Рассветная бухта
— Больше ничего?
Шинед пожала плечами:
— Никаких синяков, никаких воплей. Правда, у нее была такая морда… Раньше она была вся такая радостная: даже если дети скандалили или еще что, она всегда лицемерно улыбалась до ушей, — но в последнее время улыбочку словно ветром сдуло. Она выглядела так, будто настроение у нее ниже плинтуса, даже как бы в отключке… Я подумала: может, она «валиум» пьет. Мне казалось, это из-за того, что его уволили, и теперь ей нужно жить как всем нам — без внедорожников и дизайнерских шмоток. Но да, может, он ее бил.
— Голоса других людей вы слышали? Гостей, родственников, работников?
Бледное лицо Шинед засветилось:
— Боже мой! Ваша тетка ходила налево? Принимала парней, пока мужа нет дома? Неудивительно, что он за ней приглядывал. Какая наглость с ее стороны — считать нас дерьмом, когда сама…
— Вы видели или слышали что-нибудь указывающее на это?
Она подумала.
— Не-а, — наконец сказала она с сожалением. — Только их четверых.
Джейден возился с контроллером, щелкал по кнопкам, однако не мог набраться смелости и включить.
— Свист, — сказал он.
— Это в другом доме.
— Нет. Он слишком далеко.
— Мы все равно хотим про это услышать, — сказал я.
Шинед заерзала на софе.
— Это было всего один раз — может, в августе, а может, и раньше. Рано утром мы услышали свист — не песню, а просто словно какой-то парень насвистывает за работой. — Джейден продемонстрировал — низкий немелодичный звук. Шинед толкнула его в плечо. — Прекрати, у меня от этого голова болит. Те, из девятого дома, все уехали — и она тоже, — так что вряд ли это был ее ухажер. Я подумала, что свистят в одном из домов в конце улицы — там две семьи с детьми, у них могут быть «няни».
— Не, ты снова подумала, что это призрак, — вставил Джейден.
Шинед взорвалась:
— Я имею право думать все, что захочу. Пожалуйста, считайте меня тупой, если вам так нравится, но вы-то не местные. Поживите здесь, тогда и поговорим.
Голос у нее был враждебный, однако она, похоже, была по-настоящему напугана.
— Мы привезем своих охотников за привидениями, — сказал я. — В понедельник вечером что-нибудь слышали? Хоть что-нибудь?
— Не-а. Я же говорю, это случалось пару раз в месяц.
— Уверены?
— Ага. Абсолютно.
— А ваш муж?
— Тоже. Он бы мне сказал.
— Это все? Больше нам ни о чем не нужно узнать?
Шинед покачала головой:
— Это все.
— Почему я должен вам верить?
— Потому что я не хочу, чтобы вы возвращались и обзывали меня по-всякому при сыне. Я все рассказала, так что валите на хрен. Оставьте нас в покое, ясно?
— С удовольствием, уж поверьте мне, — сказал я вставая. После контакта с креслом на руке осталось что-то липкое, и я не стал скрывать гримасу отвращения.
Когда мы вышли из дома, Шинед встала на пороге; ей казалось, что она пронзает нас сердитым взглядом, однако на самом деле она походила на мопса, которого ударило током. Подождав, когда мы отойдем на достаточное расстояние, она крикнула:
— Вы не имеете права так со мной разговаривать! Я на вас жалобу подам!
Не останавливаясь, я вытащил из кармана визитку, помахал ею над головой и бросил на дорожку.
— Тогда до встречи! — крикнул я через плечо. — Жду не дождусь.
Я думал, что Ричи выскажется насчет моих новых методов допроса: называть свидетеля кретином и отребьем — это не по правилам, — однако он ушел в себя и, засунув руки в карманы и наклонив голову от ветра, тащился к машине. На мобильнике было три пропущенных вызова и эсэмэска — все от Джери. Эсэмэска начиналась так: «Извини майк но есть ли нвсти о…» Я удалил все.
Когда мы выехали на шоссе, Ричи немного высунулся из своей раковины.
— Если Пэт бил Дженни… — осторожно начал он, обращаясь к ветровому стеклу.
— Если бы у тети были яйца, она была бы дядей. Эта корова Гоган ничего не знает про Спейнов, что бы она там себе ни думала. К счастью для нас, это знает один парень, местоположение которого нам прекрасно известно.
Ричи не ответил. Я снял одну руку с руля, чтобы похлопать его по плечу.
— Не беспокойся, мой друг, Конор нам все расскажет. Возможно, это даже будет весело.
Он искоса взглянул на меня. Не стоило брать такой веселый тон — особенно после того, что нам сообщила Шинед Гоган, однако я не знал, как объяснить, что это не юмор, это безумный поток энергии, который по-прежнему тек по венам, это страх на лице Шинед — это Конор, который ждал меня в конце пути. Я нажал на педаль и смотрел, как ползет вверх стрелка спидометра. «Бумер» держал дорогу, как никогда, летел вперед словно ястреб на добычу, будто всю жизнь мечтал именно о такой скорости.
16
Прежде чем послать за Конором, мы просмотрели все, что принесли волны: отчеты, телефонные сообщения, показания и тому подобное. По большей части это была просто ерунда: «летуны», которым поручили найти родственников и друзей Конора, разыскали только пару двоюродных братьев; на «горячую линию» звонил обычный набор психов, жаждущих поговорить об Откровении, запутанной математике и бесстыжих женщинах, — однако в этой куче нашлась и пара жемчужин. Шона, подруга Фионы, которая на этой неделе была в Дубае, сказала, что подаст в суд на каждого из нас, если ее имя попадет в газеты, однако, помимо всего прочего, сообщила, что в детстве Конор был без ума от Дженни и с тех пор ничего не изменилось — иначе почему все его романы длились не дольше полугода? Кроме того, Ларри и его парни нашли свернутое пальто, свитер, джинсы, кожаные перчатки и кроссовки десятого размера — все это было свалено в мусорный бак в миле от квартиры Конора. Все вещи покрыты кровью — и по группе она совпадала с кровью Пэта и Дженни Спейн. Отпечаток левой кроссовки был похож на тот, что мы нашли в машине Конора, и идеально совпадал с отпечатком на кухне Спейнов.
Мы ждали в комнате для допросов — крошечной, без отсека для наблюдения, такой тесной, что там едва можно повернуться. Кто-то здесь уже побывал — на столе обертки от сандвичей и стаканчики, в воздухе слабый лимонный аромат средства после бритья, запахи пота и лука. Я не мог сидеть на месте — ходил по комнате, сминал мусор и бросал в корзину.
— Наверно, он уже нервничает, — сказал Ричи. — Полтора дня сидит за решеткой, думает, чего мы ждем…
— Давай сразу договоримся о том, что мы хотим добыть. Мне нужен мотив.
Ричи затолкал пустые пакетики из-под сахара в стаканчик.
— Возможно, мы его не получим.
— Знаю. — У меня снова закружилась голова, и на секунду показалось, что мне придется опереться о стол, чтобы не упасть. — Возможно, мотива нет. Ты прав: иногда дерьмовые вещи происходят сами по себе. Но я все равно попытаюсь узнать мотив.
Ричи обдумал мои слова, изучая пластиковую обертку, которую поднял с пола.
— Если мотива мы не добьемся, то что еще нам нужно?
— Ответы. Почему Конор поссорился со Спейнами несколько лет назад? Какие у него отношения с Дженни? Зачем стер данные на компьютере? — Комната уже стала приблизительно чистой. Я заставил себя прислониться к стене. — Когда мы с тобой выйдем отсюда, мы должны прекрасно понимать, кого именно мы ищем. Вот и все. Если получим это, остальное сложится само собой.
Ричи с непроницаемым лицом следил за мной.
— Я думал, ты уже уверен, — сказал он.
Глаза у меня щипало от усталости; я пожалел о том, что за обедом не взял еще один кофе.
— Я тоже так думал.
Ричи кивнул и, бросив стаканчик в корзину, прислонился к стене рядом со мной. Немного погодя он достал из кармана упаковку мятных пастилок и протянул мне. Так мы и стояли, плечом к плечу, посасывая мятные пастилки, пока дверь не открылась и полицейский в форме не ввел в комнату Конора.
* * *Выглядел он скверно, без пальто казался еще более худым — настолько худым, что я подумал, а не показать ли его врачу. Скулы болезненно проступали сквозь рыжеватую щетину. Недавно он снова плакал.