмоций даже на мгновение прикрываю глаза.
— Садись обедать, вон худющая какая. Натке еще влетит за это.
— Ну бааа, — протягиваю, закатывая глаза, но все же усаживаюсь за стол, бабуля присоединяется ко мне.
— А теперь рассказывай, с чего это ты так внезапно решила навестить бедную старушку? — спрашивает она, заботливо наполняя мою плошку творогом до краев и сдабривая его ложкой меда.
— А как же твое главное правило, что когда я ем, я глух и нем? — Театрально застегиваю рот на замок, но, по всей видимости, сегодняшний день — исключение из всех правил. — Лаадно. В общем… я… я… ты не подумай, я правда соскучилась.
Немного смущаясь, заправляю выбившийся из хвоста локон и, не найдя слов, тут же кладу в рот ложку угощения в попытке заполнить возникшую неловкость.
Через какое-то время я все же пересекаюсь с бабушкой взглядом и по ее лицу понимаю, что она не будет на меня давить. На душе сразу же становится легче. Сейчас я действительно не готова говорить о том, что творится в моей жизни. Да я даже не представляю, как о таком можно поведать своей старушке.
— Так, отложим разговоры, а ты скорее нападай на булочки. Надо же, так исхудала. Это мода нынче такая? Кожа да кости! — причитает бабуля, подвигая вкусняшки в мою сторону. — Ты поосторожней, пчелка, мужчины любят мясо, а не кости.
Едва сдерживаю улыбку, что так и норовит растянуть мой рот до ушей. Бабушка говорит так каждый раз, когда я приезжаю. Думаю, ее речь уже превратилась в традицию.
Пока я уплетаю наготовленные яства, бабушка развлекает меня болтовней о том о сем, незаметно и меня утягивая в беззаботный разговор. Кажется, в последний раз настолько умиротворенной и жизнерадостной я была в прошлой жизни.
Закончив трапезу, я решаюсь прогуляться по памятным местам деревушки. Убегать от проблем я никогда не любила… до вчерашнего дня. Но в сложившейся ситуации это единственное, что пришло мне на ум. И сейчас я ни капли не жалею о своем поступке. Мне на самом деле это было необходимо. Уехать куда-нибудь. Выдохнуть. Побыть одной. Подальше от всех. Но как бы ни старалась забыться, меня вновь и вновь захватывает неудержимый вихрь воспоминаний. Просто какая-то адская воронка: Марк, незнакомец, Яра и Томас, чертов поцелуй, видео… нет-нет-нет, вот об этом вообще не хочется думать. Если потребуется, останусь у бабушки навсегда.