Исход неясен (Гарри Поттер – Женская Версия) (СИ)

«Было… — согласилась Анна. — Опасно… Кто бы спорил, а делать-то было что?»
И в самом деле, не было ведь другого выхода. И девочку было жалко, и праздновать труса не хотелось, поскольку дело задевало и ее гордость, и ее чувства, не говоря уже о том, что являлось настоящим вызовом ее таланту.
«Талант не пропьешь! — Гордясь собой любимой, ухмыльнулась мысленно Анна. — А в результате, я жива и девочка выдержала. И что теперь? А ничего! Ограничители мы сняли, и спрятали Гарриет Поттер так, что фиг теперь кто ее найдет!»
Оставалась, правда, проблема с психикой Изабо. Иди знай, как на нее подействует память о том, что она перерезала горло тому мужику…
— Я взял на себя смелость, — продолжил между тем профессор Бернштайн, — дать Изабо сразу после окончания ритуала один эликсир… Пришлось принимать решение в состоянии цейтнота… Вы были без сознания, а время уходило…
— Что вы ей дали?
— Пять капель «Забвения». Это как раз последние три часа волшбы.
— Значит, жертвоприношения она не запомнит?
— Уже не помнит, — кивнул профессор.
— Так это же замечательно! — Восхитилась Анна. — Какой вы умница, господин профессор!
— Я всего лишь целитель, Миледи, — улыбнулся мужчина. — И я искренно рад, что мы с вами мыслим одинаково. Незачем девочке помнить такое. Но должен вам сказать… Больше-то, все равно некому! Эта магия… Она потрясающая. Опасная, темная, пугающая… Но предать забвению такую силу? Это больше, чем преступление: это ошибка!
— Скажите это Дамблдору или президиуму МКМ! — горько усмехнулась в ответ Анна. — Теперь только так. В тайне, в надежном месте и под клятвой. Других возможностей нам не оставили.
— Да, — кивнула профессор. — Именно так. Принять закон непросто, но отменить его, вообще, невозможно. Так устроен наш мир.
Анна пробыла в постели еще пять дней. Выйти из комы оказалось недостаточно. Надо было прийти в себя. Восстановить силы. Избавиться от слабости и вернуть себе магический потенциал.
— Не торопитесь! — ответила на ее сетования профессор Бернштайн, заглянувший в замок, чтобы проведать свою необычную пациентку. — Всему свое время. Знаете, как говорят? Даже девять беременных женщин за месяц не родят…
Разумеется, она все понимала. Однако чувствовать свою немощность было выше ее сил. И единственным утешением являлось то, что девочка не потеряла магию и даже восстановилась всего за три дня. Изабо приходила к ней в спальню каждый день и оставалась с Анной столько времени, сколько позволят. Чаще всего, сидела у окна за столиком и читала какую-нибудь книжку. В замке была отличная библиотека, и там на полках можно было найти много всего интересного, например, книжки о магии для самых маленьких.
— Что ты делаешь? — спросила Анна девочку однажды утром.
— Колдую!
Она, и в самом деле, выводила указательным пальчиком ту вязь, которая, будь это волшебная палочка, могла оказаться связкой из трех заклинаний.
— Помнишь, что надо сказать? — уточнила Анна.
— Да! — кивнула Изабо и тут же протараторила все заклинания разом. Произношение у нее, кончено, было варварское, но факт оставался фактом, она запомнила и движения палочкой, и словесные формулы.
— Покажи-ка, — попросила ее тогда Анна, — откуда это?
— Отсюда! — И девочка принесла ей в кровать учебник заклинаний, выпущенный в свет в Лондоне в 1867 году: «Мои первые три дюжины заклинаний».
Анна по понятным причинам эту книжку не помнила, но, пролистав ее сейчас, поняла, что «это самое то».
— Токи! — позвала она домовика.
— Токи к вашим услугам, хозяйка Анна!
— Спасибо, Токи! — улыбнулась она домовому мужичку. — В библиотеке должна быть книжка с транскрипциями[2] латинского и древнескандинавского. Можешь найти?
— Токи найдет! — И домовик аппарировал.
— Что такое транскрипция? — сразу же заинтересовалась Изабо.
— О, это чудная вещь! — улыбнулась ей Анна. — В книгах полно разных заклинаний. Большая часть записана на латинском языке, но иногда еще и на других древних языках. Например, на нашем родном — древнескандинавском. Ведь Энгельёэн — норманны, а норманны говорили на древнескандинавском. Итак, есть заклинания, записанные на разных языках, но, чтобы колдовать, заклинания нужно произносить вслух. Что же делать?
 
— Учить языки?
— Отличная идея, — похвалила Анна девочку. — Приедем в Лондон, начнешь учить французский и латынь. Но что делать тем, кто не знает этих языков. Учить долго и не всегда возможно, а колдовать надо прямо сейчас.
— Я нашел эту книгу, госпожа! — Возник в комнате домовик-ниссе.
— О! Молодец какой! Спасибо, Токи!
Анна взяла у домовика тонкую порядком истрепавшуюся книжку в простеньком переплете и открыла на первой странице,
— Смотри, Изабо! — позвала она девочку. — Видишь, здесь есть таблица. В этом столбце перечислены буквы латинского алфавита и некоторые важные для произношения сочетания букв. А в этом столбце им соответствуют особые знаки, которые передают звучание. То есть, какой звук или какие звуки надо произнести, если перед тобой эта буква. Ну, а в третьем столбце показано, как бы мы записали это звучание по-английски и по-французски. Понимаешь?
— Да, кажется… — Изабо явно не была уверена.
— В конце книги, — перелистнула Анна страницы, — находится таблица знаков, которыми мы пользуемся, чтобы обозначить звучание. Ты можешь выучить ее наизусть и тогда сможешь правильно произносить заклинания. Теперь понятно?
— Да, — кивнула девочка. — Спасибо, Анна, я поняла.
— Что ж, теперь тебе есть чем заняться.
И девочка занялась. Через два дня она уже свободно читала вслух латинские заклинания, а еще через два дня и древнескандинавские. Получалось неплохо, и значит настала пора сделать кое-что еще.
В первый же день, когда ей удалось наконец покинуть постель, Анна взяла Изабо и пошла с ней в подземное хранилище.
— Ого! — только и смогла сказать Изабо, увидев эту «пещеру Али Бабы».
— Это хранилище Рода, — объяснила Анна. — Здесь мы храним все то, что нельзя показывать чужим. Но нам сегодня нужны здесь всего лишь несколько вещей.
В глубине хранилища находился шкаф с редкими и, большей частью, по-настоящему древними артефактами. Про него и про то, какие собраны в нем артефакты, Анна «вспомнила» во время проведения третьего ритуала. То ли боль «освежила» память, то ли магическая встряска так подействовала, но Анна действительно «вспомнила» кое-что из того, чего помнить никак не могла. Но сейчас ее интересовали только шкаф и один конкретный артефакт в нем — «Компас Одина[3]». Артефакт был, и в самом деле, похож на какой-нибудь древнеримский прибор или раннесредневековые часы. Это был бронзовый круг диаметром двенадцать сантиметров. По краю его были выгравированы риски, надписанные на древнескандинавском. Одна риска — одно, максимум, два слова. А в центре диска на тонкой оси была закреплена стрелка. Если присмотреться, можно увидеть, что на ободе диска, соответствуя рискам на «циферблате», вставлены крошечные драгоценные камни. Множество разных драгоценных и полудрагоценных камешков, и на каждом выгравированы одна или несколько древнескандинавских рун. А вот на стрелку надет наконечник, выточенный из изумруда, и на нем, если посмотреть в лупу или через магическое «Око», можно рассмотреть длинную цепочку таких рун.
— Это «Компас Одина», — объяснила Анна, вынимая артефакт из шкафа. — Он показывает относительную силу волшебника. Видишь, я беру его в руки, и стрелка начинает двигаться справа-налево.
Стрелка двигалась медленно, что называется, черепашьим шагом, а они с Изабо напряженно следили за ней. Одну разбирало любопытство, другая — сама Анна — хотела увидеть так ли она сильна сейчас, как была когда-то. Она же не просто так вспомнила про артефакт, а в связке с измерением ее собственной силы. И сейчас она боялась, что уже не достигнет семнадцатой отметки, и в честь нее не вспыхнет темно-синий аметист. Однако произошло нечто иное, стрелка достигла семнадцатой риски и продолжила движение, остановившись только у двадцать первой отметки и даже попыталась двинуться дальше, но не смогла, и тогда вспыхнул зеленым светом крошечный изумруд.