Исход неясен (Гарри Поттер – Женская Версия) (СИ)

— Покажешь что-нибудь кроме портретов?
— Покажу, — кивнула она, — но не здесь. Пойдем!
Они вышли из кабинета, прошли по коридору до лестницы, спустились на три этажа вниз, перешли через холл в другой коридор, чтобы добраться до еще одной лестницы, и уже по ней спустились на два высоких этажа вниз.
— Это тренировочный зал, — объяснила Анна, когда они вошли под высокие своды просторного и абсолютно пустого помещения.
На самом деле, зал не был пуст, в зачарованных нишах и пространственных карманах находились разнообразные мишени и манекены. Все, к слову сказать, купленные у маглов. Что поделать, если маглы напридумывали для стрелков и бойцов-рукопашников уйму всяких приспособлений, а маги ничего, кроме бревнышек и соломенных человечков так до сих пор и не сподобились изобрести что-нибудь путное!
— Начнем с обычных мишеней, — сказала она, вызывая взмахом палочки стальную мишень «Силуэт». — В такую стрелял, когда-нибудь?
— Стрелял из пистолета с двадцати пяти метров, — подтвердил ее догадку Чарльз. — Но не в стальную.
— Ну а мне нужна стальная, — пояснила Анна. — Сейчас увидишь, почему.
Она взбросила руку с палочкой и почти мгновенно послала в мишень черную стрелу. Воздух вздрогнул, а испаряющаяся в полете стрела, — она, словно бы, курилась тьмой, — ударила в мишень в районе груди и пробила ее насквозь.
— Это Arrow Shooting Spell[6], - объяснила Анна. — Шрам под левой грудью как раз от такой. Это, в принципе, смертельно, но я успела поставить щит. Очень серьезный щит, и все-таки она меня достала. Насквозь не пробила, но было очень больно. Правда, крови не было. Черный огонь прижигает раны, как и любой другой. Впрочем, это темное проклятие, и некроз[7] тканей обеспечен. У меня с собой были кое-какие зелья… Одно на рану, второе — одним глотком, третье — вдогон. Поэтому из боя не вышла, хотя и потеряла секунд двадцать… Фрэнк Лонгботтом меня прикрыл, так что я успела обработать рану и принять обезболивающее и тонизирующее.
— Ты потрясающая женщина! — только и сказал Чарльз, выслушав ее рассказ, в котором было больше недомолвок, чем объективных фактов.
— Есть такое! — ухмыльнулась Анна и, выбросив руку чуть вперед, бормотнула скороговоркой «Секо».
Вырвавшийся из палочки луч полоснул по мишени наискось, оставив на металле глубокий след.
— Это Секо — рассекающее проклятие, — пояснила, опустив палочку. — Шрам на правом боку именно от него. Больно, но не смертельно. Хотя крови было много, но на том этапе боя я даже остановиться не могла. Потом уже, увидев, что я вся в крови, меня прикрыла Алиса — жена Фрэнка. Дала мне время, чтобы остановить кровотечение, заморозить рану и принять Кроветворное и Стимулятор. У меня же еще было ранение в правое бедро, и тоже кровило, и болело. Сошлась по дурости в рукопашной с одной сукой, а она меня ударила зачарованным гоблинским кинжалом… Чары были темными, так что и больно, и шрам остался, но ей я со зла голову нахрен свернула. Покойную, как сейчас помню, звали Мишель О’Гара по кличке Скорпио. Та еще ирландская сука!
«Так, стоп!» — опомнилась она, когда поняла, что воспоминания зажигают в ней то самое темное пламя, которым запугивает обывателей Дамблдор.
— Это было лишнее, — сказала вслух. — Извини. Мы берсеркеры легко заводимся, останавливаться потом куда тяжелее.
— Ты можешь не извиняться, — остановил ее Чес. — Все нормально. И спасибо за демонстрацию. Я все понял. Еще один вопрос, если разрешишь.
— Спрашивай!
— Если бы ты вышла за меня, это бы скверно отразилось на твоих детях?
— В принципе, да, — согласилась Анна. — Но это меньшая из проблем. Есть и другие. Мне по разным причинам важно сохранять свою фамилию. Анну Бересфорд никто не знает. У этого имени нет веса в волшебном сообществе, а вот Анна Энгельёэн известна многим, и это говорящее имя. И здесь, в Англии, и там, за каналом[8]. У меня есть история, семейная и личная, есть репутация, и люди знают, чего от меня ожидать.
— Значит, все-таки нет? — прямо спросил Чарльз.
 
— Значит, давай подождем хотя бы полгода-год, — предложила Анна. — Если ты не против, конечно.
— Ну, что не сделаешь для любимой женщины, — притворно вздохнул мужчина. — Будем ждать…
Эпизод 2 : Поместье «Oak Grove», 15 июня 1992 года
Удивительное дело, как у некоторых людей меняется со временем взгляд на мир и на себя в этом мире, на добро и зло, и прочую этику с эстетикой. Была она когда-то вполне законопослушным гражданином. В Союзе при коммунистах, в России при капиталистах и далее везде: в Германии, во Франции и, наконец, в Англии, где, похоже, вся ее правильность разом и закончилась. Но не в той жизни, где она была историком-медиевистом, а в этой, нынешней, где она молода и красива, и наделена способностью к магии. В этом варианте бытия, если не строить иллюзии и не притворятся кем-то, кем не являешься, Анна оба раза родилась темной волшебницей. Можно сказать, настоящая ведьма, если использовать правильную терминологию. Жесткая, порой жестокая, — чего уж там, — но при том отнюдь не чудовище, а нормальная женщина и хороший человек. Как все это в ней уживалось, другой вопрос, но жестокая и безжалостная к одним, — например, к ныне покойному Вигго Фаусбёллю, — она была добра и щедра к другим. Такая вот сложная натура и неоднозначная личность.
«А кто же я здесь и сейчас?» — спросила она себя, переступая порог особняка Лонгботтомов.
В последнее время, она задавала себе этот вопрос не раз и не два. И более того, временами он приобретал для нее настоящую экзистенциальную[9] ценность. Однако здесь и сейчас, в этом доме и для этой семьи она была одновременно ангелом карающим и ангелом, несущим добрую весть. Кому-то другом, кому-то спасителем, а кому-то мытарем, взимающим долги. Раз уж взялась, она хотела помочь своим старым друзьям Фрэнку и Алисе, но теперь, когда Августа продемонстрировала свою ненадежность, бесплатного обеда уже не будет, а будет выставлена цена, соразмерная оказываемой услуге. А с Фрэнком и Алисой она уж как-нибудь потом объяснится, лишь бы было, с кем говорить.
— Здравствуйте, Августа! — поздоровалась она, входя в холл. — Извините, что без приглашения, но я здесь вместо господина Посредника. Он, видите ли, не придет, так что дальнейшее только между вами и мной.
— Не могу сказать, что понимаю вас, Анна, — нахмурилась леди Лонгботтом. — Но, раз пришли, проходите. Впрочем, вопрос остается, почему вы?
— Сейчас поймете. — Анна больше не собиралась играть в дипломатию, и говорить предполагала только по делу и исключительно по существу вопроса. — Вы не передумали, Августа?
— Нет, не передумала, — нахмурилась леди Лонгботтом, сообразившая, небось, куда ветер дует. — Но вы сказали…
— Я сказала, что посредник не придет, — разъяснила Анна свою позицию, — но при этом ничего не сказала о том, что планы меняются кардинально. Итак, вы готовы к путешествию? Собрались? Можете отправиться прямо сейчас?
— Сейчас? — смутилась женщина. — Но…
— Вы ведь договаривались с господином Посредником именно об этом, — напомнила Анна. — Сегодня, сейчас.
— Да, да! — поспешила заверить ее Августа. — Я готова. Мы готовы.
— Хорошо. — Анну это устраивало, им с Августой предстоял разговор, не предназначенный для чужих ушей, а значит, решив между собой, что случится дальше, они должны будут сразу же отбыть к месту назначения. Чтобы не было соблазна сбегать по-быстрому к Альбусу Дамблдору и добросердечно настучать на того, кто оказывает тебе благодеяние.
«Вполне в духе борцов за всеобщее благо, не так ли?» — усмехнулась она мысленно.
— Тогда, сразу к делу, — сказала Анна вслух. — Вашими стараниями, Августа, ситуация изменилась настолько, что я должна поставить вам еще одно условие.
— Я извинилась…
— Я приняла ваше извинение, но теперь вынуждена быть куда более осмотрительной…
— Я не… — попыталась объясниться Августа, но Анна ей не позволила.