Церемония жизни
— Вот-вот! — вздохнул Эйдзи. — Когда-то все поступали так же…
— Тогда предлагаю тост! — радостно объявил Кэйити. — За нашу любимую еду, взаимно ужасную для других!
Моя сестра энергично кивнула и вскочила из-за стола.
— Давай я куплю тебе картошки в «Макдональдсе»?
— Ну что ты! Даже не напрягайся, — отговорил ее Кэйити. — У меня с собой в сумке немного чипсов, шоколад с макадамией и банка колы. Мне и этого хватит!
— М-да… — задумчиво протянула Сатиэ. — В твоем наборе еды — весь ты, Кэйити. С тех пор как ты начал ходить, мы боролись с твоей гастрономической аномалией как с недугом. Но, может, никакого недуга и не было? Возможно, ты просто таков, какой есть?
После этого все пришли в странное возбуждение — и болтали уже обо всем на свете. Настроение у всех поднялось. Почуяв общий прилив эмоций, я решила достать из холодильника пиво.
— Итак, друзья, кому пива? Остальным могу предложить минералку или коктейль «Хеппи фьючер»!
— Я за пиво! — тут же отозвался Эйдзи.
— Мне минералки, будь добра, — попросила сестра.
— А гречишный чай еще остался? — уточнила Сатиэ.
Когда каждый получил что хотел, все подняли стаканы.
— Ну что — кампáй? [19]
— За наши кошмарные лакомства!
Когда веселье было в самом разгаре, в прихожей вдруг лязгнул замок. Затем дверь в гостиную отворилась, и в щели показалась голова моего мужа.
— А вот и я… Что, еще гуляем?! Надеюсь, не помешал?
— Что вы, что вы! — согнулся в поклоне Кэйити. — Это мы вас беспокоим, простите великодушно!
Широко улыбаясь, муж пожал ему руку и занял мое кресло. А я отправилась к холодильнику за его любимым коктейлем, как вдруг услышала его восторженные крики:
— Что я вижу… Какое милое застолье! Примите и меня в свою компанию! Вот это я понимаю, межкультурный обмен!
— Чего это он? — прошептала мне на ухо Куми.
— Кто его знает… — пожала плечами я.
Пока мы гадали, чего еще от него ожидать, мой благоверный уже рассказывал кому-то, размахивая руками:
— Сегодня я выступил на конференции по альтернативным бизнес-идеям. И едва я закончил, меня тут же пригласили еще и на семинар по культуре еды! О-о, моя жизнь уже никогда не будет прежней! Вы представляете, как это перспективно? Еда — это же идеальное поле для культурных обменов. Каждый очередной прием пищи мог бы научить нас самым разным вещам. И не только в культуре питания. Речь идет о новом образе жизни для будущих поколений!
Запоздало смекнув, что происходит, я шепнула сестре:
— Здорово его вставил этот семинар! Какой же он все-таки доверчивый. Как ребенок, ей-богу!
Мой муж сходит с ума от любой возможности поднять свой уровень жизни «еще на ступеньку выше». Поэтому его постоянно заманивают во всякие учебные группы или на семинары, за участие в которых нужно еще и платить самому. А поскольку ко всему дорогостоящему он относится с благоговением, я даже не сомневаюсь, что и за сегодняшний семинар он выложил кругленькую сумму, которая опять перекосит семейный бюджет.
— Вдумаемся: в году — триста шестьдесят пять дней! — продолжал он в экстазе, как заведенный. — В режиме трехразового питания мы едим тысяча девяносто пять раз в году! Но каждый прием пищи — отличный шанс попробовать что-то еще. Лишь постоянно учась чему-нибудь новому, мы достигаем в жизни успеха, не так ли? И наоборот: питаясь одной и той же пищей, мы перекрываем себе дорогу к познанию и более счастливой жизни, согласны?
— Да, конечно! — выдавила Сатиэ, явно сбитая с толку ходом его мысли. Но муж, едва взглянув на нее, уже схватил со стола очередную тарелку.
— Просто фантастика! — не унимался он. — Как здесь все аппетитно! Стол просто сияет от новых возможностей! А это что за выпечка?
Куми, спохватившись, тут же вскочила с места.
— О! Это хлебцы из демонического города Дундиласа. То есть…
— Так это твоя стряпня, Куми-тян? Как мило! Можно попробовать?
— Ну… Да, конечно. Хотя вам, боюсь, не понра…
— Пробовать то, что не нравится, дорогая, — лучший способ обогатить свою жизнь, не так ли? — воскликнул муж и подмигнул моей оторопевшей сестре.
Натянуто улыбаясь, Куми уселась обратно на стул. Я же, лишенная мужем кресла, притулилась в кухне на табурете. От мысли, чтобы вернуться к столу, почему-то становилось не по себе.
— В жизни такого не видал… Какие деликатесы! — воскликнул муж, накладывая на хлебец из города Дундиласа жирную засахаренную личинку. Затем посыпал это кубиками из быстрозамороженных овощей — и схватился за колу, которую приберегал для себя Кэйити. — Только взгляните! Идеальное сочетание культур! Сколько традиций в одной закуске! Очередное путешествие в неизведанное!
Прокричав все это, он разломил «идеальную закуску» надвое — и запихал обе половинки в рот одну за другой.
— Экхем-м!.. — сдавленно протянула Сатиэ, прижимая к губам кружевной платочек.
Глядя на мужа, я невольно представила, как во рту его перемешиваются хлеб из демонического города Дундиласа, личинки деревенских жуков, овощные кубики «Хеппи фьючер» и диетическая кола… Но, борясь с подступающей тошнотой, отвела глаза.
Гости же, хотя и побледнев, продолжали таращиться на мужа во все глаза. И только он сам как ни в чем не бывало продолжал жевать со счастливой улыбкой на лице.
— М-м… Объеденье! — урчал он в космической тишине, работая челюстями так усердно, что от его одинокого хрумканья свербило в ушах. — Какое милое застолье! Пальчики оближешь!
Мой благоверный пожирал пищу будущего, и мы смотрели на него, не отрываясь, как на чудовище.
…И летней ночи поцелуй
«Лето — пора поцелуев!» — неожиданно вспомнила Есико слова своей подруги Ки́куэ, вдыхая терпкие запахи летней ночи, затекавшие через сетку от комаров в проем входной двери.
Самой же Есико только что исполнилось семьдесят пять, и в ее жизни так ни разу и не случилось ни секса, ни поцелуев. Даже с мужем, который умер пять лет назад. Обе их дочери появились на свет путем искусственного оплодотворения, и материнство не помешало ей остаться девственницей по жизни. Дочери давно замужем, и Есико наслаждается всеми радостями одиночества в просторном доме, который оставил ей муж.
Если не считать сбереженной невинности, жила она совершенно обычной жизнью: замужество, семья, старость. Хотя, когда была помоложе, нет-нет да и удивляла окружающих фразой: «Ну, у меня такого опыта не было…» Ошарашенные собеседники, как правило, уточняли: «То есть как, вообще? А откуда же дети? Ах, искусственное зачатие? Но зачем такие сложности?!» И тут же норовили выяснить поделикатнее, традиционная ли у нее ориентация, и нет ли проблем в личной жизни. Со временем это ей надоело, и она решила на подобные темы помалкивать. Ведь лишь пока ты молчишь о своих особенностях, с тобой и общаются как с обычным человеком. Именно это свойство окружающих Есико считала самым примитивным, жестоким и спесивым из всего, что в них замечала.
Не пора ли набирать ванну, уже подумывала она, когда затрезвонил мобильник. Звонила Кикуэ, обитавшая по соседству.
— Привет! Это я, — сказала она. — Не хочешь забежать перед сном? Сестричка прислала целый ящик персиков! Что с ними делать — ума не приложу! Ты же вроде умела готовить этот… как его… ну, из вареных фруктов?
— Компот?
— Вот-вот! Сделаешь? Я смену в десять заканчиваю. Иди прямо к магазину. У тебя час на сборы!
— Что? Пытаешься выманить старушку на ночной сабантуй? Нет, я, конечно, не против…
Со своей одногодкой Кикуэ она познакомилась в рукодельном кружке местного клуба по интересам. Натура у Кикуэ боевая, но Есико это совсем не отпугивало. Холостячка по жизни, Кикуэ вышла на пенсию, но дома никогда не сидела, а подрабатывала продавщицей в круглосуточном магазине на их же улочке. Впервые увидев, как эта крепкая женщина ближе к ночи заходит на склад и ворочает пудовыми ящиками, Есико была поражена, а Кикуэ с небрежной гордостью пояснила ей: