Топить в огне бушующем печали. Том 1
«Ныне живущие дошли до полного бесстыдства и позабыли о всяком приличии, – то ли с брезгливостью, то ли с завистью подумал Шэн Линъюань. – Слишком много свободы, а потому теперь они не в силах отличить красоту от уродства…»
Поиск одежды затрудняло и то, что в современном мире в последние два года ходила мода на высокую талию, поэтому все правдами и неправдами стремились поднять пояс тех же брюк повыше. А верх выбирали либо укороченный, либо заправляли футболку в штаны. На вкус древнего человека такие изыски – все равно что ходить голым, и Шэн Линъюань возмущенно считал, что даже платье чернорабочих не такое куцее, как современные одежды.
Цвета ему тоже не понравились, и футболку цвета «электрик» с логотипом Супермена он отбросил без раздумий. Туда же полетел спортивный костюм вульгарного ярко-зеленого оттенка – к этой гадости его величество даже не притронулся, посчитав попросту ядовитой. Закончив копаться в вещах, он наконец выбрал лучшее из худшего – совершенно белый спортивный костюм, – и с отвращением присвоил себе.
Забрав вещи, Шэн Линъюань отправился в ванную, но запираться с помощью замка не стал и совершенно оставил его без внимания. Вместо этого он придумал другой способ. Закрыв за собой дверь, Шэн Линъюань с трудом поднял смеситель, подставил пальцы под воду и, намочив, прижал их к двери. Сорвавшиеся с них капли побежали по дверному полотну, разрослись и забились во все щели проема, после чего разом обратились в лед, примораживая дверь к косяку. В ванной резко похолодало, и кондиционер в номере автоматически переключился на режим обогрева.
Всего пара простых движений – а на висках Шэн Линъюаня уже выступил холодный пот. Пошатнувшись, он тяжело навалился на раковину. Руки у него нещадно тряслись. Отклонившись, Шэн Линъюань попытался распутать узел на поясе и стащить с себя одеяние, сплетенное из лоз цветов Рождения и Смерти, но пальцы почти не слушались. Порядочно повозившись, он кое-как справился. Одежда упала с плеч и тотчас обратилась в пригоршню обугленных стеблей.
Схватившись за грудь, Шэн Линъюань едва подавил глухой стон. Кровь не шла, но прямо в грудине расползалась черная дыра, из которой торчала пара едва заметных пламенеющих нитей и вилась темная дымка. Плоть Шэн Линъюаня постоянно росла, пыталась покрыть эти нити, но, соприкоснувшись с ними, тут же распадалась. Разрасталась и распадалась, разрасталась и распадалась, и так снова и снова. Что ни говори, жуткое зрелище. И тому виной несовместимость двух природных начал, с которой так просто не справиться. Остальные раны не внушали Шэн Линъюаню особого беспокойства.
Поэтому он, собравшись с духом, напряг пальцы руки, которую прижал к дыре, и что было силы запустил их внутрь, прямо в черноту, как будто тем самым стараясь проложить прямой путь к сердцу. Схватившись за пламенеющие нити, Шэн Линъюань резко дернул их и вытащил…
* * *Тем временем по ту сторону двери Сюань Цзи без дела слонялся по номеру и совершенно не знал, чем себя занять. Сначала он включил телевизор и остановился на первом попавшемся канале, чтобы бубнеж оттуда работал как фоновый шум. Затем Сюань Цзи достал карту меню, оставленную гостям, выбрал себе блюда на завтрак и позвонил в службу обслуживания номеров. Покончив с этими нехитрыми хлопотами, он вдруг обнаружил, что делать больше нечего, и стал в нерешительности выписывать круги по комнате. Необъяснимое беспокойство одолевало его, и Сюань Цзи, думая хоть чем-то себя занять, достал из кармана мобильник, чтобы удалить с него недавно скачанные «Хроники императора У», а заодно… неизвестно как затесавшуюся парочку даньмэй-романов.
Вообще, в природе все птицы, повзрослев, склонны красоваться и развратничать, и в этом вопросе Сюань Цзи не был исключением, ведь так же, как и они, имел два крайне непристойных органа – крылья. И так же, как некоторые пернатые, одинаково ценил красоту обоих полов, причем со всеми вытекающими.
Но сейчас было не до этого. Сюань Цзи, перекидывая мобильный туда и сюда, крутя его так и эдак, все так же не находил себе места, пускай и уговаривал себя: «Все будет хорошо… пусть все будет хорошо… Нужно мыслить здраво, а не кидаться…»
На моменте про «мыслить здраво» его рациональная часть в ипостаси директора Сюаня, главы Отдела ликвидации последствий, подсказала, что надо бы навострить уши. Сюань Цзи так и сделал. Но… ничего. Ни малейшего шороха.
А ведь в исторических хрониках пишут, что клятые феодалы, эти прогнившие душонки, даже есть сами не желали, и кто-то обязан был кормить их чуть ли не с ложечки. Но ведь самое элементарное они умели? Хоть что-то для себя сделать? Или нет?
Не выдержав, Сюань Цзи позвал через дверь:
– Ваше величество! Вы там не забыли, как включать горячую воду? На стене есть штука из нержавеющей стали. Схватите ее, поднимите вверх, а потом в сторону, где нарисована красная точка!
Шэн Линъюань никак не ответил.
Сюань Цзи перестал кружить по комнате, уселся на диван и заложил ногу на ногу. Откинувшись на спинку, он поглядел на экран телевизора – там как раз передавали выступление его любимой поп-группы. Девчонки классно пели, танцевали… в общем, все как обычно, но Сюань Цзи даже не понял, какая это песня. Все его мысли занимали события последних дней. И чем дольше он прокручивал их в голове, тем больше хмурился.
Все-таки он как-то связан с Шэн Сяо, прославленным императором древности, но… как именно? Старинный способ бережного вскармливания «Живой кормит мертвого» требовал усилий многих поколений. И тут выясняется, что если кровь вскормленного попадет на кожу кормящего, между ними образуется ментальная связь… Ну да, образуется, и потом приходится делить одно сознание. А еще Шэн Линъюань, покопавшись у него в мозгах, резко изменил свое отношение…
Его размышления прервала резкая вибрация мобильника. Сюань Цзи поглядел на экран – кто-то постучался в WeChat, чтобы добавиться к нему в друзья. Как оказалось, писала Гу Юэси. И как человек, привыкший работать эффективно и не тратить время на любезности, она сразу сообщила, что ей надо. В окне чата высветилось длинное сообщение:
«Директор Сюань, может, я болтаю лишнее, но вдруг Вы не знаете… Поэтому скажу. Сегодня Ваш дух меча получил ожоги от удара молнии, и они быстро заросли сами собой, а вот там, где его пронзили нити Вашего магического построения, плоть разъедается. В том месте я наблюдаю энергетическую реакцию, похожую на „очищение“. Ничего такого я не имею в виду, просто напоминаю, что с духами оружия нужно быть особенно внимательным. В конце концов, это меч, ему приходится много с чем соприкасаться. Возможно, он чем-то загрязнен».
В сообщении Гу Юэси чувствовался намек, и Сюань Цзи понимал: командир пытается подсказать, что с «духом меча» что-то нечисто, но кроме этого она объяснить ничего не смогла. Скорее всего, заблокировав «рентгеновское зрение», Шэн Линъюань запретил ей не только видеть запретное, но и говорить о нем.
Догадавшись, в чем тут дело, Сюань Цзи прикинулся дурачком и просто поблагодарил Гу Юэси за заботу.
Ну да, нити его магического построения стали разъедать тело демона-мо, тут ничего удивительного. Они же из истинного пламени, а то призвано искоренять всякое зло. Вот только…
Забеспокоившись, Сюань Цзи быстро встал и подошел к двери.
– Ваше величество, вам точно не нужна помощь?
Коснувшись полотна, он резко отдернул пальцы – от двери веяло пронизывающим до костей холодом. Сюань Цзи со знанием дела прищурился: перед ним был барьер.
И тут из ванной раздался приступ сдавленного кашля. Следом Сюань Цзи ясно почувствовал, что барьер ослабевает, и его ладонь, прижатая к полотну, сама собой загорелась. В свете истинного пламени вся дверь вдруг стала прозрачной, и Сюань Цзи увидел, что за ней наросла толстая корка льда. Недолго думая, он сложил пальцы в острие и одним взмахом разрубил преграду. Барьер рухнул, дверь распахнулась, а там…
Шэн Линъюань как раз выдернул из груди последнюю нить. Он все еще каким-то чудом держался на ногах. Брызнула кровь, и Сюань Цзи увидел, что на зеркале, раковине и полу осталось множество алых пятен. На ослепительно белом они казались прекрасными и в то же время печальными цветками красной сливы. От этого зрелища сердце Сюань Цзи заколотилось как бешеное, словно он вдруг очутился на краю бездны.