Девочка из прошлого (СИ)

— И почему я не удивлен, катастрофа ты моя?
Как он умудряется оказаться рядом? Загадка. Но надёжные руки в очередной раз подхватывают, не давая упасть.
— Прыгай в машину, я сейчас. Куртку твою я взял.
— Угу, — пыхчу. Потому что я уже обо всем забыла.
Давид докуривает и садится в машину. Выезжает на дорогу и уже привычным жестом берет мою руку в свою.
— А какие у нас планы?
У нас. Слово из трех букв, а на самом деле — целая вселенная только для двоих.
— Сейчас рано, поэтому в офис. Там срочные вопросы разгрести. Потом в больницу к маме, оттуда в "Лагорио". Как раз Инна с утра по всем пунктам пройдется. — Мы как раз стоим на светофоре, Давид барабанит пальцами по рулю. — У вас учеба все еще удаленно? Вроде ограничения сняли?
Пожимаю плечами. Пока да.
— Нам ничего не говорили пока. Задания присылают и всё.
— И хорошо. Не знаю, как бы я сейчас тебя отпустил.
А сам улыбается, тянется поцеловать.
— Давид, зелёный же.
Закатывает глаза и нажимает на газ.
Обожаю наши поездки. Мы говорим обо всем на свете. А если даже молчим, то настолько уютно и гармонично, что нет неловкости или давящей тишины.
От бурного обсуждения — кто бы мог подумать — Дубровского, нас отвлекает то, что мы приехали. С чего вообще разговор начался, даже не помню. Кажется, плавно перетек с темы реферата по социологии "Разбойник или жертва". Сойдясь во мнении, что все — таки разбойник, какими бы благими намерениями не прикрывался, идем в здание.
— Стоп. Кое — что забыл. — Достает карту — ключ, вкладывает в руку. — Иди, я сейчас догоню. Где кабинет, помнишь?
— Помню, но могу… — хочу сказать, что могу подождать, но он подталкивает к двери, не давая закончить фразу. Упрямый!
Вообще — то мне неудобно войти в чужое помещение. Поднимаюсь на этаж и сажусь на краешек дивана в приемной. Секретаря на месте нет, но она наверняка где-то в здании, потому что на столе дымится чашка с кофе. Отмечаю про себя, что она какая-то… В общем, мне казалось, девушки пьют из более изящных.
— Так и знал. И почему ты здесь? Иди покажу, как открывать надо было.
Ладно. Пусть думает, что у меня просто не получилось.
— Проходи, малышка. Занимай удобное место, я сейчас. — На столе появляется ведерко с мороженым. А сам мужчина через пару минут приносит какао и кофе.
— Ээй, посмотри — ка на меня. Ты чего расклеилась?
Ну да, стою посередине кабинета, моргаю только. Потому что в уголках глаз вступили слезы.
— Обо мне никто так не заботился… — И я не вру. Брат, да. Но времени на такие трогательные вещи у него просто не было.
— Мне безумно нравится твоя улыбка. Да, вот такая. Дари мне ее почаще?
Я справляюсь, наконец, со слезами и начинаю широко улыбаться.
— Вооот. Так бы сразу. Давай приниматься за работу: ты хоть мороженое съешь вместо завтрака, а у меня куча писем ещё.
Спрашиваю, не помешаю ли, если сяду рядом, и качу кресло поближе.
Зависаю в переписке с Анькой, лопая вишневый сорбет. Ммм, мой любимый. Она пишет, что устала, уже ждет не дождётся родов. Болит спина, ноги, голова. Короче, проще перечислить, что не болит.
— Малышка, можешь отвлечься?
— М?
— Можешь помочь, быстро перевести?
Пробегаюсь по тексту, ищу на телефоне пару незнакомых слов, и быстро перевожу. Так особо ничего сложного, обычное деловое письмо с согласованием визита и планом задач на предстоящую встречу.
— Хочешь сразу ответить?
— Сможем?
— Я хоть чем-то помогу. А то буду просто так сидеть.
Шутливо двигаю к себе клавиатуру и готовлюсь к набору письма. На самом деле, Давид тоже знает языки. Но больше на разговорном уровне и, как сам признался, печатает быстро только на русском и английском.
Мы так увлекаемся, что успеваем ответить на семь писем в режиме нон — стоп. Давид смеется, что я их переводчиков совсем без работы оставила.
От слаженной работы отвлекает стук в дверь. Входит молодой человек в квадратных очках и немного нелепо сидящем из-за худобы костюме. В руках у него папка с кучей разноцветных стикеров. Мужчины отвлекаются на разговор и изучение документов, а я, чтобы не мешать, пересаживаюсь за уже знакомый столик.
 
Пишу сообщение Тиме, спрашиваю, как у него дела. И увлекаюсь перепиской с ним.
— Соскучился по тебе. — Чувствую сильные руки на плечах. Откидываюсь назад и смотрю снизу вверх, любуюсь.
— Я же рядом.
Ловлю внимательный взгляд мужчины, он хмурится, прежде, чем начинает говорить.
— Всё, что сейчас происходит, для меня странно. Чувства, переживания. Так получилось, что я никогда не любил. — Давид невесело усмехается, садится на диван рядом и перетягивает на свои колени. — Мечтал, да. Тебе, наверное, смешно слышать такие откровения от взрослого мужика?
Нет, совсем нет. Я считаю, что все достойны быть любимыми. И все могут найти в себе возможность любить. Не всем везет. Но четко сформулировать мысль не могу, поэтому просто качаю отрицательно головой.
— Я никогда не мог подумать и представить, что встречу юную девушку и не смогу без нее дышать. А именно так с тобой происходит. Ты отошла, а мне уже не хватает прикосновений, запаха, голоса, взгляда. Когда ты появилась в моей жизни, я понял, что такое начать жить. Стал понимать своего отца, который с мамы пылинки всю жизнь сдувает. Стал понимать Егора, у которого сносит крышу, стоит Ксюхе не ответить на звонок… Мне не стыдно говорить о своих чувствах, хотя раньше я считал это розовыми соплями.
— А когда ты понял, ну что…?
— Что люблю?
— Угу.
— Не знаю. Оно само как-то. В больнице я уже четко знал это. Не сказал сразу, чтобы не напугать. А по итогу вышло…
— А я сначала тебя боялась, — говорю, и сама тянусь к его шее, хочу прижаться ближе.
— Почему? Я дал тебе повод?
— Нет. Да нет. Просто… ты был такой сердитый, чужой. Я ведь тебя вообще не помнила. Если честно, то я все полностью вспомнила только в тот день. Ну когда…
Давид резко прижимается к губам, начиная целовать. Руки ползут под комбинезон, заставляя вжаться в горячую грудь.
— Оставим всё это в том дне, малышка. — Смотрит на часы. — Как ты относишься к перекусу и совместить приятное с полезным?
— За. Только я есть не хочу. Хочу сок. А приятное что?
Улыбается.
— Вообще приятное всё. Ты же помнишь про праздник? — Кивок. — Нам нужно платье. И, — не дает возразить, прикрывая рот пальцами, — мы едем выбирать тебе наряд. Или я выберу сам. И никаких возражений. Угу?
Опускаю голову. Угу. Только мне неудобно это всё вот. А он никак не хочет этого понять.
— Са — а—аш, думай потише. Я тебе говорил уже, что у тебя есть мужчина, и всё, что происходит, пра — виль — но.
  
Глава 48
 
— Мама просит, чтобы сегодня мы к ней заехали вместе. Что скажешь на это?
— Оу…
Пока всё, что удалось выдавить. Я и в перспективе боюсь знакомиться с его родителями. Это же вроде как серьезный шаг и все такое.
Да — да, а жить в одном доме, спать в одной кровати — так, игрушки в песочнице. До чего же все — таки противный у меня внутренний голос!
— Если мама просит, то нельзя огорчать. Но я все равно буду стесняться. А если она подумает, что я легкомысленная? — Наверное, лучше сразу озвучить Давиду свои сомнения, чтобы он подсказал, как себя вести. Ну хотя бы.
— А напомни, пожалуйста, для общего развития мне, в чем ты легкомысленная?
— Я с тобой живу! — Выпаливаю.
— Живешь. И это уже свершившийся факт. Мои родители современные взрослые люди. И они хорошо понимают, что жить вместе — не равно совершить преступление против человечества или осквернить память предков. Что ты там еще писала такое в тетрадке?
Смеюсь. Так и знала, что он не просто так листал мои конспекты и улыбался. Я правда в один вечер от безнадеги, что в голову нормальных мыслей не приходит, понаписала всякой чуши в ответ на вопрос.
— А если серьезно, то мои родители о тебе знают. Конечно, больничная палата не самое лучшее место для знакомства. Но сейчас вариантов нет других, пока маму не выпишут.