Волчья натура. Зверь в каждом из нас

Никто, кроме Арчи, разумеется.
А минут через пять лейтенант самолично отыскал Арчи.
— Эй, Пасечный! — сказал он. — Пойдем-ка подсобишь.
Арчи послушно отлепился от мачты, которую уже с минуту подпирал спиной, и вид при этом имел такой, будто проторчал тут по меньшей мере минут десять.
Лейтенант без колебаний направился к лаборатории. Подсумок болтался у него на боку — и даже ниже, потому что капитан был терьером-чернышом, а распущенный почти до отказа ремень низкорослый бульдог подтягивать почему-то не стал.
В кунге Данильчук сразу стащил подсумок с плеча и поставил его на столик, да не на откидной, а в самый угол, между двумя ЗаСС-аппаратами.
— Знаешь, что это такое? — спросил он, вскрывая опечатанную панель и отпуская слепую крышку.
Под крышкой обнаружился стандартный монитор. Стандартный из хороших, с высоким разрешением. Больше двух тысяч пикселов по горизонтали и около полутора — по вертикали. В общем, профессиональный селектоид; Арчи такие только в конторе видел.
— Знаю, — ответил Арчи.
— Прекрасно. — Лейтенант вытащил из подсумка продолговатый, похожий на термос прибор. Прибор, не селектоид. С прилепленным сбоку грибом-согласователем. Тонкое жало видеовхода лейтенант умело подживил к согласователю. Теперь экран монитора засветился, но на нем развернулся пустой растр. Понятно, сигнал на прибор нужно подать откуда-то снаружи.
— Слушай сюда, Арчи. — Лейтенант понизил голос до шепота и при этом в руках вертел такой же индикатор чужих жуков, как и у Рожновского. Индикатор сигнализировал, что все на контроле: выявленный жук спит, а прочих в очерченном объеме нетути. — Через соседний коммутатор будут транслировать картинку с места событий самому высокому начальству. До коммутатора — по воздуху, релейками. А дальше — по кабелю, и кабель этот только что закопали в полусотне метров от нас.
И когда лейтенант показал ему тонюсенький шнур с иглой на конце, Арчи все понял. Команда Коршуновича позаботилась и о том, чтобы он все увидел, причем из сравнительно безопасного места.
Что ж… Разумно. Но все равно глупо. Можно сделать хитрее… И надежнее.
— Я могу тут пошариться по ЗИПам? — спросил Арчи.
— Можешь, — без разговоров позволил лейтенант. — И если ты что-нибудь придумал, делай это немедленно, потому что трансляция может начаться в любую секунду.
И он, круто развернувшись, шагнул к выходу и выпрыгнул наружу.
Где висят ключи от ящиков, Арчи уже знал.
То, что ему хотелось найти, нашлось только в четвертом ящике. Портативный видеоплейер, понятно — пишущий. И четыре чистых кристалла, ни разу еще не пользованных. А это больше двенадцати часов непрерывного кино…
И пульт — как водится, маленький и очень дальнобойный. Ну очень. Осталось найти только батарею.
Нашлась и нужная батарея вместе с пакетиком специального корма — видику ввиду портативности обычный не годился. Эти лопали высококалорийный, от которого обычный селектоид осоловел бы мгновенно и надолго.
Остальное было делом навыка.
Сначала Арчи отыскал нужный кабель от коммутатора, подкопался, вонзил иглу, проложил ниточку до самого экипажа и присыпал это ровным слоем сухой рыжей хвои. Потом провел еще одну паутинку к ближайшему дереву. Замаскировал все как следует. Влез на дерево, продолжая разматывать паутинку за собой. Надежно закрепил жука-передатчика, разбудил его и вогнал в нужный режим. На обратном пути закрепил и паутинку в нескольких местах.
Жуку могли угрожать только люди — птиц, хищных насекомых и даже млекопитающих он отпугивал генетически.
Арчи все время внимательно глядел по сторонам, но псевдолаборатория стояла чуть особняком, Доктор и Лысый охраняли подходы, а на дереве Арчи установил еще и микрорефлектор, который все равно должен понадобиться для поиска областей с положительным отражением. Разглядеть же тянущуюся вдоль ствола паутинку… Для этого нужно присматриваться. Но кто станет присматриваться? Арчи надеялся, что никому это в голову не взбредет.
Второго жука-радиоблизнеца он подживил к видику, видик зарядил парой кристаллов и запитал от батареи, но оставил в режиме полудремы. Проверил сигнал на приборе, который принес капитан-особист, — новый растр на мониторе раскрылся сразу, но он тоже был еще пустым. На коммутатор просто еще не передали картинку с оконечных датчиков.
 
Как только штабистам передадут картинку, она появится и на мониторе в лаборатории. Прибор передаст ее жуку-передатчику, тот — жуку-приемнику, а с приемника картинка тут же начнет писаться на видик. А видик останется у Арчи в кармане; в крайнем случае — под соседним кустом. Просто… и запись под рукой. Когда (и если) фокус Арчи отследят, кристаллы все равно останутся. А сидеть у лаборатории он, если честно, не собирался.
Данильчуку Арчи явился пред ясны очи спустя полчаса и вид при этом имел совершенно ангельский.
— Все сделал? — тихо поинтересовался лейтенант.
— Все. И как пойдет сигнал, монитор лучше вообще отключить. От греха. Лучше никому это не видеть. Да и сигнал у штабистов не так искажаться будет.
— Писать будешь? — догадался лейтенант.
— Да.
— Значит, — констатировал тот, — сидеть тут ты не намерен…
Арчи промолчал.
— Пойдем, — сказал лейтенант-бульдог и ловко поднырнул под сетку.
С ростом Арчи проделать то же самое оказалось вовсе не трудно, но сетку пришлось все же придержать рукой. Лейтенант присел у экипажа, словно собирался подлезть под него. Потом откинул какой-то зажим…
И вытащил из-под экипажа мопед-малютку. Одноглазенький, не слишком скоростной, но зато компактный и трудолюбивый, как муравьишка, селектоид. Такой и по тайге пройдет, и даже по болоту, если не совсем топь.
В самом деле — не пешком же Арчи тащиться к передовым позициям погранцов? К волчьему логову?
— А документов заодно никаких нет? — Арчи готов был поверить и в такое чудо. — Чтоб часовые только честь отдавали?
— Документов нет, но жетон вестового особист наш обещал достать. Стемнеет — стартуй. Операция начнется ночью. А пока район оцепили и осторожненько прочесывают окрестности.
Арчи сдержанно кивнул.
— За деревом приглядывайте, — попросил он лейтенанта. — Чтоб никакая сука паутинку не сорвала.
Лейтенант кивнул с самым серьезным видом.
— Эта ваша плотина — она что, не охраняется? — подозрительно спросил один из помощников Расмуса, кажется, Лоренцо.
— Только с берегов, — сказал Сулим.
Сулим был все еще недовольным: шеф спрятал в рукав подобного туза без его ведома, а значит, он Сулиму не доверял. Это было очень неприятно. Внешне Сулим, конечно же, ничего не показал. Да и Варга уже не раз доказывал, что его решения в конечном итоге всегда оказываются безошибочно верными. Раз не открылся своему верховному разведчику и охраннику, выходит, есть в этом некий неявный резон.
— Какой смысл охранять плотину на воде? Туда все равно невозможно пробраться, — сухо пояснил Сулим.
Они глядели на обмелевшую Ангару. Чуть выше по течению, перегородив всю реку, вздымалось на семидесятиметровую высоту роговое тело плотины. Оно тускло поблескивало в лучах закатного солнца, а через верхнюю кромку валился серебристый водопад, валился прямо в пенную круговерть, в кипящий котел у подножия плотины, и мерный гул падающей воды глушил все звуки в округе, даже надрывное пение истребителей, что звеньями носились в вечернем небе.
Сулим взглянул ввысь.
— Ишь, разлетались, — проворчал он.
Лоренцо лениво взглянул на небо.
— Гробы, — сказал он, презрительно опуская нижнюю губу. — Я бы в такой ни за что не сел.
— Этот гроб, между прочим, — заметил Сулим с обидой в голосе, — в состоянии выжечь сотню гектаров тайги. Со всеми, кто в тайге прячется.
Лоренцо с иронией поглядел на него.
— Надо же, — хмыкнул волк. — А говорили, что у вас нет средств массового поражения. В газетах клялись, с трибун и телеэкранов… Убивать вы, может, и разучились, господа потомки. Зато научились лгать. Так научились, что вас снова можно зауважать.