Исход неясен (Гарри Поттер – Женская Версия) (СИ)

«Черт! Черт! Черт! Придется теперь жить в магловском Лондоне! Хотя бы иногда… Уверена, там должен быть проход из одного дома в другой. Иначе зачем огород городить?»
— Еще кое-что, — вспомнила Анна. — Надо, чтобы в доме было телевидение. Антенна, кабели… Наймите кого-нибудь, пусть разбирается. И по комнатам, нужны две детские для девочек. Пока в общем плане. То есть, самое необходимое. Дизайном я потом займусь сама. И еще три комнаты для учителей и нашего семейного целителя. С нами приедут два учителя, мужчина и женщина, им тоже нужны комнаты.
— Не слишком много заданий? — спросила через мгновение, сообразив, сколько всего навесила на бедного парня.
— Все в порядке, — заверил ее Захария. — Вы нанимали меня именно для этого. А теперь, если позволите, кое-что от Мойры. Вы просили вас не беспокоить…
Так и было. Первое время она просто не могла, потом было не до этого, а еще потом она просто забыла.
— Слушаю вас!
— Собралась довольно обширная корреспонденция, и некоторые письма, по мнению Мойры, требуют ответа. Кроме того, приближается начало осенней Сессии Визенгамота, а это означает, что на ваше имя пришли документы и письма из секретариата и от некоторых членов Визенгамота. И Кроме того, на двадцать третье августа назначена встреча попечительского совета Хогвартса.
— Я в нем состою?
— По праву рождения, как леди Роули.
— Вот черт!
Членство в попечительском совете означало необходимость участвовать в заседании, а значит, от встречи с Дамблдором будет уже не отвертеться. И это, не говоря уже о том, что Шармбатон теперь отменяется. Девчонок придется отправлять в Хогвартс. Хорошо еще, что она сообразила выправить Изабо подлинные магловские документы, а в реестр шведских волшебников девочку вписали просто «по личной просьбе графини» и за небольшую мзду. Так что, Изабо легализована, и девчонки действительно смогут поехать в Хог.
Она думала именно так, во множественном числе: девчонки, потому что не могла смириться с мыслью, что не найдет Лизу. Найдет! Всех на уши поставит, но найдет. Должна найти!
В общем, после разговора с Захарией вся компания начала готовиться к переезду. А компания, стараниями фон Шуха успела несколько разрастись. Во-первых, в доме появилась моложавая, но отнюдь не молодая женщина: Ида Хедевига Марсвин. Госпожа Марсвин была не слишком сильной, — на самом деле, довольно слабой, — но хорошо воспитанной и неплохо образованной волшебницей из приличной семьи. Датский дворянский род, если что, но род обедневший и уже почти угасший. В доме же Анны она будет исполнять роль учительницы этикета и истории волшебного мира, а также будет при девочках кем-то вроде «дуэньи». Она более или менее знакома с магловским миром и сможет сопровождать Изабо и Лизу в обоих мирах, где в одиночку им появляться еще рано.
Кроме госпожи Марсвин к компании примкнул отставной офицер нидерландского Аврората Виллем Хофт. Он будет заниматься с девочками боевой и физической подготовкой, чарами и элементами боевой магии, а также охранять их в качестве телохранителя.
Ну, и наконец, третье новое лицо, чтобы в доме не было слишком тихо: юная выпускница курса колдомедицины в Вене Малин Левенстад или, более официально, Эва Малин София Левенстад. Эта довольно приятная в общении шведка происходила из обеспеченной семьи и не стремилась приступить к работе тотчас после окончания учебы. Малин хотела попутешествовать, посмотреть мир и пожить в свое удовольствие. Возможность сопровождать в поездке графиню Готска-Энгельёэн показалась ей хорошей идеей, тем более, что профессор Бернштайн попросил ее следить за здоровьем, как самой графини, так и ее дочери. Какая-никакая, а практика.
***
В Лондон прилетели из Стокгольма на частном самолете. Всей компанией, разумеется, иначе не стоило и огород городить. Летели относительно недолго и заскучать не успели. А там уже лимузин к трапу, — Захария расстарался, — и наконец они дома. Особнячок Анне понравился. Небольшой, но удобный, — спален как раз хватило на всех, считая не найденную пока еще Лизу, — и расположен дом был просто замечательно. В общем, Анна осталась довольна. Вселилась, отправила Изабо с Малин прогуляться по городу, подсказав, как попасть в Косой переулок, а сама засела за бумаги, — их, считая письма, скопилось за это время ну очень много, — а также за составление «основной повестки дня» и графика работы на следующие две недели. Дел было много, но сами они себя не сделают, и значит, придется постараться.
 
«Итак, сегодня воскресенье, — рассуждала она, зависнув над ежедневником, — а понедельник, как известно, день тяжелый, потому что что? Правильно, с утра устрою посиделки со моими секретарями. Макинтайры — ребята, вроде бы, хорошие, но это на расстоянии, а как вблизи?»
Итак, на понедельник у нее было запланировано всего два дела. Встреча с секретарями, которая вряд ли окажется короткой, — слишком много накопилось вопросов разной степени срочности, — а затем посещение Гринготтса. И это тоже не игрушки. Если исходить из опыта, приобретенного в Гномьем банке, дел в Гринготтсе может оказаться ничуть не меньше. Вечером же, имеет смысл прошвырнуться по «злачным местам» Лондона, для чего ей нужна Адара. И поскольку, телефон у Блэков отсутствует, придется посылать сову, а значит, буквально сейчас тащиться в Косой переулок…
«О! А эльфы-то на что? Но тогда…»
Анна оторвалась от работы и пошла искать проход в свой волшебный особняк. Переход нашелся лишь через сорок минут. Кто же знал, что невидимая для маглов дверь находится прямо в ее спальне, в задней стенке шкафа-купе. Найдя дверь, Анна прошла на другую сторону, тепло поздоровалась с высыпавшими ей навстречу эльфами, — она успела по ним соскучиться, — попросила сварить ей кофе и принести вместе с сигаретами к ней в кабинет. И вот странная вещь, еще совсем недавно все это казалось ей чужим, — ведь чужим, на самом деле, и было, — но не сейчас. Сейчас она, словно, вернулась домой, и кабинет встретил ее прежним рабочим уютом, бумагами и пергаментами на столе и книгами в шкафах.
Анна села за стол, пододвинула к себе четвертушку пергамента и, обмакнув перо в чернила, написала:
«Здравствуй, Звезда! Я сегодня вернулась из-за границы. Не хочешь ли вечером увидеться? Твоя А».
Перечитала, усмехнулась и, пододвинув к себе следующую четвертушку, написала еще одно письмо-записку:
«Привет! Я вернулась. Когда встретимся?»
— Неплохо! — констатировала вслух. — И оперативно! Но где два, пусть будет три.
Первое письмо предназначалось Адаре Блэк, второе — Лили, ну а третье — Мэри Макдональд:
«Привет, Мэри! Спасибо за твоего кузена и его жену, они замечательные! Теперь, что касается почерка. Месяц назад мои обстоятельства были таковы, что я не спешила афишировать свое возвращение. Нынче все по-другому. Хочу с тобой встретиться. Может быть, согласишься прийти ко мне в гости? Можно с мужем, ведь ты наверняка давно замужем. В общем, как решишь, так и сделаем. Твоя Анника».
Отослав письма с одним из домашних эльфов, Анна просмотрела почту, которая пришла, минуя секретарей, прямо к ней домой. Ничего интересного, впрочем, она там не нашла, кроме, может быть, одного письма. Как ни странно, ей написала сама Амелия Боунс. Амелия училась на три курса старше Анны, но в свое время они в Хогвартсе пару раз пересекались. А вот ее покойного брата Анна знала много лучше, но там все было связано с войной, на войне и закончилось. Воевала ли Амелия, Анна не помнила, а, может быть, и не знала, но сейчас, несмотря на молодость, та занимала весьма серьезный пост директора Департамента Магического Правопорядка. Однако встретиться с Анной хотела, как частное лицо, то есть, вопрос к служебным обязанностям Амелии отношения, вроде бы, не имел. Обдумав этот момент, Анна решила, что такими знакомствами, в любом случае, не пренебрегают, и, быстро написав ответное письмо, отправила его с Берси на почту. Но, если бы она знала, о чем пойдет речь, бросила бы все дела и сама рванула в ДМП. Однако, предвидение не входило в число ее талантов, и поэтому она продолжила заниматься почтой, пока не выудила очередной перл из кучи говна. Уже в самом конце, когда все было разобрано «по полочкам», она наткнулась на пригласительную открытку. Беллатриса Блэк имела честь пригласить Анну Энгельёэн на день рождения своей дочери. К открытке прилагалась записка: