Укрощение строптивой (СИ)
В комнате за столом с разной закуской и сладостями, стоял самовар, сидели мои дочери. Пили чай. Вернее, пила чай с какой-то булочкой Полина. А Соня мусолила дольку яблока. Рядом с ними сидела Кристина, тоже закутанная в полотенце.
— Ну вот, Серёгин, теперь придётся в полотенце сидеть.
— А ты убери полотенце. Я тебя что, раздетой не видел?
— Тут дети, Стёпа.
— И что?
— Ничего. Раздевайся, раз уж пришёл. Только полотенцем или простынёй прикройся.
Вышел в предбанник, разделся. Обернул бёдра полотенцем. Сходил в парную проверил температуру. Нормальная была для детей. Открыл на всякий случай вентиляционное окошко. Постелил простынь на полок. Одел на дочерей шапочки. Взял младшую на руки. Полину за ручку.
— Пойдёмте, мои хорошие. С папой посидим немножко.
Я жар я не нагонял. Обе девчушки сидели рядом со мной.
— Папочка, нам жарко. — Сказала Полинка.
— Пойдём те. — Вывел их. В общем-то там жарко не было. Тем более, посидели немножко. Но напрягать детей не надо. Приучать их нужно постепенно. В моечной было большое деревяное корыто с теплой водой. Соню посадил в него. Полил, слегка, прохладной водичкой на неё. Она засмеялась. Добавил ещё теплой в корыто. — Поля, давай, вон тазик, там уже водичка налита.
— Папочка, а можно я тоже в таком же, как у Сони?
— Конечно. — Там было ещё одно. Налил в него теплой воды, поставил рядом с корытом Сони. Обе девчонки сидели и плескались. Намылил сначала Соню, ополоснул чистой водой. Вымыл голову детским шампунем. Кристина принесла. Сунула мне и молча ушла. Ну и ладно, подумаешь. Сменил воду в корыте. Опять посадил самую младшую туда. Потом мыл Полину. У этой шевелюра была больше и гуще.
— Папочка! — Причитала старшая дочь.
— Что папочка? Не фантазируй. Шампунь не раздражает тебе глаза. Так что сиди спокойно. Папа голову тебе моет. Или грязнуля, хочешь ходить с грязной и безобразной головой?
— У меня не грязная голова.
— Папе лучше знать, грязная она у тебя или нет. — Вымыл дочери голову. — Посидите здесь, я сейчас полотенца принесу.
Зашёл в комнату отдыха. Дамы сидели, полностью расслабившись. Простыни с них сползли, оголяя до пояса. Обе сидели с бокалами вина и о чём-то разговаривали. На меня вообще не среагировали.
— Полотенца где? Я вымыл девчонок. И это, прикройтесь.
— Стёп, полотенца вон там, на полочке. — Сказала Кристина, укрываясь простынёю. Ирма сделала тоже самое. Забрав полотенца, вернулся к дочерям. Сначала взял младшую, Соню. Вытер её, укутал в полотенце и принёс Кристине. Потом тоже самое с Полиной.
— Крис, давай мне Сонечку. — Сказала Ирма. — Пусть тебя Стёпа попарит.
Кристина посмотрела на меня.
— Попаришь?
— Попарю. Только сначала температуру там подниму. — Вернулся в парную, закрыл вентиляцию и от души плеснул воды на каменку. В потолок с левого края ударила струя пара, заворачиваясь она прошла в правую сторону и опустилась вниз, накрывая меня жаром. Я подождал немного и ещё плеснул. Запахло мятой. Я осторожно, чтобы не обжечься, но достаточно глубоко вдыхал. Вновь волна жара опустилась на меня. Отлично. Третий раз добавил воды на каменку. И вышел из парной, плотно прикрыв дверь. Вернулся в комнату отдыха. Дамы посмотрели на меня вопросительно.
— Подождать немного надо. Сейчас чуть настоится.
Дочки пили морс. Я заглянул в холодильник. Увидел бутылку кваса. Забрал её. Квас был достаточно охлаждён. Попил. Выпил полбутылки, вернул её назад в холодильник. Надел шапочку.
— Пошли, душа моя. — Сказал Кристине. Сам пошёл первым. Простынь оставалась после детей на полке. Засунул берёзовый веник в деревянную шайку с кипятком. В парную зашла Крис. На голове шапочка. В руках простынь. — Посиди, погрейся. Я сейчас приду. — Плеснул ещё немного воды на каменку. Кристина ничего не сказала, только легла на спину и закрыла глаза.
Ирма разговаривала с детьми. Что-то им рассказывала.
— Ирма, у меня вопрос. — Она вопросительно посмотрела на меня. — Кто инициатор вот таких ваших посиделок и поездок?
— Ты против?
— Нет, но раньше такого не было.
— Кристина.
— Почему?
— Я не знаю. Спроси сам у неё. Но мне лично очень понравилось. Стёп, в этом нет ничего такого плохого. Мужиков каких-то с нами нет, и мы никого сюда не зовём. Ты единственный, кто так нагло сюда вломился. Но не гнать же тебя. Заодно и дочками побыл.
— Ты за Кристиной ничего странного не замечала в последнее время?
— Нет… Хотя, она иногда, особенно по утрам и вечерам бывает замрёт возле окна и куда-то смотрит. И словно выключается из реальности.
— Как ты думаешь, что это?
— Я не знаю, Стёпа. Честно. Она мне по этому поводу ничего не говорит. — Я кивнул Ирме и вернулся в парилку. Кристина так и лежала на спине, закрыв глаза. Стоял, смотрел на её тело. Несмотря ни на что, она оставалась красивой, сексуально-притягательной женщиной. Не открывая глаз, она спросила:
— Я всё ещё тебе нравлюсь?
— Конечно. Ты всё такая же притягательная.
— Что, после Сони не изменилась?
— Странно, что ты сейчас задаёшь мне этот вопрос. Изменилась, но совсем не на много. Но это только ещё больше придаёт тебе сексуальности, Крис. — Сел на краешек полка, где она лежала. Её кожа была влажной от выступившего пота. Я провёл ладонью по её шее, потом по груди, животу. Остановился на чисто выбритом лобке. Погладил его. Увидел, как её губы дрогнули в улыбке. Она раздвинула ноги. Погладил её по внутренней стороне левого бедра. Дошёл до коленки. Потом погладил правую коленку, прошёл ладонью вверх, по внутренней стороне уже правого бедра и вновь накрыл лобок. Наклонился и поцеловал шрам от кесарева. — И когда массажист придёт?
— Он уже пришёл. — Так же, не открывая глаза ответила Кристина.
— Я его не видел.
— Как не видел. Сходи в комнату отдыха и посмотри в зеркало… Стёп, не убирай руку.
— То есть, я массажист?
— Конечно, самый классный. — Она чуть застонала, когда я начал поглаживать ей клитор.
— А в прошлый раз? Вернее два раза?
— Приходил мужчина. Тоже хорошо делает массаж.
— Как интересно. И вы обе были вот в таком виде?
— Нет, Стёп. Мы были в купальниках. — Она открыла глаза, взглянула на меня. — Милый, мы с детьми. Мы что, при дочерях будем, перед чужим мужиком голыми ходить? Он пришёл, сделал массаж, мне и Ирме. Даже Полинку помял немного. Ты, кстати дочкам тоже массаж сделай.
— А сейчас почему без купальников?
— А мы сегодня массаж не заказывали. А перед тобой зачем нам в купальниках ходить?
— И всё же, Крис?
— Что всё, Стёпа? Можно подумать ты Ирму голой не видел. Она тебе дочь родила, если что. Начинаешь тут ханжество проявлять, ненужное. Мы же просто паримся в бане. — Она скользнула взглядом по моему телу. Усмехнулась и запустила мне руку под полотенце. Ухватилась за мой возбуждённый член. — О, наш мальчик возбудился?
Я перехватил её руку.
— Возбудишься тут. Ходите, голыми задницами сверкаете передо мной. У Ирмы есть мужчина?
— Был. Она его использовала пару-тройку раз и помахала ручкой. Правда было это месяца три назад.
— Что, за три месяца и никого у неё не было? Да ну на фиг.
— Не было. Если бы было, она бы мне сказала.
— И как она управляется со своим либидо?
— Не знаю. Наверное, самоудовлетворяется. — Глдя мне в глаза, она улыбнулась какой-то бл. ой улыбкой. Давно я у неё такую не видел. Удерживал её руку.
— Крис отпусти меня. И ты чего так на меня смотришь? Только не начинай.
— Что не начинать?
— Вы что, хотите повторить ту ночку, после которой Ирма залетела? Даже не думай. Совсем с ума сошла?
— Я вообще молчу, дорогой. Это ты тут больше говоришь. — Крис отпустила меня, перевернулась на живот. Я встал, вытащил из шайки распаренный веник. Стряхнул льющуюся с него воду на каменку. Зашипело. Плеснул ещё немного горячей воды на камни. Потом начал парить жену. Напарил её веником до красноты. Тронул её за плечо.