Насмешка (СИ)

— Не обижу, — бросил жеребцу ратник.
Он перевернул ласса, оглядел и крикнул Лиаль:
— Госпожа, он еще жив.
— Мы должны помочь несчастному, — воскликнула лаисса. — Отнесите его в замок, пусть ласса осмотрит лекарь.
Ратники попытались возразить, уверяя, что господин будет недоволен, но Лиаль была непреклонна. Наконец, воины, соорудив носилки, переложили на них раненого и понесли в сторону замка. Девушка с легким страхом взглянула на лицо незнакомца, но пряди светло-каштановых, чуть рыжеватых волос, не позволили рассмотреть лицо мужчины, покрытое пепельной бледностью. Незнакомец был без сознания, что делало его похожим на убитого. Подумав об этом, Лиаль обняла себя за плечи и поспешила вперед, чтобы быстрей оказаться среди ненавистных, но все-таки уже знакомых стен замка наместника.
Раненого ласса воины отнесли на половину лаиссы, потому что в иную часть замка ей было запрещено заходить. Там разместили в небольшой комнате, где имелась кровать, и слуги засновали, спеша смыть кровь и переодеть несчастного. Лекарь подоспел, когда раненый уже лежал на кровати. Осмотрев и перевязав раны, мужчина вышел к Лиаль.
— Он будет жить, но пока ласса лучше не трогать, раны слишком тяжелы. — Затем смущенно улыбнулся. — На месте благородного ласса я бы вознес за вас молитву. Ежели бы не ваша помощь, он вскоре отдал бы Святым душу.
— К сожалению, ласс пока не может молиться, — улыбнулась в ответ Лиаль. — Буду молиться я, чтобы Святые скорей исцелили его.
— Да, лучше бы ему покинуть замок до возвращения господина, — нахмурился лекарь. — Но, опасаюсь, что к тому времени он еще не будет готов сесть в седло.
Лаисса упрямо поджала губы. Супруг желал подружиться с ней, вот пусть и проявит человеколюбие.
  
Глава 4
 
Ночь уже опустилась на замок Ренваль. Небо украсила россыпь звезд, казавшаяся еще ярче, благодаря прозрачному морозному воздуху. Огонь уютно потрескивал в камине, наполняя покои ароматом смолы и горящего дерева. Лаисса Ренваль сидела в кресле, глядя на огонь и думая о незнакомце, так еще и не пришедшем в себя. Лиаль, прислушавшись к голосу разума, постаралась особо не проявлять любопытства о состоянии раненого ласса, велев докладывать, если будут перемены. Она удержалась от желания проведать его, памятуя о том, что говорил ей муж. Менее всего ей хотелось навлечь его гнев, даже не на себя, а на незнакомца. Судьба ласса Альгерда была показательна, а память о ней еще свежа.
Лиаль закинула ногу на ногу, пользуясь тем, что ее никто не видит, позволив себе подобную вольность, сцепила под коленкой пальцы и вздохнула. Новое лицо в замке оживило ее, возродив интерес к тому, что происходит за суровыми каменными стенами. Воображение лаиссы Ренваль рисовало ей множество сцен, в которых мог пострадать ее незнакомец. Ратники осмотрели лесок и сказали, что, если и было нападение, то не здесь, и благородный ласс какое-то время скакал, истекая кровью. Каким чудом он не погиб от скачки, как остался жив, обессиленным упав с коня? Должно быть, Святые любили этого мужчину, раз он сейчас горел в огне лихорадки, стонал, но все еще жил.
Кто он? Откуда появился? Кто ранил его? И где преследователи? Лаисса поерзала в кресле. Столько вопросов кружилось в ее голове. Впору было бежать вниз, растолкать раненого и засыпать его ими. Но Лиаль, конечно же, осталась у себя в покоях. Она поднялась с кресла, прошлась по гостиной, обнимая себя за плечи и, наконец, не выдержала.
Девушка подошла к дверям, приоткрыла их, воровато огляделась и прокралась на цыпочках к лестнице. Затем свесилась вниз, прислушалась и нахмурилась, услышав голоса. Слов она не смогла разобрать, но явно шел спор. Лаисса Ренваль приосанилась и уже уверено направилась вниз, все более различая слова.
— Лекарь велел не трогать ласса.
— Господин будет недоволен. Мужчина в замке расстроит его.
— Госпожа велела сообщать, ежели что-то произойдет.
— Без твоей госпожи разберемся. Господин оставил меня присматривать за замком. Забирайте ласса.
 
— Я доложу госпоже.
— Что здесь происходит? — гневно вопросила Лиаль, разглядывая черноволосую женщину в платье из добротной ткани.
Лаисса Ренваль спустилась с последней ступеньки, уже не спуская испытующего взгляда с женщины. Та расправила плечи, но взгляд отвела в сторону. Глаза госпожи сузились, она поняла, кто стоит перед ней, и гнев всколыхнулся с новой силой.
— Это его наложница? — спросила Лиаль у служанки, та кивнула и опасливо отошла. Лаисса Ренваль вздернула подбородок, вновь окидывая высокомерным взглядом любовницу своего мужа. — Что ты здесь делаешь и как посмела нарушить запрет не показываться мне на глаза? — ледяным тоном спросила женщину госпожа.
Женщина отступила, но вновь расправила плечи и с вызовом взглянула на лаиссу.
— Этот мужчина не может остаться в замке господина, — произнесла она. — Господину это не понравится.
— И куда, по-твоему, должен исчезнуть раненый благородный ласс? — Лиаль наступала на женщину, прожигая ее взглядом.
— Его отвезут в деревню…
— Где он сгниет в каком-нибудь сарае, ежели не умрет еще в дороге? — лаисса Ренваль не отпускала взгляда наложницы.
— Господин не одобрит, — упрямо повторила та. — И уж коли господин посчитал меня достойной присматривать в его отсутствие за замком, то…
— Господин велел тебе не показываться мне на глаза, но этот приказ ты не спешишь выполнить! — Лиаль подступила к женщине вплотную. — Я спрашиваю еще раз, как смела наложница явиться пред очи благородной лаиссы?
Женщина не выдержала и отшатнулась.
— Я не являлась пред ваши очи, это вы спустились вниз, — воскликнула она и вновь была вынуждена отступить, прижимаясь спиной к стене.
— Ты смеешь указывать мне, где я должна находиться?! — гневно воскликнула Лиаль, не оставляя женщине свободного пространства. — Ты всего лишь наложница, которая сегодня греет постель ласса, а завтра чистит навоз в свинарнике, и ты осмеливаешься указывать мне — благородной лаиссе и супруге высокородного ласса, где ей должно находиться, когда будущая свинарка заходит на ее половину. Так?!
— Нет! — выкрикнула наложница, вырываясь из капкана Лиаль. Она отбежала в сторону и крикнула стражникам. — Забирайте ласса! Я говорю от имени господина!
Стражники неуверенно посмотрели на лаиссу и двинулись в сторону комнаты, где лежал раненый.
— Стоять! — голос Лиаль прозвучал неожиданно громко и властно. — Прочь, псы! Вы зашли на половину вашей госпожи посреди ночи! Как смели вы нарушить мой покой?!
Стражи остановились, окончательно растерявшись. Но тут вновь ожила наложница. Она шагнула вперед и с достоинством произнесла:
— Ласс покинет пределы замка Ренваль. Мужчина не может остаться на половине супруги ласса Ренваля. Я хранитель чести господина…
Издевательский хохот Лиаль заставил наложницу замолчать. Девушка оборвала саму себя и воскликнула:
— Коли честь господина хранит шлюха, то мне заботится уже не о чем. Прочь, сволота! — Ледяным тоном закончила лаисса, оборачиваясь к своей страже. — Уберите ее, и более на мою половину не пускайте.
Наложница вспыхнула, огляделась, отыскивая поддержку в глазах остальной прислуги, но воины, пришедшие с ней, уже направились к двери, а стража благородной лаиссы недвусмысленно подступила к женщине.
— Господин будет недоволен! — выкрикнула она. — Я заботилась и о вас!
— Убирайся! — рявкнула лаисса и, дождавшись, когда двери за незваными гостями закроются, передернула плечами. — Какова наглость.
После развернулась и посмотрела на дверь, за которой лежал раненый незнакомец. Немного поколебавшись, Лиаль направилась в сторону комнаты.
 
— Только посмотрю, не потревожил ли несчастного крик, — скорей, для себя, чем для прислуги, пробормотала лаисса.
Уже у двери, она обернулась, встретилась со взглядом служанки, но нахмурилась, ругая себя за неуверенность, и вошла, оставив дверь открытой, чтобы никому не взбрело в голову сказать, что лаисса Ренваль уединилась с посторонним мужчиной. Лиа приблизилась к узкому ложу, на котором метался раненый. Его волосы, казались сейчас почти черными из-за сумрака и пота, в изобилии покрывавшего лицо и тело мужчины. Он бредил, но слов Лиаль не удалось разобрать.