Девочка из прошлого (СИ)
— Да. — Глухо. В горле першит. Сдохнуть хочется. Закрыть глаза и очутится в аду под землей. Или где он там находится? Потому что в собственном аду я варюсь уже который день.
Прикрываю рукой глаза, воспроизводя недавние картинки. Я как раз заехал проведать отца в клинике, где он «чинил моторчик», и увидел выходящую Сашу с Давидом. Они прошли так близко, что я уловил духи девчонки, жадно втягивая воздух. То, какими глазами она смотрела на Лихацкого. Захотелось убить на месте, чтобы она перестала дарить ему свою нежность, свое восхищение. Сжимая кулаки представил огорчение и слезы девочки и вся злость испарилась. Вот так, да. По щелчку пальцев. Я готов отдать жизнь и душу, лишь она так посмотрела в мою сторону.
Ощущая себя долбаным сталкером, проводил взглядом. Извращение подглядывать за чужой жизнью. Но для меня, видимо, хватило и этого момента. Чтобы понять. Чтобы укрепиться в своем решении. Чтобы знать… проигрывать надо уметь, как бы горек не был проигрыш.
Я обещал сам себе защищать ее, беречь. Это пока в моих силах.
— Капли Стефе отдал?
— Отдал.
— Если проверит на ком-то?
— Серый, она хоть и хитрая сучка, но всего лишь обиженная баба. Тем более, думает, я в деле. Не будем разочаровывать.
— Этому скажешь?
— Посмотрим. Пока не решил. Сашке сейчас ничего не угрожает, а там видно будет.
Друг кивает. Переживает.
Так переживает, что как-то набухавшись, до чертей, слал девочке сообщения с разных номеров. Пьяная фантазия, кроме как «от меня не спрячешься» ничего не выдала. Только Саша не из тех, кто поплывет от загадочных смс, скорее испугается. Как Барсу удается совмещать в себе образ серьезного бизнесмена и откровенного дебила — загадка. Но что есть, с тем и живем.
— С Игнатьевым разобрался?
— Да. Ты же в курсе. Уже память пропил?
— Да я о другом. Ты сейчас в таком состоянии, отец со Шмелем тебя додавят с браком.
— Пусть давят. Строители империи, бля.
Усмехаюсь. Не знаю, чей воспаленный и извращенный мозг придумал попробовать воздействовать через Сашу, но в тот момент, когда узнал, кто за всем стоит… Испытал чувство облегчения… как не парадоксально звучит… что девчонку увез Лихацкий. Старики явно застряли мозгами в девяностых, чувствуя свою безнаказанность. Но если бы хоть волос упал с головы любимой апельсинки… Даже сейчас дыхание прерывается.
— Эй, Шам, ты это…
В сознание пробивается голос друга. Смотрю на крошево стекла на столе и сочащиеся кровью ладони. Раздавил стакан и не заметил? Еще один минус в копилку этой вашей любви.
Был себе нормальный процесс: секс ради секса. Получили удовольствие и разбежались. Кто придумал подключать чувства? Ну кто!? Дожился до того, что ною как баба.
— Всё норм. А про Шмелеву дочку… по хер. Хотят свадьбы, будет свадьба. Живут же люди в договорных браках. Счастливо живут.
— Или делают вид, брат.
Да, Барс знает, о чем говорит.
— Но ты прав. Шмелев не отстанет, да и батя твой… да…
Перспективно. Еще пару лет назад я бы сам на это подписался. Слияние активов, сфер влияния, расширение бизнеса. Контроль регионов опять же. Там, где крутятся большие бабки, нет места для внутренних слабостей. Уж кому как не мне этого не знать. И нет ценности человеческой жизни. Если не станет девчонки, какой смысл топтать землю? А так вон смысл есть. Чтобы счастлива была.
Глава 72
Саша.
— Чем сейчас займёмся? — Давид выходит из душевой и зачесывает рукой волосы назад.
Закусываю губу и любуюсь им. Чем я заслужила этого мужчину? Внешность заурядная, больших поступков не совершала. Учусь хорошо, но за это же не награждают так, правда? А он… он дарит мне весь мир и все звезды, дарит свое тепло и заботу…
Потягиваюсь на кровати и тут же ловлю потемневший взгляд мужчины. Смеюсь. Мне нравится. Я же могу немножечко расслабиться и отпустить себя? Чуть — чуть, самую капельку? Не думать и не бояться.
— Какие варианты у нас есть?
— Ну раз кто — то дразнится, сейчас вариант один.
Прыгает сверху и тут же начинает целовать. Хохочу и отбиваюсь, пытаясь отползти. Но меня быстро ловят и возвращают на место, прижимая к матрасу.
— Опяяяять?
— Опять. И опять. И еще раз. — Каждое слово вперемешку с укусами. В ком — то проснулся хищник? — Вернула меня в пубертат, когда гормоны шалят? Терпи теперь.
— Ммммм… А если…?
— Никаких «если»!
И правда — никаких. Мысли из головы очень быстро вытесняются одной и самой важной: быть с ним. Давид расталкивает ногой мои колени, сдергивая с себя полотенце, и уносит нас на вершину удовольствия.
— Дубль два. Какие у нас планы ближайшие?
На этот раз в душ Дейв утащил и меня, чтобы не соблазняла после, как он выразился. Ага — ага, кто кого еще…
— Может быть, я приготовлю обед, а потом сможем съездить… ну к бабушке?
— Можем, конечно. Хочешь сегодня по — максимуму везде успеть?
— Так же, наверное, правильнее? Приехать и сразу сходить?
— Если хочешь, давай сходим. — Давид шлепает меня чуть ниже талии, подталкивая к двери. — Только давай обед после? Чем ближе вечер, тем злее комары. Ты знала?
Про комаров я успела забыть. Вообще около дома их мало, здесь нет кустов. А вот до магазина раньше было вечером не дойти.
— Угу. Только надо где — то цветов купить, да?
— В местный магазин зайдем. Здесь должно быть все. — Чмокает в макушку, быстро натягивает джинсы и футболку. — Собирайся, мы внизу тебя ждем.
Пока сушу волосы, слышу, что Давид чем — то гремит на кухне. Надо было все — таки ему кофе сделать и хоть пару бутеров, а потом одеваться. Стараюсь закончить как можно быстрее, поэтому влажные волосы собираю в жгутик и закалываю наверх. Получается смешная пальмочка и мне даже нравится результат.
Сбегаю по лестнице, попадаю в лапы маленького проказника. Он уже сидит у последней ступеньки с игрушкой в зубах и ждет, когда с ним поиграют. Наклоняюсь за мячиком, но Давид ловит меня и тащит в кухню.
— Сначала чай и перекус, потом игры.
Боже! Я говорила, что он идеальный? Так вот, он идеальный — идеальный!
На столе передо мной чашка с земляничным чаем и воздушный омлет.
— Это… это ты? Сам?
— Я. Сам. — Смеется. — Я ж не совсем безрукий. — Перехватывает вилку, подтягивая к себе на колени, и начинает отламывать по кусочку, приговаривая: — За Давида. За Влада… За Тимура… за Чака…
Улыбаюсь и жую. Это очень вкусно. Очень — очень — очень. И пусть он забыл посолить, но все равно. Самое лучшее, что я когда — то пробовала.
— А ты?
— А я, в отличие от некоторых вредных девчонок, плотно позавтракал. И еще съел на пару с псом все сырники, которые ты брала с собой. Сделаешь еще такие?
— Угум, — киваю с набитым ртом. Творог мы заранее купили, потому что Дейв очень любит на десерт что — нибудь творожное.
— Давай, малышка, допивай чай, я пока с мохнатым приятелем пройдусь, заодно баню открою проветриться.
— Баню? Здесь есть баня?!
— Обижаешь. Лучшая. Не сауна, а прям по — деревенски, как у моего деда была. Завтра можем затопить, но париться тебе нельзя. Просто посидишь. Хорошо?
Баня… мечтательно закатываю глаза. У бабушки тоже была. Мы мылись в ней по субботам и средам. А в остальные дни она грела воду в большом чане, и мы мылись в тазике. Снова приятные воспоминания проносятся перед глазами.
— Хорошо. Баня, камин. Все удовольствия. А озеро? В нем еще купаются?
— И в одном, и в другом. Здесь теперь два.
— Два?
— Карьер, где копали песок, помнишь? — Киваю. — Он так красиво зарос, и его используют для купания. Там, кстати, вода чистая и берег хороший. Завтра до него прогуляемся. Или сегодня, если не устанешь.
Вот и не надо изобретать машину времени. Она уже есть. Человеческая память зазывается. Стоило вернуться в родные места, как файлы с картинками замелькали перед глазами. Только в прошлом можно лишь подсмотреть, а в настоящем прикоснуться и сравнить. Жаль, что это касается мест и вещей. И никак нельзя вернуть людей. Они навсегда остаются там, куда ни на чем не добраться.