Кайленд (ЛП)

— Это неважно, — сказал я, небрежно.
Она робко положила руку мне на плечо, и я вздрогнул от контакта, закрыв глаза на секунду, а затем открыл их. Я отстранился.
Она очень внимательно смотрела на меня.
— Там есть несколько рисунков на стене, — наконец сказала она и пожала плечами. — Правда они очень тусклые и, скорее всего, кто-то их недавно нарисовал, но кто знает. Может быть, там жила пещерная семья тысячи лет назад.
— Сотни тысяч.
— Что?
— Пещерные люди, они жили сотни тысяч лет назад, а не тысячи.
Она положила руки на бедра.
— Хорошо, как скажешь, профессор, — она изогнула одну нежную бровь, и я издал небольшой смешок.
— Пойдем, принцесса Тенли, нам лучше вернуться на дорогу, пока не стало слишком темно, — я старался придать голосу непринужденный тон.
Очевидно, Тенли заметила мое странное поведение, когда дело дошло до небольшой пещеры.
Солнце уже почти зашло, и сгустились сумерки, в темно-синем небе только появлялись первые звезды. Через несколько минут мы вернулись на дорогу и шли молча. Я снова почувствовал себя комфортно, и Тенли улыбнулась мне маленькой улыбкой, слегка наклонив голову в мою сторону.
Она поправила свой рюкзак, и книга выпала из дыры, той, которую она закрыла, насколько возможно, с помощью булавки. Гребаной булавки. Эта булавка наполнила меня гневом.
— Ой, — она наклонилась, чтобы поднять ее так же, как и я, и мы оба засмеялись, когда наши головы столкнулись.
— Не говори, что я тебя не предупреждал, — я взял книгу и поднял ее. — Ткач из Райвлоу?
Глаза Тенли встретились с моими, и она кивнула, взяв у меня книгу.
— Я много читаю, — сказала она, засовывая книгу в рюкзак и по какой-то причине смутившись. — В библиотеке Деннвилла нет большого выбора, поэтому я читаю по нескольку раз…
— Как эту?
Я кивнул головой в сторону рюкзака.
Мы снова начали идти.
— Да, я читала её раньше.
— О чем она?
Она помолчала, и я подумал, что она мне не ответит. Честно говоря, мне все равно не хотелось слышать про ткача. Она могла мне сказать все что угодно. То, что я хотел, это услышать ее голос, прорезающий холодный горный воздух, и мне бы понравились то, что она сказала. Она была другая. Она всегда удивляла меня тем, что выходило из её уст, и мне это нравилось. Мне это очень нравилось.
— Она о Сайласе Марнере, который…
Я остановился.
— Сайласе?
Тенли тоже остановилась, и с любопытством посмотрела на меня.
— Да, а что такое?
Я покачал головой, и мы оба снова пошли.
— Ничего. Так звали моего брата.
Тенли закусила губу и посмотрела на меня, сочувственным взглядом. Она, должно быть, знала, что мой брат был в шахте в тот день.
— Да, я помню это, — она улыбнулась. — Может быть, твоя мама читала эту книгу, и ей понравилось имя.
Я покачал головой.
— Моя мама не… не умеет читать.
— Ой, — она взглянула на меня, а затем помолчала. — Я знаю, что это случилось много лет назад, но… — она коснулась моей руки, и я слегка дернулся. Она отдернула руку. — Я очень сожалею о твоей потере, Кайленд.
— Спасибо, я это ценю, — сказал я, прочистив горло.
Мы шли в неловком молчании несколько минут, проходя мимо моего темного дома.
— Так что насчет этого Сайласа Марнера?
— Хм… ну, он жил в трущобах в Англии, и его лучший друг ложно обвинил его в краже, он был осужден, а девушка, с которой он был помолвлен, оставила его и вышла замуж за его лучшего друга.
— Иисус, звучит как настоящая сказка. Я рад, что ты нашла способ избежать суровости Деннвилла.
Легкий смех Тенли заставил мое сердце прыгать в груди, и я посмотрел на нее. Каким-то образом смех этой девушки наполнил меня какой-то гордостью. Это было плохо. Очень, очень плохо.
Мы подошли к трейлеру Тенли, и она остановилась, прислонившись к дереву рядом с дорогой.
— Ну, затем он покидает город и поселяется в маленькой деревушке недалеко от Райвлоу. Он вроде как отшельник, чувствуя, что спрятан, даже от Бога.
Я бессознательно наклонился, чтобы не пропустить ни слова. Она наклонила голову, глядя вдаль. Затем оглянулась на меня, и ее глаза расширились.
 
— Но одна зимняя ночь меняет всю его жизнь, когда…
— Тенли! — позвал кто-то выглядывая из трейлера, женщина с длинными коричневыми волосами того же цвета, что и у Тенли. — Там холодно, заходи.
— Ладно, мама, — отозвалась Тенли, прежде чем оглянуться на меня, с озабоченным выражением на лице.
Не помню, чтобы я часто видел маму Тенли. Она должно быть редко покидала трейлер.
— Я должна идти. Увидимся, Кайленд, — и с этими словами она повернулась и оставила меня стоять там, где я стоял.
Она забежала домой так быстро, что ее внезапное отсутствие потрясло меня и заставило чувствовать себя как-то потерянно. Я стоял, уставившись на ее трейлер несколько мгновений, прежде чем повернулся и направился домой, подгоняемый холодным ветром.
  
Глава 4
 
Худшая вещь о том, чтобы быть уволенной из магазина Расти, кроме очевидных проблем с потерянным доходом, унижением и возможным голодом, заключалась в том, что это было единственное место в Деннвилле, где можно было купить продукты. Обычно я преодолевала шесть миль пешком до Эвансли только из принципа, но сегодня дождь лил, как из ведра, и я просто не была к этому готова. Поэтому я спрятала свою гордость и вошла в магазин. Расти был мудаком, но он не собирался отказываться от моих денег. К счастью, его сестра Дасти стояла у стойки. Да, сестру Расти звали Дасти — генофонд в этой семье был явно чем-то особенным. Дасти увлеченно читала журнал, и даже не подняла глаза, когда я вошла. Я вздохнула с облегчением. Затем двинулась через магазин, бросая нужные вещи в мою корзину. В магазине не было выбора ни фруктов, ни овощей, ни свежих, ни даже большого выбора консервированных. У нас с Марло был небольшой огород, расположенный на дальней стороне нашего двора. Мы выращивали помидоры, зеленую фасоль, арбузы, картофель, и в летнее время в течение нескольких недель мы ели исключительно наш урожай. У большинства людей, живущих на горе, был, по крайней мере, небольшой сад, и иногда мы обменивали один выращиваемый продукт на другой. Это был хороший способ сэкономить деньги… и хороший способ избежать цинги, которую вы, скорее всего, получите, если будите есть еду исключительно от Расти.
В зимние месяцы обычно я ходила по снегу в Эвансли, по крайней мере, раз в неделю, чтобы запастись консервированными фруктами и овощами. Когда мы обогревали наш трейлер, мы не могли позволить себе свежие, поэтому в течение трех или четырех месяцев мы питались консервами. А потом, когда наступала весна, мы с Марло наблюдали за землей с чем-то близким к ликованию, когда выбивались первые побеги.
Вы должны были ценить маленькие вещи в жизни, когда большие дела заставляли вас забиться в угол и вынуждали сдаться.
— Эй, Дасти, — поприветствовала я, когда была готова расплатиться.
Она не узнала меня, все еще не смотря вверх, слепо хватая мои вещи, и набирая цену на кассе.
— Ну как жизнь? — спросила я, прислонившись бедрами к стойке.
Дасти наконец посмотрела на меня, на ее без эмоциональном лице было пустое выражение.
— Жизнь — отстой, — ответила она.
Я кивнула на журнал в её руке.
— Не для семейства Кардашьян.
Она прищурилась, лопнув жвачку во рту, прежде чем быстро взглянуть на журнал, а затем снова на меня.
 
— Хлоя и Кортни захватывают Хэмптон, — предложила она.
Я медленно кивнула, пробегая языком по передним зубам.
— Наверное, это здорово.
— Да, — сказала она. — Наверное.
Она ухмыльнулась, показывая мне полный рот гнилых зубов, обычно называемых в этих краях как «Рот Маунтин Дью». Затем, как бы доказывая мою правоту, она взяла наполовину пустую бутылку «Маутин Дью» и сделала большой глоток. Я изо всех сил старалась не вздрогнуть. Когда она закончила пробивать мои покупки, я заплатила, взяла пакеты, и, попрощавшись, пошла к двери. Пока я шла, Дасти окликнула меня по имени, я обернулась, вопросительно посмотрев на нее.