Кайленд (ЛП)

Всю следующую неделю каждое утро я ходил в библиотеку, но никакой записки, так и не обнаружил. Я пытался убедить себя, что это не имеет значения — ведь для меня это было просто развлечение, и я действительно наслаждался чтением тех книг. Они помогли мне пережить несколько одиноких ночей. Но правда была в том, что я был разочарован тем, что Тенли, судя по всему, закончила нашу игру. И еще это означало, что она все еще злилась на меня. Я был идиотом, решив ее поцеловать. Я приложил пальцы к своим губам, будто какая-то небольшая частичка Тенли все еще оставалась там. Боже, она была такой вкусной, даже лучше, чем я себе представлял. Мне потребовалась вся сила воли, чтобы оторваться от неё. И, с тех пор я мечтал о том чертовом поцелуе. Однако я не собирался делать этого снова. Как бы мне не хотелось. Я не собирался брать у нее то, что я никогда не смогу вернуть… Жизнь и так забрала у Тенли достаточно. Она не нуждалась в том, чтобы я забрал у нее эту чистоту. И я не собирался нести ответственность за то, что дам ей ложную надежду, а затем оставлю ее ни с чем, когда уеду. Она заслуживала большего. А что касается меня, то я не хотел никакой связи с Деннвиллом, штат Кентукки. Я хотел уехать и никогда, никогда не оглядываться назад — во всех смыслах. Мне не нужно было выстраивать отношения с девушками с мечтательными глазами, которые ожидали, что я буду писать им любовные письма из общежития в колледже. Да, я планировал целовать многих девушек, и сейчас и после того, как уеду, но ни одна из них не была бы Тенли Фалин. Так оно и должно было быть.
Я вышел из библиотеки, плотно закрыв за собой дверь.
— Эй, Кай, — услышал я, когда шел по дороге домой, засунув руки в карманы.
Было довольно холодное утро, на земле все еще лежал снег от недавно прошедшего снегопада, а я тупо забыл свои перчатки.
Я оглянулся и увидел Шелли.
— Эй, — сказал я.
Она улыбнулась и увеличила скорость, чтобы догнать меня, и, сровнявшись со мной, схватила под локоть. Она прижалась ко мне и сказала:
— Брр, сегодня холодно.
Я кивнул, желая отодвинуться от нее, но передумал. Мы с Шелли время от времени зависали вместе, когда один из нас этого хотел. Это продолжалось с пятнадцати лет. Я считал, что у нас были свободные отношения, и был уверен, что она тоже так думала. Хотя ей не нравилось, когда она узнавала, что я был с кем-то еще. Втайне я надеялся, что она найдет парня и откажется от наших случайных встреч. Она начала меня утомлять. Но Шелли, как и я, казалось, предпочитала именно такие встречи. И к тому же, она удовлетворяла и другое мое требование к девушкам — она не жила на горе — конечно, она не была богатой, но и бедной тоже. Не такой, как Тенли. Моя грудь сжалась, и я стиснул зубы. Мне не нужно было беспокоиться о ком-то еще, кроме себя самого.
— Куда ты идешь? — спросил я.
Она посмотрела на меня сквозь ресницы.
— Ну, я иду к Расти, меня послали за продуктами, которые бабушка забыла купить на обед. Но… — она заигрывающе посмотрела на меня. — Никто не заметит, если я ненадолго задержусь.
— Я направляюсь домой, Шелли, моя мама нуждается во мне, — солгал я.
Она расстроилась.
— Ну, тогда, ладно. Эй, хочешь пойти со мной на школьный спектакль? Они ставят «Рождественскую Историю», — она усмехнулась.
Я знал, что Шелли любила выбираться из дома по любому поводу. Она жила со своим отцом и четырьмя братьями. Ее мама умерла, когда она была маленькой. Она говорила, что их дом настоящий зоопарк, но, честно говоря, для меня это не казалось таким уж плохим — по крайней мере, никто и никогда из них не был одинок.
— Неужели уже Рождество? — спросил я.
Конечно же, я прекрасно знал, что скоро Рождество. И ненавидел это. Я успешно избегал депрессии, которая обычно сопровождала меня в это время года, пока читал, и пока продолжался наш с Тенли маленький книжный клуб, но теперь мне придется со всем этим разбираться.
Тенли.
Стоп, Кайленд. Перестань думать о ней.
Я обнял Шелли и притянул ее ближе. Она улыбнулась мне.
 
— Сегодня двадцать четвертое, Кай, — сказала она. — Два дня назад начались зимние каникулы… ты не заметил?
Я вздохнул.
— Нет, заметил. Я просто пошутил, — и честно говоря, выбраться из дома была не такая уж и плохая идея, тем более в антракте всегда подавали еду.
И иногда это были не только печенье или кексы. В прошлом году подавали еще и сосиски в тесте…
— Ну, хорошо, тогда сегодня идём на спектакль. Звучит весело, — мы остановились перед магазином Расти.
— Отлично! Мои братья тоже идут, поэтому встретимся там, — она крепче прижалась ко мне. — И, если ты свободен после… — она позволила этой идее повиснуть в воздухе, затем поцеловала меня и ушла.
Я встретил Шелли у школы, мои ботинки промокли от ходьбы по снегу. Я потопал ногами и стряхнул снег с волос, когда Шелли ухмыльнулась мне и сделала вид, что дрожит.
— Брр! — сказала она, стягивая с себя красное шерстяное пальто. — Согрей меня, — она вцепилась в мою руку и прижалась ко мне. Сильный аромат ванили ударил мне в нос.
Мы вошли в теплый вестибюль, посреди открытого пространства стояла большая украшенная ель. Школа выложилась по полной на рождественский спектакль. Думаю, это было из-за того, что на спектакле будут присутствовать родители, которые работали в управленческих отделах шахты. Когда я огляделся, то увидел, как некоторые из них, снимали свои дорогие зимние пальто и меховые шапки.
Шелли взяла меня за руку и провела внутрь к пустым местам в центре зрительного зала. Вокруг раздавались голоса — болтовня и смех, помещение было тусклым и теплым. Внезапно я обрадовался тому, что оказался здесь в такую погоду. Я с нетерпением ждал закусок, которые будут подавать во время перерыва — этот месяц оказался тяжелым. На улице было похолодало, поэтому обогрев дома, стал таким же приоритетным, как еда. Когда я был моложе, то воровал уголь с насыпи у шоссе. Но это было незаконно, и теперь я понял, что мне не стоило так рисковать. Особенно сейчас. Я был так близок ко всему, над чем работал… так близок.
Я следовал за Шелли по ряду, проскальзывая мимо людей, которые уже сидели на своих местах. Мы заняли свободные сидения, Шелли сняла свой пиджак и откинулась на спинку стула, вздохнув с облегчением, и схватила меня за руку. Я повернул голову и посмотрел на нее, когда неожиданно встретил взгляд Тенли, которая сидела на соседнем месте с Шелли. Я слегка вздрогнул и не смог удержаться от улыбки, которая сразу же появилась на моем лице.
— Тенли, — сказал я, наклоняясь вперед.
Я почувствовал облегчение, будто слишком долго ждал с ней встречи и наконец-то увидел ее. Тенли казалась слегка удивленной, но ничего не ответила, поскольку ее взгляд устремился к моим коленям, на которых лежали наши переплетенные с Шелли руки. Я резко отдернул свою руку, будто меня поймали на чем-то неправильном, и Шелли хмуро посмотрела на меня, затем оглянулась на рядом сидящую Тенли, и вернула свой еще более нахмуренный взгляд ко мне. Она снова схватила меня за руку, как только погас свет.
Я откинулся назад, мое сердце бешено колотилось. Я чувствовал себя некомфортно, нервничал, и даже не был уверен, почему именно. У нас с Тенли не было ничего, кроме дружбы… если то, что было между нами, можно назвать дружбой. Так же, как и с Шелли. Хотя с ней я определенно был более близок. Так почему же я чувствовал себя так, будто сделал что-то неправильное? Почему я внезапно почувствовал себя виноватым, и присутствие Тенли так повлияло на меня? Почему я вдруг ощутил острую необходимость объясниться?
 
Спектакль начался, но я не слышал ни слова. Я пытался разглядеть Тенли своим периферийным зрением, но она сидела, отклонившись на спинку, и Шелли полностью блокировала ее. Когда ребенок в нашем ряду начал плакать, мне удалось взглянуть на нее, она сидела и смотрела прямо перед собой.