Рассветная бухта
— Дженни ничего не делала.
— Все ведь шло так хорошо, так? Пэт с каждым днем становится все безумнее, Дженни все больше к тебе льнет. А потом произошло вот это. — Я едва удержался от того, чтобы не прижать пакетик со значком к его лицу. — Оказалось, что это ошибка, так? Ты подумал, что это чудесный, романтический жест, а он просто заставил Дженни терзаться угрызениями совести. Ты же говорил — в то лето она была счастлива. Счастлива вместе с Пэтом. А ты взял и напомнил ей об этом. Внезапно она поняла, что наставляет ему рога, и решила это прекратить.
— Она не наставляла…
— Как она с тобой порвала? Оставила записку в твоем логове? Она даже не подумала, чтобы сказать тебе лично?
— Ей не нужно было со мной рвать. Она даже не знала, что я…
Я отбросил пакетик и впечатал ладони в стену по обеим сторонам от головы Конора. Я уже почти кричал, но мне было все равно.
— Ты именно тогда решил, что убьешь всех? Или собирался замочить Дженни, а потом подумал — какого черта, зачем мелочиться? Или ты сразу так и запланировал: Пэт с детьми убиты, Дженни жива — но в аду?
Ничего. Я ударил руками по стене, но Конор даже не вздрогнул.
— Все это, Конор, все это — только потому, что тебе была нужна не своя жизнь, а жизнь Пэта. Игра стоила свеч? С этой женщиной действительно так приятно трахаться?
— Я никогда…
— Заткнись, мать твою. Я знаю, что ты ее трахал. Знаю. Это факт. Ты ее трахал — только в этом случае этот проклятый кошмар обретает какой-то смысл.
— Отойдите от меня.
— Ну давай, заставь меня. Ударь меня, Конор. Оттолкни. Всего один удар! — Я кричал прямо ему в лицо. Мои ладони били по стене снова и снова, и удары отдавались в костях, но боли я не чувствовал. Я никогда ничего подобного не делал и теперь не мог понять почему — ведь это было невероятное ощущение, чистая дикая радость. — Ты был крутым, когда трахал жену лучшего друга, ты был крутым, когда душил трехлетнего ребенка? Где же этот крутой парень сейчас, когда нашелся тот, кто сильнее тебя? Давай, крутой парень, покажи, на что ты способен…
Конор не шевелился и смотрел в одну точку где-то за моим плечом. Нас разделяло несколько дюймов, а может, и меньше. Я знал, что камера ничего не заметит, — всего один удар кулаком в живот, одно незаметное движение коленом… А если начнется разбирательство, Ричи будет на моей стороне…
«Ну давай, сволочь, давай, гад, ударь меня, умоляю, дай мне повод…»
Что-то теплое и твердое на моем плече; оно удерживало меня, не давало оторваться от земли. Я уже собрался стряхнуть с себя это наваждение, но понял, что это рука Ричи.
— Детектив Кеннеди, — мягко сказал Ричи мне на ухо, — парнишка уверен, что у них с Дженни ничего не было. Мне этого достаточно, а вам?
Раскрыв рот, я тупо уставился на него, не зная — то ли ударить его, то ли крепко обнять.
— Я бы с удовольствием поболтал с Конором. Вы не против? — спросил Ричи.
Я по-прежнему не мог произнести ни слова. Кивнув, я отступил назад. На ладонях остались отпечатки от бугорков на стенах.
Ричи поставил два стула друг напротив друга.
— Присаживайся, — сказал он, кивнув Конору на один из них.
Конор не сдвинулся с места. Его лицо по-прежнему напоминало маску. Я не был уверен, слышал ли он Ричи или нет.
— Давай. Я не буду спрашивать тебя про мотив, и мне не кажется, что вы с Дженни шалили. Клянусь Богом. Я просто хочу прояснить кое-какие детали — лично для себя.
Секунду спустя Конор упал на стул, расслабился, словно у него внезапно отнялись ноги. Я понял, что он был готов сломаться. Еще немного, и он бы завыл, ударил меня, даже не знаю, что он мог сделать. Возможно, я был в одном шаге от того, чтобы узнать правду.
Мне хотелось зарычать, отшвырнуть Ричи и вцепиться Конору в глотку. Но вместо этого я стоял, опустив руки, раскрыв рот и беспомощно глядя на них. Потом заметил смятый пакет для вещдоков в углу и нагнулся его поднять. В горле встал комок, горячий и едкий.
— У тебя все нормально? — спросил Ричи у Конора.
Конор поставил локти на колени и крепко сжал кулаки.
— Все в порядке.
— Может, хочешь чашку чаю? Кофе? Воды?
— Нет, не надо.
— Отлично, — миролюбиво сказал Ричи, усаживаясь на другой стул. — Я просто хочу убедиться в том, что правильно все понимаю. Согласен?
— Как скажете.
— Супер. Для начала: насколько плохо было Пэту?
— У него была депрессия. Он не лез на стену, но был угнетен. Я так и сказал.
Ричи почесал колено, наклонил голову, чтобы получше его рассмотреть.
— Я вот что заметил: каждый раз, когда речь заходит о Пэте, ты сразу говоришь, что он не псих. Не обращал на это внимание?
— Потому что он не псих.
Ричи кивнул, продолжая рассматривать свои брюки.
— Когда ты зашел в дом в понедельник ночью, компьютер работал?
Конор как следует обдумал вопрос, прежде чем ответить.
— Нет. Не работал.
— Он был запаролен. Как ты это обошел?
— Угадал пароль. Однажды, еще до рождения Джека, я устроил Пэту выволочку за то, что он выбрал пароль «Эмма». Он просто посмеялся, сказал, что все супер. Я подумал, что после рождения Джека пароль скорее всего будет «ЭммаДжек».
— Ну молодец. Значит, ты включил компьютер и стер все связанное с Интернетом. Зачем?
— Не ваше дело.
— Ты тогда узнал про животное? Прочитал в компьютере?
Во взгляде Конора не осталось ничего, кроме настороженности. Ричи не моргнул:
— Мы все прочитали. Мы уже знаем.
— Однажды я зашел в дом, пару месяцев назад, — сказал Конор. — Компьютер работал. На экране была страница какого-то форума охотников — все пытались выяснить, кто завелся в доме Пэта и Дженни. Я прошелся по журналу браузера: то же самое.
— Почему ты сразу об этом не рассказал?
— Не хотел создать ложное представление.
— То есть не хотел, чтобы мы подумали, что Пэт сошел с ума и убил свою семью?
— Потому что он этого не делал. Их убил я.
— Ладно. Но те записи на форумах — они должны были подсказать, что Пэт не в лучшей форме. Так?
Конор дернул головой:
— Это же Интернет. Нельзя верить тому, что там пишут.
— Все равно. Если бы я узнал такое про своего друга, то забеспокоился бы.
— Я беспокоился.
— Да, я так и понял. Ты когда-нибудь видел, как он плачет?
— Да. Два раза.
— Он спорил с Дженни?
— Да.
— Давал ей леща? — Конор сердито вздернул подбородок, но Ричи поднял руку, не позволяя ему говорить. — Спокойно. Я же не с потолка это беру. У нас есть доказательства того, что он ее бил.
— Это полный…
— Секундочку. Я просто хочу убедиться в том, что верно все понял. Пэт всю жизнь действовал по правилам, делал так, как велено, и из-за этого оказался в полном дерьме. Ты же сам говорил: кем он стал, когда это произошло? Люди, которые не знают, кто они, опасны. Они способны на все. Вряд ли бы кто-нибудь удивился, если бы Пэт время от времени терял над собой контроль; нет, я его не оправдываю — просто говорю, что такое происходит и с хорошими парнями.
— Могу я ответить? — спросил Конор.
— Валяй.
— Пэт никогда не причинял боль Дженни. И детям тоже. Да, он был не в себе. Да, пару раз я видел, как он бил кулаком по стене — в последний раз ударил так сильно, что рука несколько дней заживала. Возможно, Пэту было так плохо, что ему стоило бы лечь в больницу. Но ни ее, ни детей… никогда.
— Почему ты к нему не зашел? — спросил Ричи с искренним удивлением.
— Я хотел. Постоянно об этом думал. Но Пэт, он упрямый осел. Если бы дела шли отлично, он бы с удовольствием пообщался. Но все было хреново, и я оказался прав… нет, он бы захлопнул дверь у меня перед носом.
— Ты мог бы попытаться.
— Да. Мог бы.
Ожесточение в голосе Конора обжигало словно пламя. Ричи наклонился вперед, едва не столкнувшись головой с Конором.
— И тебе из-за этого скверно, так? Из-за того, что ты даже не попытался?
— Да.