Рассветная бухта

Когда ей исполнилось тринадцать или четырнадцать, мы стали понимать — постепенно и практически не удивляясь, — что с ней что-то не так. Были ночи, когда она до зари сидела на моей кровати или на кровати Джери, без умолку болтая и злясь на нас за то, что мы не стараемся ее понять. Были дни, когда нам звонили из школы и говорили, что она в ужасе смотрит по сторонам, словно ее одноклассники и учителя превратились в бессмысленные пятна. На ее руках появились шрамы от ногтей. Я всегда считал, что это последствия той ночи — что она так и осталась с Диной и теперь постепенно разъедает ее разум. А в чем еще могла быть причина?
«Нет никакой причины». У меня снова закружилась голова; я представил себе взлетающие воздушные шары, взрывающиеся в разреженном воздухе под давлением собственной невесомости.
Время от времени в коридоре раздавались шаги, однако у моей двери никто не остановился. Дважды звонила Джери, но я не ответил. Наконец я встал, взял рулон бумажных полотенец и, как мог, вытер вино с ковра, а затем посыпал пятно солью. Остатки вина я вылил в раковину, бросил бутылку в мусорное ведро и вымыл бокалы. Затем нашел клейкую ленту и маникюрные ножницы и, усевшись на полу в гостиной, стал вклеивать страницы обратно в книги, пока гора испорченных книг не превратилась в аккуратную стопку отреставрированных, которые можно поставить обратно на полки — в алфавитном порядке.
  
15
 
Я лег на диване, чтобы услышать самый легкий скрежет ключа в замке. В ту ночь я нашел Дину четыре или пять раз: она спала, свернувшись клубочком, на пороге отцовского дома; визжала и хохотала на вечеринке, пока вокруг под звуки безумных барабанов танцевали босоногие люди; широко раскрыв глаза и рот, с развевающимися волосами, лежала под тусклой пленкой воды в ванне. Каждый раз я просыпался уже на полпути к двери.
Мы и раньше ссорились, когда у Дины бывали плохие дни, пусть и не так, как сейчас: время от времени какая-то, казалось бы, невинная фраза заставляла ее в ярости броситься к выходу. По дороге Дина в меня чем-нибудь швыряла. Я всегда бежал за ней и ловил через несколько секунд — обычно она поджидала меня на улице. Но даже в тех редких случаях, когда она от меня ускользала или сопротивлялась так яростно и шумно, что я сдавался (опасаясь, что кто-нибудь вызовет полицию и она окажется в психушке), я следил за ней, искал, звонил и посылал эсэмэски — до тех пор пока мне не удавалось найти ее и отправить к себе домой или к Джери. В глубине души она хотела только этого — чтобы ее нашли и отвели домой.
Я встал рано, принял душ, побрился, позавтракал и выпил огромное количество кофе. Дине я не звонил. Четыре раза я начинал набирать эсэмэску, но каждый раз удалял. По дороге на работу я не заехал к ней домой, я не вытягивал шею, разглядывая каждую худую брюнетку: если я нужен Дине, она знает, где меня искать. От такой смелости у меня перехватило дыхание, и мне даже показалось, что у меня дрожат руки, но, опустив взгляд, я увидел, что они крепко держат руль.
Ричи уже сидел за своим столом, прижав к уху трубку. Из нее доносилась веселая музыка — настолько громкая, что даже я ее слышал.
— Компании, занимающиеся дератизацией, — сказал он, кивая на распечатку перед собой. — Звонил по всем номерам, которые Пэт получил на форуме, — без толку. А вот тут все дератизаторы Ленстера; посмотрим, может, что и всплывет.
Я сел и взял свой телефон.
— Если ничего не найдешь, это не значит, что искать нечего: сейчас многие работают без договора. Если человек не сообщил о контракте в налоговую, думаешь, он расскажет об этом нам?
Ричи начал что-то отвечать, но тут музыка стихла, и он развернулся к своему столу.
— Доброе утро, говорит детектив Ричард Курран. Мне нужны сведения…
От Дины никаких сообщений — правда, я на это и не рассчитывал, ведь она даже не знала моего рабочего номера. Одно сообщение от доктора Айболита с дредами: он прочитал форум садоводов и проникся: «Ух ты, вот это жесть, да?» По его словам, скелеты могла уложить в ряд норка, однако мысль о брошенном экзотическом звере — это тоже суперкруто: в стране полно парней, которые провезли бы контрабандой росомаху, а о проблемах ее содержания стали бы думать позже. Айболит собирался побродить по Брайанстауну в выходные в поисках «чего-нибудь интересного». Еще одно сообщение от Киерана: в восемь часов утра пятницы он уже наполнял свой мир драм-энд-бэйсом. Киеран просил ему перезвонить.
 
Ричи повесил трубку, покачал головой и стал набирать новый номер. Я позвонил Киерану.
— Друг апачей! Секунду. — Пауза; уровень громкости уменьшился настолько, чтобы Киерану практически не приходилось кричать. — Я проверил учетную запись «Просто_Пэта» на форуме садоводов: никаких личных сообщений, ни отправленных, ни полученных. Возможно, он их удалил, но чтобы в этом убедиться, нужно отправить судебный запрос владельцам сайта. Фактически именно поэтому я и позвонил — сказать, что мы в тупике. Программа восстановления данных завершила работу, и мы изучили все, что она нам выдала. В памяти компьютера больше нет никаких сообщений про горностаев или еще кого. Фактически самое интересное из того, что у нас есть, — это письмо, которое прислал Дженни какой-то идиот: мол, некие неграждане похитили ребенка в торговом центре и обрезали ему волосы в туалете. Да и оно интересно только потому, что это самый старый городской миф в мире, — неужели люди по-прежнему в него верят? Если вы действительно хотите узнать, кто жил на чердаке, и вам кажется, что парень рассказал про это в сети, то вам теперь нужно обратиться к его провайдеру и молить Бога, что информация о сайтах, которые посещала жертва, сохранилась.
Ричи снова повесил трубку, но не стал набирать новый номер — положив руку на аппарат, он смотрел на меня и ждал.
— На это нет времени, — сказал я. — Меньше чем через два дня нам необходимо предъявить Конору Бреннану обвинение или отпустить. В его компьютере есть что-нибудь, о чем мне нужно знать?
— Пока мы ничего не нашли. Никакой связи с жертвами — они не посещали одни и те же сайты, не писали друг другу. И я не вижу, чтобы за последние дни кто-то удалял файлы, так что вряд ли он стер все самое интересное, узнав о том, что мы идем. Разве только он почистил диск так хорошо, что я даже не могу это заметить… Простите, если я покажусь вам нахальным, но почему-то я так не думаю. Фактически за последние полгода к своей машине он не прикасался. Время от времени проверял почту, обновлял дизайн на паре сайтов, посмотрел кучу документальных фильмов «Нэшнл джиографик» о животных, и это, в общем, все. Настоящий любитель развлечений.
— Точно, — сказал я. — Продолжай заниматься компьютером Спейнов и держи меня в курсе.
По тону голоса я понял, что Киеран пожимает плечами.
— Разумеется, друг апачей. Ваш заказ — одна иголка в стоге сена; скоро будет. Счастливо.
На секунду у меня возникла предательская мысль бросить эту версию. Что еще Пэт мог сказать в сети про неизвестного зверя, поселившегося в доме? Если мы что-то найдем, то у людей будет одним поводом больше записать его в психи. Но Ричи наблюдал за мной словно щенок за поводком, и, кроме того, я же ему обещал.
— Продолжай, — кивнул я на список дератизаторов. — У меня есть одна мысль.
Даже в условиях стресса Пэт оставался организованным и действовал эффективно. Если бы на его месте оказался я, то ни за что не стал бы перепечатывать свою сагу, перейдя с одного форума на другой. Может, по стандартам Киерана, Пэт и не был компьютерным гением, но копировать и вставлять текст, он, несомненно, умел.
Я открыл его первые сообщения — на форумах любителей природы и садоводов — и начал гуглить отдельные предложения. С четвертой попытки нашлось сообщение «Просто_Пэта».
— Ричи, — позвал я. Он уже катил свое кресло к моему столу.
Американский сайт, форум охотников. Пэт появился там в последний день июля, почти через две недели после скандала на сайте садоводов: он то ли зализывал раны и искал подходящий сайт, то ли теперь нуждался в помощи так отчаянно, что уже не смог сидеть сложа руки.