На день погребения моего (ЛП)

  — Ищешь Сейдж?  — прозвучало грубее, чем должно было. Возможно, это заставило Купера помрачнеть, но, учитывая диаметр его глазных яблок, он и глазом не моргнул.
 — Просто я думаю, что она пошла на вокзал, поэтому спросил.
   — Встретить кого-то или уехать из города?
   — Больше ничего не слышал.
 — Никто не возражает против перебора струн?  — он достал гитару «Акме» модели «Корнелл», большого концертного размера, заказанную по почте из универмага «Сирс и Робак», когда начал играть, аккорды разносились, как школьные звонки, по всему пыльному городу из конца в конец. Посетители, пришедшие пообедать, косились украдкой из «Двойного Джека» или сворачивали в переулок, чтобы посмотреть, что там такое происходит. Пока приезжий пел, его слишком красноречивый взгляд был прикован к окнам верхнего этажа дома на другой стороне улицы, он ждал, когда там появятся лица, одно определенное лицо, привлеченное музыкой, он то и дело добавлял в гитарные аккорды странные ноты, словно Купер неправильно перебирал струны и лишь каким-то чудом ему удавалось попадать в ноты. Маленькие ребятишки из соседней школы теснились в тени тополей или на ступеньках крыльца, они ели или играли со своим обедом, некоторые из особо угрюмых даже пели хором:
   Против ветра...
   Голубка из Дуранго
   Летит по небу,
   Отважилась в бурю
   Мы ни разу
   Не говорили о любви,
   Иначе я был бы свободен,
   Те времена давно прошли,
   Когда искусственный свет
   Пришел в город,
   Кольца и румяна,
   Атласные платья . . .
   Моя красавица
   Потеряна . . .
   Голубка из Дуранго,
   Верят ли они в стезю,
   как я?
   Упасть в твое небо,
   Даже умереть,
   Голубка, за тебя...
Детские голоса без вибрато, ветер в тополях. Пальцы Купера извлекали визг из спутанных струн скрипучей перкуссией фургона, едущего по грязным улицам. Начало сиесты. Жемчужное безветренное небо. И кто тем временем материализовался в окне верхнего этажа? Жесткие губы парня расползлись в самой неожиданной из улыбок, это была улыбка с трудом скрываемого вожделения. Сейдж появилась на лестнице в бледно-сером наряде салунной танцовщицы, ноги и рассудительность, она спускалась к нему без остановок, у нее и мысли не было постепенно раскрывать подробности своего выхода, легкая и светлая, как дыхание ветра, молодому мотоциклисту она казалась вспышкой, ее обнаженная рука проскользнула в его рукав, он пытался сосредоточиться на блюзе для малышки, она стояла так близко от него, хотя всё равно не смотрела на его лицо.
   Риф не мог в это поверить:
 — Зарплата за три недели за одну вот эту штуку? Должно быть, оно того стоит. Научиться играть не должно быть так уж сложно.
   — Думаешь, тебе это поможет?  — наивно спросил Фрэнк.
Глубокой ночью учитель соседней школы был на террасе второго этажа, готовил еду на следующий день. Фрэнк не мог уснуть. Он вышел на тротуар и увидел учителя:
   — Вы еще работаете?
   — А вы еще слоняетесь там?
   — Я имею право здесь слоняться, полагаю.
   — У меня есть для вас работа.
   — Конечно.
Рядом, в свете уличных фонарей, он не мог не заметить, сколь очаровательна она была  — ее щеки, черные глаза и брови, которые начинали выцветать - влияние пустыни, без сомнения...
  —  Полущите вот этот горох. Вы давно знакомы с Эстреллой?
 —   Ну... она и мой брат...
  —  О Господи. Это был этот Риф Траверс?
   — Был в последний раз, когда я его видел... Я Фрэнк... который не Риф.
  — Линнет Дейвс. 
Леди пустыни протянула руку, ровное быстрое рукопожатие. Не мешкая, отметил он.
 — Рифа тут все знают в городе, да?
 — Эстрелла упоминала о нем один-два раза. Не то чтобы мы были наперсницами или что-то такое.
 Поднялся полуночный бриз, принеся с собой шум залива, находившегося неподалеку. Словно ему передалась безмятежность Линнетт, он почувствовал желание просто сидеть здесь и лущить горох, без особой потребности поболтать, хотя изредка поглядывал на нее, любовался ею в фракционном лунном свете, и даже заметил, что она тоже уклончиво посмотрела на него несколько раз.
 
Это была по-прежнему та же страна? Может быть, что-то случилось с относительной влажностью воздуха? Фрэнк заметил какой-то работающий аварийный размыкатель или механизм выключения, который при появлении интересной или даже интересующейся им женщины мгновенно отсекал любую возможность романтических отношений. В ту эпоху мужчины не вздыхали, но Фрэнк выразительно вздохнул. Мужчина мог полагаться на Маркет-Стрит лишь в ограниченной мере, потом даже это начинало расхолаживать  — плагиальные каденции на пианино в маленьких гостиных, яркий свет и зеркала вызывали противоположный эффект.
Линнет, закончившая свою часть работы, стояла и встряхивала передник. Фрэнк передал ей миску лущенного гороха.
   — Спасибо. Ваш брат работает на своем месте.
 — Хорошо, я ему передам. Нет, подождите,  — неверный ответ, он готов был поспорить.
   Она помотала головой, губыскривились:
 — Я не беспокоюсь ни о ком из них.
 Он понял, что должен на этом остановиться, не спрашивать, о ком еще она могла бы беспокоиться. Она следила за ним, словно повторяла его мысли. Прежде чем ускользнуть в дом, она сказала, оглянувшись: 
 — Может быть, нам как-нибудь вместе почистить лук.
 На следующий день он лежал на одной из кроватей и читал «Полицейскую газету», или, точнее, рассматривал фотографии, тут в дверном проеме появилась Стрэй, мягкая, как дверной колокольчик, чтобы посмотреть, проснулся ли он, кивнула, вошла, села на краешек кровати.
   — Ты... ищешь не Рифа?  — спросил он.
   — Нет.
  — Просто я думаю, он через дорогу, видел его...он направлялся в «Двойной Джек» примерно час назад.
  — Фрэнк,  — в сумраке пыльного оконного стекла ее лицо выражало бурные эмоции, которые, как он понимал, не могли быть адресованы ему,  — если бы он не был твоим братом, был бы просто каким-то субчиком, которого сдуло ветром, ты бы знал, что с ним вообще делать, захотел бы вообще ввязываться в неприятности...?
   — Сложно сказать. 
О. Снова неправильный ответ.
Она посмотрела на него с нетерпением, руки и шея слегка дрожали: 
 — К черту всё, конечно, я могу рассказать тебе намного больше.
 Он пытался рассмотреть в ручейке дневного света из прерии то, что можно было понять на ее лице, скрытом вуалью своего собственного полумрака, он боялся, что неправильно истолкует что-то, ее брови разгладил изменчивый свет девичьей чистоты, а взгляд свидетельствовал о знакомстве с непристойностями, когда ей это было нужно, он полагал.
Актрисы так молятся на свет. Выключатель электрической лампы был у нее под рукой, но она не протянула к нему руку.
 — Ты в некотором роде стал свидетелем этой истории, все эти приезжие из Юты в городе орут на Сейдж, чтобы она вышла замуж, мормонский парень, которого она едва помнит с тех времен, когда жила у них, Купер, хочет, чтобы она уехала с ним на этой колымаге, которая, похоже, не проедет больше мили и упадет, ей придется подавать ему монтировки и тому подобное, ей не к кому обратиться за советом в сердечных делах, а тем временем твой брат полагает, что у меня здесь какой-то частный курорт, на который он может приехать в любое время, когда почувствует недомогание. Что бы ты сделал? Если бы был мною? Насколько я помню, ты не был.
Мисс Эстрелла, он всегда был слишком упрям, чтобы можно было его в чем-то убедить.
   Она еще немного подождала, но, кажется, это было всё:
 —  Ну, ладно, спасибо, ты мне правда помог.
 — Нельзя сказать, что он всю жизнь прохлаждается,  — вдруг пришла мысль в голову Фрэнка.  — Даже если не похоже, что он тяжело работает...
  — О, как верно, эти игроки в фараон себя не обмишуривают, правда? Какое будущее ты видишь для этого Любителя сорвать банк?
 — Вы хотите узнать, какова вероятность того, что он...станет...хорошим кормильцем семьи?