На день погребения моего (ЛП)

  — Зато на поле, сэр, он преуспел настолько, насколько того мог бы желать капитан бизнеса.
 — Ну, скажу я вам. Колфакс работал у меня в одном из офисов на Перл-Стрит во время летних каникул, пятьдесят центов в час, намного больше, чем он заслуживал. Я отправлял его подмасливать чиновников: «Отнеси это Члену муниципального совета Такому-то. Не заглядывай внутрь». Молодой идиот, воспринимавший всё столь же буквально, сколь и послушный, никогда не заглядывал внутрь. Всё еще надеясь, хотя отчаяние мое росло, я продолжал его отправлять снова и снова, с каждым разом делая всё более очевидные намеки, даже оставляя уголки банкнот, чтобы они выглядывали из портфеля, но щенячья наивность выдержала и это. В конце концов, Господь меня надоумил, я вызвал полицию, надеясь шокировать моего идиота-сынка, чтобы к нему вернулась какая-то связь с Миром Реальности. Он бы еще томился в городской тюрьме Нью-Йорка, если бы я не отказался от борьбы и не начал бы искать себе другого наследника. Следите за мыслью?
  — При всем уважении, сэр, кажется, я читал это в каком-то бульварном романе, постойте, что я говорю, даже не раз читал, знаете, как вся эта чепуха маринует ваши мозги........
  — Меньше, чем кадку с огурцами, которая является моим отпрыском. То, что я подготовил, действительно  — грандиозное предложение.
  — Именно этого я боялся, сэр,  — Кит понял, что уверенно стоит на ногах и не отводит глаза под все более недоуменным взглядом Скарсдейла.
 — Получить наличные из огромного трастового фонда, унаследовав бесчисленные миллионы после моей смерти  — это не по вашей части, молодой человек?
 — Простите, но, не имея ни малейшего представления, как вы заработали эти деньги, я не смогу приумножить капитал, скорее  — проведу остаток жизни в судах, отражая нападения грифов-индеек, не так я собирался провести свои взрослые годы, честно говоря.
 — Да? У вас есть альтернативный план. Прекрасно, мистер Траверс. Расскажите, мне правда интересно.
 Кит, мысленно обдумав список тем, которых лучше не касаться в беседе со Скарсдейлом, начал с Теслы и его проекта бесплатной универсальной энергии для каждого, затем перешел к очарованию Векторизма, доброте и гениальности Вилларда Гиббса... Осталось не так-то много тем, которые они могли обсудить. Но было что-то....Мужчина смотрел на него странно. Это не было отеческое выражение или взгляд опекуна. Нет, это было  — Кит почти зарделся при мысли  — это было желание. Его желали, по причинам, которые выходили далеко за рамки того, что он мог сделать в этой декадентской пучине лености и похоти Восточного побережья.
 Несмотря на решительное намерение по приезде не судить это учреждение слишком строго, Кит почти сразу понял, что собой представляет Йель. Сторонники книжной учености  — два-три добрых друга, еще не искалеченные возвратными глаголами и мрачной осмотрительностью, которая понадобится для управления страной, а остальные  — просто щеголи. Сейчас Кит был полон энергии и энтузиазма, его глаза светились, он говорил, как с еще не представленными ему продавщицами субботним вечером на Чепл-Стрит, он читал лекцию о Векторизме  — Гиббс, Гамильтон и так далее, потому что эта самая чудотворная из систем, казалось ему, обязательно улучшит жизнь всех, кого он сможет с ней познакомить, хотя девушки не всегда были в этом уверены.
 — Ты их спугнул, Кит,  — ‘Факс, собиравшийся на «свидание», рассматривал свою одежду в зеркале комнаты, которую они делили.  — Моя кузина знает энное количество девушек, которые не прочь иногда поиграть с тобой в маленькую настольную игру, если ты не будешь пугать их всей этой арифметикой.
  — Это не «арифметика». 
 — Ну вот, а я о чем говорю. Девушки не видят разницы, и, что важнее, их она не интересует.
 — Как всегда, ‘Факс, я полагаюсь на твою мудрость во всех вопросах спорта. Здесь не было умышленного сарказма, даже его тени. К восемнадцати годам Колфакс Вайб превратился в настоящего богатого любителя спорта, какими они были в те дни — его признавали как эксперта, а иногда  — как чемпиона: лыжник, игрок в поло, стайер, стрелок из пистолета и винтовки, охотник, воздухоплаватель  — список был столь внушителен, что мог бы вызвать депрессию у любого читателя с обычными житейскими способностями. Когда он наконец появился на футбольном поле Лиги Плюща, в последние минуты матча между Йелем и Принстоном, 'Факс вывел мяч из-за трехочковой линии в свою зону защиты и вел его до победного тачдауна, несмотря на оборону противника, не говоря уж о нечаянных препятствиях со стороны его собственной команды. Уолтер Кэмп назвал это «самым великолепным пересечением поля за всю историю футбола в Йеле», а афроамериканцы, жившие в Принстоне, в ту субботнюю ночь спали немного спокойнее, зная, что они хотя бы на неделю избавлены от шумных ватаг парней из Принстона, ломающих веранды домов на Уизерспун-Стрит, чтобы зажечь костер победы.
 
 — Черт, я засиделся взаперти,  — объяснил Факс.  — Просто нужна хорошая пробежка.
Поскольку представления Факса о досуге, что не удивительно, были сосредоточены в более опасных для жизни сферах, за первый год знакомства они с Китом выяснили, что идеально подходят друг другу, Кит цеплялся за любой кусок внешнего прочного мира, как за обломки судна в неистовом вихре символов, операций и абстракций, а ‘Факс, насмехаясь над ежедневными гимнами Рузвельтианской напряженности, нашел в полурелигиозной преданности Кита Векторизму серьезность, а еще Факс понимал, что это был шанс избавиться от праздной и поверхностной жизни, которая была слишком хрупкой и в которой ему в любой момент грозил крах.
Часто это истолковывали в том смысле, что отпрыск Вайба не может усидеть на месте, как клопы и проводники пульмановских вагонов. Брат ‘Факса Крэгмонт сбежал с танцовщицей на трапеции, потом вернулся с ней в Нью-Йорк, чтобы обвенчаться, свадьбу праздновали на трапециях, жених и шафер были во фраках, шелковые цилиндры вверх дном болтались на резинке у их колен, одинаково синхронно в гибельном Эфире они собирались встретить невесту и ее отца, карнавального «киоскера» или буфетчика, в парной прогулке от своего края арены, подружки невесты балансировали с помощью рук, вертя усыпанными блестками подбородками, ядовито-зеленые перья сметают и взбалтывают дым сигар, поднимавшийся от толпы. Крэгмонту Вайбу было тринадцать в то цирковое лето, когда он стал мужем и создал даже по тем временам невероятную семью.
Третий брат, Флитвуд, лучший из мужчин на этой церемонии, тоже рано покинул родительский дом, упросив взять его в экспедицию, которая отправлялась в Африку. Он разбирался в политических играх столь же хорошо, сколь в любых настоящих научных исследованиях, предпочитая буквальный титул «Исследователя», он не делал ничего другого  — только исследовал. Состоянию Флитвуда не вредило то, что колоссальные трастовые фонды Вайба должны были оплачивать счета за сшитые на заказ колониальные шлемы, мясо лозанж и тому подобное. Кит встретил его однажды на весеннем уик-энде в поместье Вайба на Лонг-Айленде.
  — Слушай, ты никогда не видел наш коттедж,  — в один прекрасный день сказал Факс после пар.  — Что ты делаешь в эти выходные? Конечно, если у тебя нет в разработке очередной фабричной девицы или принцессы пиццерии.
  — Разве я говорю в таком тоне о девушках из колледжей «Семи сестер», на которых ты специализируешься?
 —  Я ничего не имею против новых бегов,  — начал возражать ‘Факс.  — Но тебе всё равно полезно встретиться с кузиной Диттани.
 —  Из колледжа Смит.
   — Маунт Холиок.
  — Думаю, это может подождать.
Они шли под покровом сурового пасмурного неба. Даже при более жизнерадостном освещении поместье Вайба было, очевидно, местом уединенным  — четыре этажа, прямоугольное, без прикрас, темная каменная облицовка выглядела намного старше известной даты постройки. Несмотря на заброшенность, некомфортное жилище по-прежнему поддерживали внутри  — возможно, какая-то побочная ветвь Вайбов... непонятно. Существовала тайна второго этажа. Туда допускали только слуг. Он «принадлежал» предыдущим жильцам, но никто не хотел уточнять, каким образом.