Девочка из прошлого (СИ)

— А цветы от кого?
— Не знаю, — для надежности пожимаю плечами.
Но догадываюсь.
— Может быть, букет вам, а? — подмигиваю. Делим букет по 15 цветочков каждой и один решаем поставить на кухне. Девчонки как раз нашли подходящие вазы.
— Как красиво! А почему ты себе не взяла?
— Почему? Подожду, пока мне принц мой сам подарит.
Я запретила себе думать о Давиде. И очень рада, что сегодня нашлись дела. Одиночество давит и медленно убивает. Перемалывает внутренности в труху, причиняя практически физическую боль. Не первое и не последнее мое разочарование. А никак не привыкну.
Вообще к такому разве можно привыкнуть? Каждый раз как новое предательство воспринимается. Каждый раз новый рубец на сердце. Интересно, что будет, когда места не останется? Всё, финиш? Так и напишут в эпитафии: "Не выдержала разочарований".
Думала, научилась разбираться в людях. Это по году рождения мне 22. А внутри все 50, иногда я ощущаю себя, словно прожила уже долгую жизнь.
Правильную работу нашла. Не девочка-решатель, а девочка-мечтатель. Он поцеловал, а я уже у внуков наших мысленно на свадьбе гуляю. Все-таки зря я забралась в кокон, никуда не ходила, ни с кем не решалась… Сейчас бы прошла мимо всей ситуации с гордо поднятой головой, а не разрушала себя изнутри горечью. Как кислотой разъедает внутри. Не хочу. Малодушно не хочу. Я так устала.
— От чего ты устала? Готовить, да? — в мысли врывается тонкий голосок. Задумалась и вслух произнесла…
— Нет. Нет, что ты. Я вообще готовить очень люблю. Просто подумала…
— О чем?
— О ком?
Мои же вы непоседы.
— Ни о ком. Просто так. А давайте знаете что?! Давайте вместе хворост испечем?
— Давай! Давай! — Машка даже в ладошки хлопает. — А что это такое?
— Увидишь. Это оооооочень вкусно! Но, чур, вы помогаете!
  
Глава 23
 
Давид.
— Что она видела?
— Что видела, того хватило. Сука, — сцепил челюсти.
Морщусь. Теперь понимаю, что за выходка была с поцелуем. Сашу увидела.
— Не хами. Не я к ней полез. Ты, кстати, видел.
Тьфу, оправдываюсь, как малолетка. Самому тошно.
— Я, Давид Рустамович, могу и буду хамить. А ты будешь терпеть, — сквозь зубы цедит Тим.
— С какого?!…
— Ты слово давал. Давал? Давал, бл@дь???
Наступает, кулаки сжаты. Только своё заслуженное я уже получил, сейчас и ответочка прилетит.
— Давал. Ты знаешь сам всё. Тим…
— Дава, твою мать, — перебивает. Садится за стол, роняет голову на руки. — Ты когда её выбирал, ты понимал, кого выбираешь? Молчи. Послушай сначала.
Взъерошивает волосы, трет переносицу.
— Ты не хуже меня знаешь всё, что ей пришлось пережить. Понимаешь, что для нее доверие — не пустой звук. Она же… она как стеклянная, понимаешь? Чуть надавишь, может сломаться. Ты ее уже сейчас чуть не сломал. Стержень у Сашки внутри ого-го — иридий отдыхает, но любому материалу когда-то приходит конец.
Ледяной ветер. Я стою за забором и смотрю на приятеля, с которым приехал сюда впервые. Он протягивает худенькой, почти прозрачной, девочке пакет со сладостями, которые мы купили по дороге сюда. На девчонке колготки с пузырями на коленках, нелепые сапоги и явно тонкая куртка. Одежда в точности, как у других детей, стоящих поодаль. Влад греет ее ручки в своих ладонях и что-то говорит. Отсюда не слышно. Девочка хлюпает носом и согласно кивает. Чувствую, как у меня щиплет в глазах. Крепко зажмуриваюсь и отворачиваюсь, чтобы больше не видеть никого за забором. Через некоторое время Влад хлопает по плечу, и мы двигаем обратно. "Скоро я ее отсюда заберу", — кивает за спину. Туда, куда я больше смотреть не хочу… Но в следующие выходные приезжаю с ним снова и привожу девочке шарф и варежки яркого оранжевого цвета…
Трясу головой, отгоняя воспоминания.
— Тим, брат, прав. Прав, сука, — бью по столу. — Только что делать с этой правдой?!
— Решить, что для тебя важнее, Давид. — Артур молча слушал весь разговор. — Скажу тебе то, что ты и так знаешь сам. Ты расставь для себя приоритеты. Важнее физиология или душа? Мы все не безгрешны. Трах по обоюдному согласию ради удовольствия — почему нет. Никто не осудит. Получили каждый свое и разбежались. Свободные люди. Обществу глубоко положить, по сути, кто с кем и как. Но в глазах таких, как твоя Саша, это дикость. Категория маминых дочек, с которых пылинки сдували. Твоя совсем не мамина, конечно. И вообще странно, как она, пройдя два детдома, осталась чистым ребенком. Но я к тому, что такая, как она, выбирает раз и навсегда. Если разобьешь, то уже не починишь. И сам себя не соберешь.
 
— Твою мать, я сам всё это знаю, не лечи.
— А я знаю, что знаешь. Но тебе проговорить это надо. Ты здесь и сейчас реши, насколько тебе всё это надо. Готов напрягаться, обдумывать слова, действия? Готов яйца взять в кулак и ждать, пока она созреет? И самое главное, готов вляпаться во все то, куда она влезла, сама того не зная?
— Готов. Ты думаешь, я полный имбецил, вообще трезво мыслить не умею?! Хрен его знает, как так получилось. Но, бл@дь, я люблю ее. Понимаешь, люблю. И пылинки сдувать готов, и понимать, и просто рядом быть. В любом качестве. — Орем друг на друга. Смысл повторять мне очевидное?!?!
Останавливаюсь посреди кухни, когда до воспаленного мозга доходит последняя фраза.
— Куда она влезла? Я по — любому, в деле. Есть подробности?
Широким шагом входит батя. Чеканит шаг. Пожимает пацанам руки. Хлопает меня по плечу, а потом крепко обнимает. В мои тридцать два отец до сих пор считает ребенком. И ведет себя порой соответственно.
— Фамилия Барсов тебе о чем-нибудь говорит?
Твою ж мать! Вскидываю на папу взгляд.
— Девочку твою по его наводке искали. Лучший друг правой руки Шмеля. Чуешь, откуда ветер дует?
— Харрасов? Саша рассказывала о нем. Я в больнице пока были, видел его сообщения ей.
— Говорят, он кукушкой поехал на ней. И теперь, сынок, надо решить. Готов ты к возможным проблемам ради этой девчонки или нет. Здесь нет тех, кто осудит за отказ. Дело серьезное, Давид. Но знай, что у тебя всегда есть надежный тыл.
Умеет отец найти такие слова, чтоб пробрало.
— Пап, я её люблю.
— Серьезные слова, сын, — строго.
Тимур переводит внимание на себя, за что я ему сейчас очень благодарен:
— Значит, смотрите. Влад мне звонил. Теперь мы знаем, что он жив. К нему сейчас лучше не соваться, поэтому местоположение — где угодно. Артур пробить, откуда звонок был, не смог. Говорил коротко, про Барса тоже от него инфа.
За что мы все ценим Тима: в серьёзной ситуации умеет сказать коротко, емко, по существу.
Обсуждаем варианты, где может быть Влад. Город весь прошерстили. Самый актуальный вариант — в Самаре. Главное, как он убедил, в безопасности. Где был и почему молчал, Тиме не сообщил.
Пока обсуждаем, залезаю в телефон и оформляю доставку букета на адрес Егора. Прошу добавить открытку с подписью: "В действительности всё иначе, чем на самом деле". Хочу намекнуть на свою правду. А еще, надеюсь, что она догадается и вспомнит и про того, которого приручила. Поймет, что без нее мне просто не выжить…
— Что с открытием у вас, кстати, по графику? — интересуется Артур. — Инка все ушу прожужжала. Хочет тематическую вечеринку.
— Сейчас повально все в аля-стиляги или гангстеры переодеваются. Банально.
Это Тима. Он жуть, как не любит банкеты и прочие официальные мероприятия.
— Я подумаю. Отделку практически закончили, сейчас… — отвлекаюсь на промелькнувшую мысль, но тут же забываю, — эээ… Да, сейчас чистовая прошла, и надо в темпе заняться подготовкой к открытию.
— Я и говорю, Инку мою возьми, — друг толкает в плечо, — вы с ней две локации открыли, норм же?
— Вообще гуд. Если свободна, подскакивайте с ней, и поговорим. — Инна и правда отличный профи. Всё по делу, всё четко. С командой моей на пять сработалась.
Отец всё это время с кем-то общается по телефону. С тех пор, как открыл свое агентство, я его без гаджета практически не вижу.