Насмешка (СИ)

— Милости Святых, дорогая моя лаисса, — ответил ласс Дальвейг.
— Добрых снов… Гаэрд, — прошептала девушка.
Их взгляды снова встретились, но шорох за спиной не позволил забыться. Лиаль развернулась и стремглав взбежала по лестнице. Благородный ласс проводил ее взглядом, затем улыбнулся своим мыслям и отправился в отведенные ему покои. День, действительно, казался ужасно коротким. Он промчался так быстро и незаметно, как, кажется, еще не пролетал ни один день за все двадцать пять лет жизни Гаэрда Дальвейга. Мужчина остановился у дверей покоев, вспоминая огромные испуганные глаза Лиаль, когда она застала его днем за упражнениями, рассмеялся и вошел внутрь. На душе ласса царили мир и радость.
Лиаль, вернувшаяся в свои покои, долго стояла, глядя в черноту ночи. Перед ее внутренним взором стояло лицо ее нового знакомого, а в ушах до сих пор звучал его голос.
— Гаэрд, — прошептала лаисса, улыбнулась своим мыслям и направилась в умывальню, позволяя себе хотя бы один день думать только о благородном лассе. Ведь совсем скоро он исчезнет из ее жизни, оставив по себе лишь воспоминания…
На душе Лиаль было сладко и горько одновременно. Сладко от сознания того, что и ей довелось узнать, каково это — полюбить… Да, более она не боялась этого слова. А горько от того, что этому чувству не суждено превратиться из свежего бутона в прекрасный цветок, потому что всегда за ее плечом будет стоять тот, кто не пощадил юной лаиссы, решив сделать ее пленницей в своем замке. Всхлипнув, Лиаль закрыла глаза и постепенно уплыла в сладостную дремоту…
Сильные пальцы сомкнулись на женском запястье стальной хваткой, причиняя боль и вырывая из сна. Лиаль рывком выдернули из постели. Она пролетела половину опочивальни и приземлилась на пол, сильно ударившись бедром. Слезы боли застилали взор, и никак не удавалось разглядеть того, кто был с ней столь непочтителен и груб, как не получалось крикнуть. Страх сдавил горло холодной рукой. Чеканные шаги приблизились к лаиссе, и ее снова схватили за руку. Очередной рывок, и Лиаль упала обратно на кровать. Снова раздалась тяжелая поступь, ее грубо перевернули на спину, и сверху навис наместник, обжигая супругу взглядом, наполненным бешеной яростью.
— Дрянь, — ледяным тоном произнес ласс Ренваль. — Шлюха и дрянь.
Он схватил супругу за плечи и рывком усадил на постели. После ухватил за подбородок и вздернул ее голову вверх.
— Свечу, — коротко велел он кому-то, кто стоял за спиной господина.
Затем поднес свечу к лицу Лиаль и некоторое время пристально вглядывался в глаза, затем осмотрел шею и рявкнул:
— Встать!
Лиаль поднялась с ложа, но ноги дрожали так сильно, что она не удержалась и снова упала.
— Ко мне, — последовал новый отрывистый приказ.
Из темноты метнулись две тени. Лиаль подняли на ноги, повинуясь указаниям господина, и ночная рубашка упала к ногам благородной лаиссы. Она закусила губу и закрыла глаза, пока наместник со свечой в руках изучал девичье тело. Слезы унижения катились по щекам девушки, но еще больший ужас охватывал ее при мысли, что ласс Дальвейг может уже быть мертв.
— Повернуть.
Лаиссу повернули спиной к супругу, и теперь он осматривал ее спину и ягодицы. Лиаль чувствовала, как по ее телу скользят пальцы, все еще затянутые в кожаную перчатку. Она вздрагивала всем телом, и, наконец, зарыдала в голос, истерично, с подвываниями. Еще ни разу в жизни Лиа не чувствовала себя так кошмарно, такой мерзкой, такой незначительной и грязной.
— Я же предупреждала, — едва слышно шепнула женщина, державшая госпожу под правую руку.
Лиаль резко обернулась и увидела черноволосую женщину, опустившую глаза. Наложница избегала взгляда лаиссы Ренваль.
— Я не могла не отправить гонца, — выдавила женщина, и Лиаль вырвала свою руку из ее захвата.
Сказать она ничего не успела, наместник выпрямился. Ухватил супругу за плечо и развернул к себе лицом.
— Заткнуться, — приказал он наложнице. — Откуда синяк на бедре?
Злой взгляд уперся в Лиаль. Девушка подняла голову и закрыла глаза. Она захлебывалась собственными слезами и никак не могла проглотить ком, мешавший ей говорить.
 
— Откуда синяк, я спрашиваю, — супруг навис над благородной лаиссой. — Пошли прочь! — рявкнул он на служанку и наложницу, но тут же вновь переключился на Лиаль. — Отвечай!
— Я… Я не знаю, — едва слышно прошелестела лаисса. — Я не помню.
— Придется вспомнить, — глухо ответил наместник.
Его ладонь обожгла щеку супруге, и она полетела на кровать, заходясь в истерике. Ее снова развернули на спину.
— Говори, тварь!
— Я ничего не сделала! — закричала ему в лицо лаисса Ренваль. — Я невинна!!!
— Откуда синяк?! — заорал ей в ответ супруг, вновь тряхнув с силой. Зубы Лиаль клацнули, прикусывая губу. Наместник мгновение смотрел на выступившую на губах кровь, а затем прижался к девичьим губам, терзая их болезненным поцелуем. После слизал ее кровь со своих губ, ухватил за волосы и рванул на себя. — Откуда синяк?
Лиаль вспомнила, как задела стол, проходя мимо него пару дней назад. Она вытянула руку и указала пальцем в сторону стола.
— Ударилась, — прохрипела она, хватаясь руками за голову и пытаясь ослабить хватку наместника.
Мужчина подтащил лаиссу к столу, поставил на ноги и сам присел на корточки, сравнивая уровень края стола и черное пятно на бедре. После этого оттолкнул ее, велев:
— Одевайся, — но видя, что девушка не в силах даже стоять на ногах, снова крикнул. — Эй, кто там?! Помогите госпоже одеться.
Вернулась служанка. Она спрятала мокрое от слез лицо и поспешила к лаиссе, рыдающей сидя на полу. Наместник оперся ладонями о поверхность стола и тяжело навис над ним. Сквозь стиснутые зубы вырывалось хриплое рваное дыхание. Казалось, скажи ему что-нибудь, и мужчина сорвется, уничтожая любого, кто посмел попасть под руку.
— Я невинна, — услышал он голос супруги, — невинна! Если хотите, проверьте!
Ландар Ренваль оттолкнулся от стола, развернулся на каблуках и, не спуская взгляда с Лиаль, направился к ней. Он стянул с рук перчатки, развязал завязки плаща, и тот с тихим шорохом упал к ногам мужчины. Служанка вскрикнула, невольно закрывая собой госпожу. Господин грубо оттолкнул ее, останавливаясь напротив супруги, сжавшейся в комок на ложе, где она сидела, пока служанка одевала ее. Наместник несколько мгновений рассматривал жену. Девушка расправила плечи и с вызовом взглянула в глаза супруга. Она выдержала его взгляд, ей было не в чем винить себя.
Ренваль ухватил жену за руку и потащил за собой. Ласс был в бешенстве. Злость сжигала Ландара с той поры, как его догнал гонец от наложницы, сообщавшей, что госпожа нашла во время прогулки раненого ласса и приказала принести его в замок. Наместник так и не добрался до столицы. Некоторое время он метался, как зверь в клетке, закрытый в забытой Святыми деревушке из-за снегопадов, заваливших дорогу в обе стороны. Долг велел ехать к королю, разбушевавшееся воображение гнало обратно. К моменту, когда дорогу начали расчищать, ревность перевесила долг, и Ландар помчался в замок.
Он не скупился на удары плетьми, заставляя крестьян разгребать заносы. Срывался на воинов и проклинал женскую красоту и податливость. А потом начались метели, и наместнику вновь пришлось засесть в фермерском доме. К замку мужчина пробивался сквозь бушующую непогоду и снег, через который, казалось, невозможно пройти. Мысли о лености черни в его замке окончательно взбесили ласса, и в ворота он ворвался в состоянии бушующей ярости, первым делом помчавшись в покои супруги, чтобы не дать ей избавиться от любовника, чтобы поймать их обоих и растерзать наглеца на ее глазах.
 
Но лаисса Ренваль сладко почивала в одиночестве, и никаких следов присутствия мужчины в ее опочивальне Ландару не удалось обнаружить. Он некоторое время стоял, глядя на спящую супругу, даже почувствовал, что сердце уже бьется равней, и злость идет на спад. Но успокаиваться мужчина не хотел. То, что в свою опочивальню лаисса не пустила мужчину сегодня, не означало, что этого не произошло раньше, или же, что не произошло где-то еще. Ему очень хотелось забраться в голову к жене, однако подобного невозможно было сделать, и наместник вновь рассвирепел. Тогда-то он и схватил Лиаль, выкидывая ее из постели.