Волчья натура. Зверь в каждом из нас

Генрих хотел доложить о прибытии и сейчас как раз соображал: кому и как при этом отрекомендоваться.
— Привет, Генрих, — поздоровался с ним еще один сибиряк из свиты Золотых. — Тут руководство затеяло кое-что, поэтому твоего шефа здесь нет, занят он. Это — Виталий Лутченко и Иван Шабанеев, россияне. Садись.
Генрих кивнул и сел. Чеботарева он запомнил, еще когда по приказу начальства сдавался сибирякам в Алзамае, а имена российских коллег — с прошлых совместных инструктажей.
— На, прочти, — ему подали распечатку на фирменном бланке европейской разведки.
Генрих взял невесомый лист пластика.
 
«Агенту Штраубе. Настоящим приказываю поступить в распоряжение сотрудника сибирской разведки капитана Чеботарева.
 
Майор Шольц».
 
И подпись, которую ни с чем не спутаешь. Генрих по привычке внимательно изучил финальную завитушку и нашел, что она вполне соответствует сегодняшнему дню недели.
— Прочел?
Генрих кивнул.
— Давай.
Чеботарев требовательно протянул руку, взял приказ и на глазах Генриха спровадил его в селектоид-лапшерезку. Пару секунд, и лист пластика обратился в труху, которая через полчаса исчезнет, переваренная селектоидом без малейшего остатка.
Чеботарев перетасовал какие-то документы на экране рабочего терминала и начал:
— Тебя засылают за линию противостояния. Предыстория задания: по резервному телефону российской разведки позвонил некто Ахтамали Бахва, житель Верхнего Багира. Он продиктовал якобы найденную им в собственном доме записку, написанную предположительно основным агентом альянса Шерифом. Цель задания: отыскать Ахтамали Бахва и выяснить все возможные подробности обнаружения записки; саму записку изъять. Затем на основании полученных данных попытаться установить местонахождение Шерифа и, если удастся, связаться с ним. В случае успешного выполнения этой части задания — подробно проинструктировать Шерифа относительно перехода линии противостояния и передать ему всю полученную селекту… э-э-э… точнее, аппаратуру. Самому лечь на дно и тихонько дождаться, пока силы альянса на займут местность, после чего назвать пароль первому же патрулю и следовать, куда укажет начальник патруля. Все.
Генрих, не дожидаясь намека, повторил.
— Отлично, — удовлетворенно не то крякнул, не то смешно тявкнул Чеботарев. — В Верхнем Багире нет нумерации домов и названий улиц. Жители друг друга все знают. Поэтому ориентируйся на месте, легенду себе придумаешь сам по обстановке. Вот это Ахтамали Бахва.
Сибиряк протянул высококачественную цветную фотографию; Генрих взглянул — Бахва этот оказался седоватым угрюмым овчаром-кавказом лет сорока; возможно — немного старше.
— Это — Шериф. — Чеботарев подал очередную фотографию.
На ней был изображен спокойный и невозмутимый ньюфаундленд.
Следующие минут пять Генриху крутили короткие видеоролики, все изображавшие Шерифа. Генрих фиксировал походку, манеру жестикулировать, мелкие подробности — чтобы быть уверенным, что узнает Шерифа, даже если увидит его издали со спины.
— Ну и гвоздь программы. — Чеботарев продемонстрировал Генриху плоскую сероватую коробочку, похожую на плейер. Ряд кнопок-полусенсоров только усиливал сходство. От коробочки свисали два усика с присосками на конце. — Гляди внимательно.
Чеботарев задрал рубашку, выпростал усики, прилепив их к телу, а «плейер» прикрепил к поясу специальным зажимом-прищепкой.
— Вот это — индикатор готовности. Ждем… Вот.
Индикатор налился зеленым.
— Все, прибор готов к работе. Жмешь вот сюда. Жми. И любуйся.
Генрих нажал и принялся любоваться.
Любоваться было на что: по корпусу Чеботарева, прямо поверх одежды вдруг забегали тусклые искорки, постепенно увеличиваясь в числе, сливаясь в полосы, извивающиеся как змеи. Скоро искорки целиком поглотили его, постепенно теряя цвет, становясь прозрачными. Еще несколько мгновений, и Чеботарев растворился, стал невидимым; остался лишь слабый, едва различимый в отраженном свете намек на его фигуру, которую можно было теперь рассмотреть, только до рези напрягая глаза.
 
Генрих догадался почти сразу.
— Волчий камуфляж? — спросил он.
— Он самый, — ответил невидимый Чеботарев.
Видимо, он задрал рубашку, потому что голый бок с присоской, часть пояса брюк и «плейер» стали на миг видны, но тут же подернулись теми же искрами и стали исчезать; было видно, как на полупрозрачном «плейере» слегка утопла одна из кнопок. И тут же все повторилось в обратном порядке. Словно ненастроенный телевизор постепенно подстроили под один из каналов вешания. Проступило изображение, искры исчезли. Под искрами обнаружился целый и невредимый Чеботарев.
— Пойдешь прямо через линию, — пояснил он, отлепляя присоски и снимая прибор с пояса. — Доберешься до Ашгабата, а лучше — сразу до Багира. Там можно пройти, если сразу через трассу проскочить. За линией постарайся отключить прибор, мы не знаем, как долго работает батарея. На пару часов ее хватит, а потом — кто знает? Шерифу нужно оставить максимум заряда.
Генрих понимающе кивнул.
— На, прослушай запись разговора с этим Бахвой. — На этот раз Генриху протянули настоящий плейер, с наушниками-бусинами.
Генрих прослушал.
— Оружие выберешь себе сам. Прикладник, конечно, тебе не понадобится, а вот что-нибудь портативное — арсенал к твоим услугам. Сейчас… — Чеботарев поглядел на часы, — тебе подадут обед. Контрольные четверть часа, и все, начинаем. Давай вопросы, если есть.
— Как мне представиться Шерифу?
— Пароли будут в общем пакете. А представишься как агент альянса, явившийся по его душу. Не беспокойся, по паролю Шериф все и так поймет.
— А если я его не найду?
— Тогда просто сдашься нашему патрулю.
— Все время, пока не подавят сопротивление, мне надлежит заниматься поисками?
— Да. Шериф нам всем, как ты прекрасно понимаешь, очень нужен.
— Понял, вопросов нет. Я хотел бы посмотреть подробную карту местности.
— Ваня. — Чеботарев обернулся к одному из россиян — к Шабанееву. Тот поманил Генриха пальцем.
Перед Шабанеевым на экране переносного терминала развернулась карта. Шабанеев умело елозил пальцем по тачпеду-манипулятору.
— Гляди. Это Ашгабат, мы сейчас находимся вот здесь. Линия на данный час проходит приблизительно вот так. Тебе удобнее пересечь ее вот тут, между Небит-Дагским шоссе и грузовым двором ашгабатской ральсовки. От границы города совсем недалеко до поворота на Багир, вот, гляди, шоссе, потом улица Гёроглы, вот этот перекресток — улица Сатпаева. На повороте скорее всего будет указатель не «Багир», а «Бикрава». Ориентиры по трассе: Бикрава, конезавод «Ахалтеке», Янбаш и, собственно, Багир. В принципе есть еще один путь, со стороны Фирюзинской трассы, но она по ту сторону Небит-Дагского шоссе, а Небит-Дагское шоссе почему-то держат плотнее остальных направлений. Через пару часов стрельба поднимется, так что лучше первый вариант. Теперь сам Багир… Их два — Верхний и Нижний, но разделение достаточно условно, так что можно считать это одним населенным пунктом. Вот центр: универмаг, почта, остановка биобуса; Ахтамали Бахва живет примерно вот тут. Насколько нам удалось установить, вот в этом доме…
Генрих впитывал информацию, изредка кивал, впечатывал в память схемы и фотоснимки. Откровенно говоря, это ему нравилось заметно больше, нежели садить из пулевика по позициям противника. Прижимаясь плечом к опоре «Мамонта».
Минут через десять принесли обед.
Демонстрируя пресловутую немецкую невозмутимость, Генрих расправился с миской солянки, с отбивной и каким-то маловразумительным десертом. Его никто не трогал и над душой не стоял; даже стол, за который его посадили, никто не стал занимать, хотя терминал напротив Генриха продолжал потрескивать, а значит, работал. Экрана Генрих, конечно же, не видел. Чеботарев и Лутченко все время с кем-то разговаривали по мобильникам, то по очереди, то разом, и тогда каждый зажимал свободное ухо ладонью и отходил в сторону.