В глубинах космоса (СИ)
— Илья-Илья! — Вацлав схватил его за плечи. — За решеткой, думаешь, будет лучше? Нам дадут лет двадцать, а то и больше. Но, как сказал Тарадон, Джоруд не даст вам просто так спокойно отсидеть. Ты не думай, я тоже про него кое-что узнал. Это страшный человек, который не считается с жизнями других людей. И то наше дело с ним это ясно показало. В его организации для испытаний есть так называемый мусор — люди, которых используют как материал для тестов с объектами. И вы попадете в их число, а для остального мира вы умрете в тюрьме или по дороге — второе, кстати, лучше. Подрыв транспорта со всеми находящимися внутри, а? А на деле вы будете раз за разом выполнять указания, пока однажды один из объектов ДюГанда вас не убьет.
Разумеется, капитан все это выдумал, но счел такую историю максимально правдивой для Фонда. Вацлав и сам отчасти верил своим словам, не считая того, что Джоруд убил бы их просто так.
— Должен быть другой выход, — не унималась София.
Если он и был, то его пока никто не видел. Все угрюмо разбрелись по кораблю. Капитан же вернулся к своему креслу, чуть позже к нему подошел Мед. Его напряженное лицо и взгляд, устремленный на Вацлава, пока он приближался, так и говорил, что первый помощник хотел что-то сказать. Или же он раздумывал над чем-то. А в итоге мужчина не проронил ни слова.
В интерфейсе корабля Флён навскидку проложил путь, который должен был доставить их к Краю. На это уйдет около недели.
Когда же эта неделя потекла, то каждый день казался мрачнее предыдущего. В кают-компании больше не слышался смех, не звучали больше и удивительные истории, не важно насколько правдивыми они были. Первое время Вацлав никого не беспокоил, считая, что людям нужно время все обдумать, и оказался прав. Остальные времени не теряли. Иногда они собирались небольшими группами, случайно в кают-компании или намеренно в каютах, и обсуждали свою ситуацию.
— Командир сошел с ума, как мне кажется. Лететь за Край — верная смерть! — говорил Ингвар, его голос, как и голос остальных, разносился по всему залу кают-компании.
Тарадон с Ильей согласно кивали ему.
— Вац уж сильно доверяет слухам, тут не поспоришь, да только есть ли выбор? Совершенно очевидно, что с Джорудом шутки плохи, — Мед сидел, скрестив руки на груди.
— Да вы этого Джоруда больше боитесь! — усмехнулся Филин. Он стоял в стороне и все взгляды устремились на него, а тот деловито упер руки в бока. — Там небось таракан, а вы лебезите перед ним!
— Ты бредишь? Вот скажи, ты бредишь? — Алексий хотел сплюнуть, да сдержал себя, но ударил кулаком по столу. — Тут нам твоя сила не поможет. Вот совсем. Ты думаешь, он не знает о тебе? Уверен, что знает. И ему легче хлопнуть нас в космосе. Долго ли мы протянем против какой-нибудь эскадрильи? А если еще со стелсом? Вот будет круто против них, — мужчина хохотнул, но хохот этот был наигран, и, подойдя, хлопнул рыцаря по плечу. — Пустим тебя на торпеде на штурм, а то ты так рвался в прошлый раз.
— А почему бы и нет? Если придет он на каком-нибудь флагмане, то прям к нему и ворвемся. Он-то вряд ли думает, какие мы дураки, — Дмитрий скрестил руки перед собой, гордо выпятив грудь.
— Ага, — угрюмо сказал Илья. — Меня беспокоит совсем другое, как и Ингвара…
— Да и меня, — покивал Иван.
— Мне совсем не нравится эта авантюра. Вот этот полет к Краю и дальше. Даже если там что-то есть, то что? Путь назад нам заказан. Путь вперед не сулит ничего хорошего. Пускай будет лучший вариант, что там мы встретим людей и они кое-как нас поймут, и что? Я совсем не хочу этого. Абсолютно.
Шмурыгнув носом, Алексий вернулся за стол и притянул к себе лапшу быстрого приготовления, которая все это время простаивала в кипятке. Первый помощник взял их с собой много, по разным причинам, и София была крайне недовольна. По ее мнению эта нездоровая пища своими химическими добавками несла только вред, а Мед же не видел в лапше ничего плохого, не считая бульона, который он предпочитал не трогать.
— Куда бы мы ни пошли, за нами по пятам будет следовать Джоруд, — спокойно сказал Алексий, открыв крышку. Специфичный аромат тут же разнесся по кают-компании.
— Я уже высказывался! Помощь Марии сейчас нам была бы в самый раз! Да похер на ее орден, мы бы выиграли время! Что вы прицепились к этой станции, как банный лист к жопе?! — сорвался Илья.
— Надо же было так вляпаться, — Младич сжал кулаки, уставившись в свою тарелку. Он покачал головой, почесал затылок, затем кинул взгляд на приятелей.
— Лучше и не скажешь, — Илья мешал вилкой кашу, совершенно не чувствуя себя голодным. — Да что уж теперь думать? С насущным бы разобраться, а тут черт ногу сломит, как спастись!
В кулак прокашлялся Ингвар, тем самым выиграв несколько секунд паузы разговора.
— Не хочу кого-то ставить под сомнение, но был ли мальчик?
— В смысле? — непонятливо спросил Мед, положив руки на стол.
— У кэпа случайно кукушечка не поехала ли и не решил ли он отправиться в путешествие, а нас взяв за компанию?
— Нет, — наотрез сказал Илья. — Тут можно не сомневаться, происходит то, что происходит совершенно не потому, что наш капитан поехал головой. Я знаю его много лет — дольше, чем каждый из вас — и совершенно уверен, что есть веская причина.
— Хорошо, если оно действительно так, — вздохнул Ингвар.
Больше крупных собраний и не было. Какой смысл мусолить одно и тоже? Однако, однажды они собрались, и во время очередного такого обеда их обнаружили. И атаковали без всяких предупреждений. Вацлав тогда бродил неподалеку от кают-компании и четко ощутил грохот по другую сторону ворот. Удивительно, что те выдержали ударной волны. Капитан бросился на помощь выжившим, но, как только он оказался внутри, увидел лишь изуродованные тела, стоящие друг возле друга. Они о чем-то переговаривались, а капитан их не слышал. Стоило ему приблизиться, как Кристиан обернулся. Обернулись и остальные.
— Посмотри на лица своих бойцов, — Илья покачал головой, голос его звучал смертельно спокойным и в то же время смертельно осуждающим. — Все они погибли ради твоей прихоти. Никому из нас уже не вернуться домой.
С огромным трудом, но Флён разлепил глаза. Находясь в темноте, он озирался по сторонам, не понимая, где он.
— Кошмар, — с облегчением проговорил мужчина, сбросив с себя оцепенение.
Усевшись на кровать, Вацлав схватил себя за волосы. Внутри бушевала буря. Та самая, когда хотел что-то сделать, но получилось настолько не так, без возможности вернуть назад, что опускались руки. Так и сейчас. Все валилось наземь. Его мечта превращалась в пыль. Их жизни сыпались. И все ради желания оставить Йосолу. Омерзительно — именно это сейчас Вацлав почувствовал к себе в полной мере — полное и всепроникающее омерзение к себе. Он даже не удосужился оставить последнее письмо матери. Никакой весточки. А ложь сладким медом лилась из уст все это время, будто так и должно быть.
— Что же я делаю?! — вопросил капитан сам себя.
Посидев еще немного, он решил оставить всех на станции. Он оставит послание, где возьмет всю вину на себя, а сам же отправится дальше.
«А что если Йосола тоже захочет остаться?» — появился резонный вопрос. — «Почему ты решил все за нее?»
Мужчина бросился к небольшому холодильнику, вынул оттуда недопитую бутыль и принялся заливаться прямо с горла. Ему нельзя было оставаться наедине со своими мыслями. Все, что угодно, только не их груз, давящий душу все сильнее и сильнее.
Однако прежде, чем алкоголь срубил его, появился еще один вопрос, от которого все внутри похолодело: «а что если ДюГанд и впрямь под вещью имел ввиду вещь? Ту самую, что дала Фокс ранее?» От ощущения грандиозной ошибки, подкосило ноги.
«Нет, исключено», — постарался взять себя в руки капитан. — «Джоруд никак не мог знать, что артефакт здесь. Мы никогда не появлялись в стенах Фонда, никогда не знали, где хранится артефакт, у нас вообще не было никакой возможности и смысла украсть эту хреновину! Нет, ублюдок точно говорил о Йосоле. И назвал ее «вещью», сочтя за очередной объект своих исследований.»