То, что надо (СИ)

«Так я, похоже на то, был на верном пути», — пожал плечами Кроуфорд.
Сегодняшним утром Зеллер был способен только на одну единственную фразу: «Грэм, закати меня в уютный прохладный бокс. Мне нужно часа три». После чего свернулся на жёстком лежаке выдвижной кушетки и тут же погас. Грэм задвинул его по полозьям в комфортную темноту, оставив дверь приоткрытой. Никто вентиляции бокса при проектировании не предусмотрел.
Опасаться выволочки от Джека не приходилось, потому что тот сам не представлял сегодня с утра никакой угрозы. Джек спустил все жалюзи в своём кабинете и отошёл в кресле.
Прайс был единственным, кто стоял на ногах. Пусть косо, но вертикально. И единственным, кто не слезал с Грэма с нравоучительными порицаниями на тему его крайней непорядочности. В то время пока «подружки жениха» надирались, преследуя святую цель сдохнуть наутро от алкогольной и медикаментозной интоксикации, жених снизошёл только до четверти бутылки «Рэд лэйбла».
И вообще. Уилл Грэм вчера вечером, на взгляд того же Уилла Грэма, превзошёл сам себя. В три по полуночи он вызвал такси для Прайса, отклеив того от розовых трусиков очередной танцовщицы. И это была Перчинка. Позже выяснилось, что, похоже, бумажник Джимми полностью осел в латексном клочке, выдаваемом Перчинкой за трусики. Поэтому Грэм сам оплатил поездку Прайса домой. Такси для Зеллера он тоже вызвал. Бумажник Брайана был у того в джинсах, и это радовало. Джека Кроуфорда Уилл привёз домой лично, из объятий в объятия передал сонной Бэлле. И она безжалостно, что свойственно давно женатым супругам, подняла Джека ровно по звонку. Тот хотел было заплакать, но Бэлла пресекла: «Даже не думай, Джек. Это не первый твой мальчишник. Но ничего не меняется. Тебя ждут в управлении. Поднимайся и расплачивайся за пьянство».
Мэтью Браун, пришедший к назначенному времени для беседы с Кроуфордом, был технично перенаправлен к Джимми Прайсу.
Уилл слушал их, сидя в стороне, просматривая конспекты лекции и корректируя презентацию. Он видел, что Джимми смертельно завидует Зеллеру и Кроуфорду. А потом и вовсе под невразумительным предлогом направился в сторону уборных.
— Что это с Прайсом? — спросил Браун.
— Слишком много Самбуки, — полушутя объяснил Уилл Грэм.
Мэтью Браун пожал плечами и сказал:
— Что же, раз я всё равно здесь, то воспользуюсь этим.
Уилл поднял на того глаза, рассматривая Мэтью исподлобья и поверх очков. В предыдущих проекциях Браун трепетал Грэма и жаждал оказать услугу. И Уилл этим воспользовался, пытаясь, кто бы теперь мог подумать, прижать Ганнибала Лектера. Убить Ганнибала Лектера. Разделаться с тем, пока сам Грэм состоял на вакациях в тюремной камере за подстроенное фальшивое убийство Эбигейл Хоббс.
В этой проекции до подобного не дошло. Лектер не пропихивал ему сквозь катетер по пищеводу ухо девчонки и не сводил с ума. «Теперь, конечно, пропихивает кое-что получше», — осознал Грэм и поспешил заткнуться от своей скабрёзности, едва не вогнав себя же в краску. И в этой проекции Браун никак не контактировал с Грэмом. Но эмоциональный и поведенческий импринт того был прежним. Мэтью оставался махровым психопатом. Расположенным к пунктикам на Уилле Грэме.
— Чем вы намерены воспользоваться?
— Хм… — довольный собою, Браун хмыкнул. — Вашим вниманием. Я читал вашу монографию о насекомых. Мне нравится. Хотите почитать мою?
— Вы пишете?
— Могу принести книжку.
— Не готов к этому. Ничего не читаю. Мне достаточно моего воображения.
Мэтью отошёл к стене и оперся о неё спиною.
— Я наслышан о ваших эмпатических способностях, мистер Грэм. То, как вы понимаете преступников…
— Полагаю, вы тоже можете в некотором роде понимать преступников, находящихся в заключении. Ваше понимание основано на постоянных и долговременных наблюдениях.
— Допустим, — разрешил Мэтью Браун. — Вы чувствуете к убийцам симпатию?
«Да, блядь, к одному-то уж точно», — огрызнулся про себя Уилл.
— Я чувствую их собственное отношение к происходящему и совершаемому. Но я им не сопереживаю. Не в этот раз.
 
Мэтью с любопытством оглядел Уилла и оттолкнулся от стены.
— Меня вы понимаете?
Уилл нахмурился и попытался улыбнуться.
— Мне есть, что понимать?
Мэтью развязно приблизился.
— Кто знает, мистер Грэм, кто знает? Всё думаю, откуда растут ноги вашей эмпатии? Или вот ещё, что сталось с безобидным, по сути, доктором Гидеоном?
Уилл вдруг улыбнулся так открыто и искренне, как и сам от себя не ожидал.
«Ёбаные белые фрезии», — выругался он, потому как позитивная ассоциация выдавала его с головою.
— Что вас так радует, мистер Грэм?
— Простите, мысли совсем о другом. В свете некоторых событий в личной жизни я несколько несобран. Приходится отвлекаться от поисков доктора Гидеона. И от всего другого.
Мэтью Браун нехотя осмотрел руки Уилла.
— Женитесь? Тёмный мейстер доктор Лектер?
Мэтью Браун прижал пальцы к губам, откровенно рассматривая Уилла. Затем снова хмыкнул, отвернулся.
— Поздравлять не буду.
— Имеете право. Но Ганнибал расценил бы это как грубость.
— Чёрт с ним, с доктором Лектером. Я несколько заинтересован лично в вас.
— Вот как? — Уилл отложил папку и поднялся из-за стола.
— Да, так.
— Объяснитесь.
— Вы ведь совсем не то, чем кажетесь, мистер Грэм. Вы ястреб?
— А кто вы?
— И я ястреб. Мы могли бы создать союз.
Грэм всерьёз задался вопросом, насколько осведомлена существующая проекция этого Мэтью Брауна о том, кто он? Что, если тот обладает реверсивной памятью? Что, если Мэтью Браун помнит иные развития событий, нежели в Канаде WL?
— Ястребы — одиночки.
— В этом их слабость, да.
— К тому же я не одинок. Соответственно, силён. И в союзе с вами не нуждаюсь.
— Конечно доктор Лектер. Я помню, — Браун опустил руки в карманы джинсов и качнулся с пяток на носки.
— Что-нибудь ещё?
— Да. Просто запомните, что я всегда готов вам помочь. В чём бы помощь ни заключалась, вы всегда можете меня найти и обратиться.
— Хорошо, я запомню, — Уилл пообещал совершенно искренне.
— Иногда события в жизни складываются таким образом, что может захотеться избавиться от надоевшего супруга, к примеру, — дрогнул бровями Мэтью.
— Убить Ганнибала Лектера? — Уилл почти восхищённо фыркнул.
— Помните, всё, что вам угодно.
Ещё бы. Он не только запомнит, но и расскажет Ганнибалу.
***
Присутствие матери неожиданно оказалось очень удобным для Уилла в отношении заботы о собаках. Теперь те оставались под присмотром круглые сутки. Мелисса бродила с ними в близком подлеске по нескольку часов. И в отношении горячих домашних американских обедов.
Но вот кроме того, она в течение пары дней, как только Уилл согласился дать ей кров, с неистребимым женским рвением перевернула «Волчью ловушку» и вытрясла из него всё, что смогла. А, перевернув с ног на голову, опустила тот на ноги уже совершенно другим. То есть прежним. Ровно таким, каким дом был всегда, пока миссис Грэм в нём находилась.
— Господи, мама, откуда ты это всё взяла? — ошарашенно спросил Уилл, озираясь среди своей абсолютно незнакомой ему гостиной. Тыквенная символика хелловина уютно оккупировала окна, камин, лестничные перильца. Тем более что во входной двери Грэм угодил макушкой в паутину и матерился, пока мать не помогла ему, сняв декоративных крестовиков с головы.
— Я просто вымела перекати-поле из собачьей шерсти, дорогой. А под ними было всё это, — пожала плечами Мелисса.
— Здесь не было настолько запущенно.
— А вот и было.
— Мама, — угрожающе напомнил Грэм.
— Ну хорошо. Я достала многое из коробок на чердаке. И кое-что купила.
— Чьей кредиткой ты пользовалась?
— Тайлера, — нехотя созналась мать.
Уилл так красноречиво посмотрел, что Мелисса благоразумно спряталась за дверцей холодильника.
— Знаешь, я имею полное право на его деньги.
— Не в этом дело, мама. Он теперь точно знает, где тебя искать.