Девочка из прошлого (СИ)

Сейчас я сам себя боюсь. И того, какой ураган во мне бушует.
— Прыгайте в машину. — Выхожу и открываю двери. Ну же, Аня, догадайся, куда тебе лучше сесть.
Сцепляю зубы и сжимаю кулаки, когда Анька юркает на переднее кресло. Тогда как Саша садится сзади за ней. Черт, мне даже в зеркале её взгляд не перехватить. Я зол. Очень. Но вместо того, чтобы крушить всё вокруг, выдавливаю улыбку и начинаю "экскурсию".
  
Глава 18
 
Саша.
Выходим из клиники вдвоем с Тимуром. Сегодня, на удивление, он шутит гораздо меньше и мне кажется, напряжен.
Пока Давида не было, Тим убеждал, что самый идеальный вариант пожить еще немного у Лихацкого. Так нужно для безопасности. Попытка добиться подробностей ни к чему не привела. Совсем. Тим поджал губы и попросил не лезть туда, куда не следует. Вручил мне огромный букет с ромашками и повел на выход.
С детства люблю эти цветы. Маленькие солнышки. Влад возил меня к бабушке в деревню на лето. Там были целые поля. Потом я узнала, что бабушка нам и вовсе неродная. Бывшая соседка, которая всегда хорошо относилась к брату. Он её разыскал и… А она стала для меня настоящей бабулей. Заботливой и любящей… И ромашки оттуда — из времени, когда внутри жило абсолютное счастье.
От удивления распахиваю глаза: Давид в костюме, в одной руке букет… ромашек! Тим наверняка подсказал. А во второй шарики. Разных цветов и размеров. Их целое облако! Невероятно красиво! Очень!
На глазах появляются слезы. От радости, наверное. Эмоции через край. Вроде и ничего такого. Ну цветы, ну шары. А у меня кровь в венах кипит.
Бормочу что-то несвязное. Не очень отдаю отчет словам и действиям. Действую так, как чувствую.
Бросаюсь на шею к Давиду в порыве благодарности. Висну на нем и крепко-крепко прижимаюсь.
От собственной смелости кровь шумит в ушах. Немного штормит. В следующие мгновения перестаю понимать, где я и что я. Потому что мужчина кладет руку на мой затылок и резко прижимается своими губами к моим.
Краем глаза замечаю рассыпанные цветы вокруг и отблески шаров вокруг нас.
Его губы мягкие и нежные. Он проводит языком по нижней губе, ласкает её. Шепчет, не отрываясь "Приоткрой рот", а когда я это делаю, врывается в него своим языком. Стою остолбенев. Кончики пальчиков покалывает, в голове шумит еще сильнее, дыхания не хватает… Но ни за что на свете я не хочу, чтобы это прекращалось.
Мой первый настоящий поцелуй. Мой поцелуй с Давидом… Боже!
Чувствую, что рука на затылке напрягается, рука с шарами на моей спине прижимает еще ближе. Тело к телу. На долю секунды мужчина прерывается, чтобы глотнуть воздуха и снова берет губы в сладкий плен.
Несмело шевелю губами в ответ на его действия, глажу кончиком языка его язык. И Давид замирает, давая мне возможность попробовать самой.
— Кхм… — Сбоку раздается громкое покашливание, и мы отрываемся друг от друга. Фокусирую взгляд на широко улыбающихся Тимуре и Михаиле, неизменном водители Дейва.
— Ребят, сорян, это, конечно, супер красиво, но давайте вы дома продолжите? Клумбу тут раскидали, — ржёт уже в голос.
А я чувствую, что не только щеки заливает румянцем, но и уши, и даже шею. Как стыдно!
Растеряно хлопаю ресницами еще долгие несколько секунд. Вдох — выдох. Вдох-выдох. Прихожу в себя. Смотрю вокруг: все также как было. И все совсем иначе. Снова эти противоречия. Тимур улыбается. Давид сжимает кулаки, в глазах шторм, но уголки губ уже ползут вверх. Он же не на меня разозлился? Нет же. Это ведь он первый поцеловал.
Он. Первый.
Давид берет меня за локоть и подводит к машине. Сам садится рядом. Тимур, коротко переговорив с Мишей, устраивается за рулем машины Давида. Михаил садится в машину Тимура, с трудом пристроив в нее шарики. Букет Тима лежит на переднем сидении.
Дейв уверенным движением приобнимает меня, сдвигая на себя, зарывается носом в волосы и шепчет куда-то в висок:
— Прости, малышка. Прости.
Простить? Но… Закрываю глаза, глубоко дышу. Я ведь… я ведь думала… а он…
 
Отстраняюсь от него, закрываю лицо ладонями.
Дыши, Сашка, дыши.
Никаких слез, ты сама себе что — то там придумала. Вдох — выдох.
— За что простить? — смотрю вопросительно, сжимая руку в кулак. Со стороны, наверное, выгляжу ужасно глупо, но ничего не могу с собой поделать.
— За что?
Резко притягивает мою голову к себе и впивается в губы. Сначала поцелуй кажется немного агрессивным, губы жёсткие и сильно прижимаются к моим. Но спустя мгновение снова становятся мягкими и дарят ласку, удовольствие. Сердце превращается в шар, размером с мяч, и того гляди протаранит грудную клетку. В голове шумит. Одна рука придерживает голову, а вторая медленно ласкает щеку, спускается к шее, ведет по плечу. Я задыхаюсь от нахлынувших чувств.
Не отрываясь, Давид спускается губами по скуле к ушку. Ласкает мочку, от чего у меня по всей шее разбегаются мурашки. Возвращается к губам. Его язык творит что — то невероятное, я не просто теряюсь в пространстве, а забываю о мире вокруг. Забываю, что мы не одни. Мир сужается до нас двоих. Он и я. Где — то в этом замкнутом мире слышу негромкий стон. Его или мой? Мой или его? Не знаю… Но он отрезвляет. Возвращает на землю. Упираюсь ладошками в грудь Давида, отстраняюсь.
Широко распахиваю глаза. Смотрю на его губы, затем чуть выше. Сталкиваюсь с ним взглядом. В его глазах огонь. Я вижу его.
— За то, что сейчас было…
  
Глава 19
 
А разве за это надо просить извинения?! В недоумении смотрю на мужчину, перевожу взгляд вперед и в зеркале заднего вида вижу ухмыляющегося Тимура. Ему смешно. А мне — то кто подскажет, что делать? Сердце отбивает такой ритм, что того и гляди взорвется. Сама я наполнена лучистой энергией так сильно, что взрыв затопит всю планету. А разум…
«Разум когда — нибудь победит. Что — то заставит взять себя в руки…»
Вот была бы альтернативная реальность: нырнул, посмотрел, что да как. Или еще лучше — нажал кнопочку — и мысли чужие прочитал.
Но это всё сказки для взрослых. А взрослым приходится решать самим.
И почему я так мечтала вырасти? Как же хорошо быть маленькой: у тебя есть уверенность в завтрашнем дне; у тебя есть четкое представление о будущем — первый класс, второй, третий и дальше, потом институт; в институте посложнее — учёба и работа… и отношения. Но ни в школе, ни в универе ведь не учат этому! Что делать, что сказать, что спросить и как спросить. Особенно, если ты влюблена в мужчину ощутимо старше себя.
Нравлюсь я ему или просто очередной каприз взрослого пресыщенного мужчины? Как распознать и не ошибиться?
Я так загрузилась, что не заметила, как задремала. Мужчины тихо о чем-то переговариваются. Сквозь дрему слышу только фоном их голоса. В какой-то момент чувствую, как меня кладут лежа, устраивая голову на коленях, и накидывают пиджак. Тепло и уютно. Я в домике.
Момент, когда мы приехали, я благополучно проспала. Открыла глаза в комнате, в которой жила до всех своих приключений. Огляделась: новый стол, техника, диванчик. Так мило. Зона для работы, зона для отдыха. В душе стало тепло-тепло. Ведь для меня старались. Маленькая искорка надежды загорелась: ну а вдруг?!
Услышав за окном шум, выглянула вниз. Искорка да? Как ведро воды вылили, когда я увидела, кто вышел из подъехавшей машины.
Наташа, подняв подбородок, как царица, прошла по дорожке, поднялась по ступеням. Дальше мне не видно, но легко могу представить, как обрадовался Давид, как обнимает ее и целует.
Злость на свою наивность, ревность, разочарование своей доступностью — всё смешалось в такую кучу. Из глаз брызнули слезы, а руки начали действовать сами по себе. Нашла свой рюкзачок, собрала в него свои вещи. Всё, что не влезло… на пару секунд задумалась и кинула свёрток в мусорную корзину. Туда же отправилась футболка, выданная мне Давидом Рустамовичем. С этого момента только так.