Дети драконов (СИ)

Внутри было темно, тепло и тихо. Горел щедро растопленный камин и его огонь отражался в закрытом окне. Тяжело дыша я замер на пороге, не решаясь переступить его и подойти к той, что лежала в постели, укрытая одеялом и тихая, как тих любой спящий человек.
– Вот и ты, малыш... – дядя Пат шагнул мне навстречу из сумрака. Глаза его сияли каким-то особым светом. – Все хорошо. Не тревожься. Мы ждали тебя, но... Ты лишь немного не успел. Иди сюда. Иди же...
Обняв за плечи, он подтолкнул меня вглубь комнаты.
Я страстно желал увидеть ребенка, но все же первым делом подошел к своей возлюбленной и опустила на край ее постели, до рези в глазах вглядываясь в родное лицо – изможденное, но прекрасное... Айна спала глубоко и дышала спокойно, словно была совершенно уверена, что в этом мире и правда все хорошо, все как надо.
– Она отлично справилась, – дядя положил ладонь мне на плечо. – Как и ты. Я горжусь тобой, мальчик.
– Откуда ты знаешь? – изумился я.
– Кайза сказал.
Ах да... конечно. Я и забыл, что у них особая связь друг с другом, похожая на ту, что есть у нас с Лианом. Значит, шаман уже поведал все самое важное.
В этот миг у меня перед глазами вдруг вспыхнул розовый рассвет Запределья и это жестокое сияние в проеме Врат, которое почти забрало Лиана.
– Эй, малыш, что с тобой? Устал?
Я протолкнул комок через горло и вдохнул поглубже.
– Нет... просто... я потерял его там, понимаешь? – осознание этого пришло только теперь. – Я думал, это конец. Не знаю, как мне удалось все изменить... Там, внутри меня, он словно умер, – я сдавил ладонями виски, ощущая запоздалый ужас и внезапно накрывающее с головой отчаяние. – Господи, я же до сих пор не верю, что все и правда хорошо...
– Все хорошо, малыш, – дядя обнял положил ладонь мне на голову и погладил как ребенка. – Ты вытащил Лиана. Этот глупый мальчишка здесь, он живой и будет жить.
– А почему тебя не было там, со всеми? – сам не знаю, отчего у меня вырвался такой нелепый вопрос.
– Ну... кому-то же стоило остаться с твоей женой. Все позади, конечно, но, полагаю, на ее месте приятней просыпаться, когда рядом есть кто-то близкий, – дядя легонько тряхнул меня за плечи. – Эй, Фарр, для тебя тоже все позади, слышишь? Все кончено. Смерть осталась там, далеко, а здесь мы празднуем жизнь. Может, ты уже взглянешь на свое дитя?
Я кивнул. Ну конечно... ребенок.
– Где он?
– Он? – дядя Пат тихо рассмеялся и, указал в сторону камина.
Колыбель стояла возле кресла, в котором, очевидно, дядя отдыхал, дожидаясь меня. Я пересек комнату и склонился над ней, пытаясь рассмотреть ребенка, но не решаясь вынуть его на свет.
– Ну что ты, дурень, медлишь? Она же твоя... Твоя плоть и кровь.
– Моя? – я с трепетом развернул нежную шерстяную пеленку и уставился на свою дочь.
В этот миг весь мир остановился.
– Красивая, – донесся до меня голос дяди. – И сильная...
Возможно так оно и было, но я видел перед собой крошечное беззащитное существо, настолько хрупкое, что страшно прикоснуться. Малюсенькие ножки и ручки, тончайшие пальчики, вместо волос – нежный белый пушок на голове. Белый, как у всех правителей Крылатой династии.
– Она такая маленькая...
– Ну да, мы все рождаемся на с коня ростом. Ты разве не убедился в этом, когда увидел мальчика Шуны?
– Нет... – я наконец осмелился извлечь девочку из колыбели и неловко держа ее на ладонях вгляделся в это сморщенное круглое личико. – Я как-то... не имел возможности его рассмотреть...
– Ну теперь налюбуешься.
Дочь... Это было так странно. И почему-то так трепетно.
– Она не похожа на Айну...
– Она пока ни на кого не похожа, глупыш. Сядь в кресло.
Я послушно опустился на деревянное сиденье и осторожно уложил девочку себе на грудь. От маленькой пушистой головы исходил совершенно неповторимый сладкий запах. Она спала очень крепко, но даже сквозь сон хмурилась чему-то. Крошечное сердечко стучало рядом с моим часто-часто.
И вправду – в Эймурдин пришла Жизнь.
Я долго сидел, прикрыв глаза, и слушал как она звучит под моими ладонями. Пока все страшные образы не растворились в густом белом тумане, который опустился мне на плечи и укрыл ото всякого зла.
 
– Ты засыпаешь, малыш, – родной голос прозвучал в этом тумане так ласково, как будто я и правда сам был ребенком. – Давай-ка я возьму ее.
С трудом разлепив веки, я смотрел на этого человека, которого по привычке даже внутри себя называл дядей. Как бережно он держал мою дочь... как ярко сияла его оболочка света. Как прекрасно...
– Ты чего, Фаре? Почему ты так глядишь на меня?
Почему?
Боги!..
Потому что этот миг не повторится никогда. Потому что его кровь течет в жилах моей дочери. Потому что она стала для него первой, как был когда-то первым я...
3
Мы дали девочке имя Лира. Айна сказала, что из всех имен только это подходит нашей дочери. И мне показалось, она совершенно права.
Весь следующий день после возвращения я провел со своей семьей. И это был восхитительно счастливый день, из тех, которые остаются в памяти навсегда. Когда я проснулся утром, все страхи и печали остались позади, остались где-то за гранью минувшего... Все дурное исчезло, словно огромная волна накрыла берег и смыла с него сор, грязь и камни, что царапали душу. Я обнимал свою любимую, растворялся в ее новом теплом запахе, смотрел, как девочка тихо сопит, приложившись к налитой груди. Я понимал, что по какой-то неведомой причине, боги одарили меня сокровищем, которого я не заслужил – огромным, неохватным, совершенно бесценным. Только на следующее утро после горячей ванны, бритья и сытного завтрака мне хватило сил наконец вылезти из этого облака сладкой неги.
Добравшись до комнаты, где приходил в себя мой брат, я даже немного удивился, не застав там Иву. Зато у постели Лиана сидел дядя Пат. Он приветливо кивнул мне, когда я вошел.
– Заходи, Фаре. Мы тут немного потолковали о жизни, но в общем-то самое главное я уже сказал...
Я подошел к темной от старости дубовой кровати, в которой полулежал мой братец. Впервые за долгое время у меня была возможность рассмотреть его при свете дня.
Выглядел Лиан довольно скверно, но на умирающего уж точно не походил. Бледнющий, с синяками вокруг глаз, впалыми щеками и все еще немытый, он все-таки уже целиком принадлежал этому миру, а не иному. Вот только ему словно чего-то не хватало...
– Надрать бы тебе задницу, Лиан Даэл, – сказал я вместо приветствия, давя в себе тревогу. Внутри шевельнулась бодрая здоровая злость. – Помирать он собрался, герой!..
– Не надо, Фарр, – дядя покачал головой. – Сделаешь это, когда он немного окрепнет.
– Можно подумать, я бы правда так поступил!
– Словами тоже можно ударить. Не надо. Сейчас это лишнее.
Я вздохнул и сел на кровать.
– Как ты, Ли?
С трудом подняв руку, он потер шрам над глазом. Открыл было рот, чтобы сказать что-то, но передумал и отвел взгляд. Только спустя несколько мгновений вновь посмотрел на меня – прямо, решительно, как в прежние времена.
– Пожалуйста, позови Шуну.
Я растерялся.
– Не уверен, что это хорошая идея... Боюсь, она выцарапает мне глаза при одном упоминании твоего имени.
Если честно, я и правда боялся подступиться к степной девчонке с такой просьбой.
– Пожалуйста.
– Ну хорошо... Когда?
– Сейчас. Пока я снова не уснул.
Я не застал Шуну в ее комнате. Служанка подсказала мне, что та отправилась с ребенком на прогулку. Что ж, я счел хорошей мыслью выйти наконец под открытое небо и отыскать степнячку там. Едва ли она могла уйти далеко.
 
Чутье меня не подвело – Шуна действительно гуляла вблизи главных ворот Эймурдина. У подножия крепости теперь была сколочена большая конюшня, там же развернули кузню и столярную мастерскую. Жизнь кипела под горой и манила к себе девочку с раненным сердцем. Я нашел ее возле фургона Айны. Закутавшись в плащ, Шуна сидела на его ступеньках и задумчиво смотрела на возню местных деревенских ребятишек лет пяти-шести. Трое мальчишек мастерили из обрезков дерева замок и шумно спорили, кто будет его штурмовать.