Первый встречный (СИ)
Ксения развернулась на каблуках и, фирменным жестом выпрямив спину, зашагала со сцены. Трое мужчин двинулись следом.
— Высший пилотаж, — прошептал Роман ей в ухо, — Ни одного грубого слова, а все вокруг чувствуют себя уродами. И только я в белом. Тихонов тебе этого не простит. И мне тоже.
— Плевать. Давай, забираем детей с моей матерью и уходим. Пусть захлебнётся злобой.
***
— Господи, что же теперь будет? — Елена Витальевна нервно ходила из угла в угол по комнате, — Вы оба вообще представляете что натворили? Прилюдно опозорили уважаемого человека…
Роман непонимающе посмотрел на женщину и пожал плечами: — Я ещё даже не начинал. Это так, разминка. И мне непонятна ваша позиция. То есть ему можно было организовывать всякую дичь? Вытирать ноги о вашу дочь, строить интриги в угоду собственному эгоизму, а натворили почему-то мы?
— Мама, никто не заставлял его лгать гостям и журналистам, — вмешалась Ксения, — Алексей сам поставил себя в дурацкое положение. Мне вообще непонятно на что он рассчитывал.
Елена Витальевна тяжело вздохнула: — Вы оба сегодня фактически объявили ему войну. Испортили репутацию, сорвали избирательную кампанию. Он это так не оставит. И, боюсь, что силы у вас не равны.
Роман саркастически усмехнулся: — Я отнюдь не безобиден. И могу намного больше, чем вам кажется. Думаете, каждый может в кратчайшие сроки получить решение суда по делу четырехмесячной давности? А ещё вы сильно недооцениваете свою дочь.
— Это в чём же?
— Я сегодня полдня провел, собирая материал для возобновления расследования. Так вот, население очень тепло относится к Ксении. Практически каждый сказал, что она серьёзно помогла ему или его родственникам. Полечила сама или отправила в другую больницу. Кому-то достала из собственного кармана деньги и купила лекарство, для кого-то организовала бесплатную транспортировку неходячего больного. Все, как один заявили, что увольнение несправедливо, и той грязи, которую обрушила пресса они не верят. Видят, как за то время, что Ксения была у руля, обновилась больница. А ещё народ говорит, что она никогда не пряталась. Всегда отвечала за свои слова и действия. Если неправа, признавала вину и извинялась. В отличии от мужа, не считала себя выше других. Помнила как зовут практически всех, кто к ней обращался. Так что Ксюша имеет огромную поддержку среди местного населения. И, надеюсь, люди помогут нам в расследовании. Общественное мнение очень важно. А вот об Алексее ни одного доброго слова я не услышал. Все говорили, что он самодур. А ещё интриган и манипулятор. Постоянно сталкивал власть имущих лбами, на этом зарабатывал авторитет и получал свои дивиденды. То есть, на фоне открытой и правильной жены выглядел, мягко говоря, не очень. Кроме того, я на него кое-что накопал. Случайно, общаясь с населением. При грамотном подходе тянет на серьезный срок. Но пока слишком мало фактов и информация не проверена. Поэтому рассказывать не буду.
— Рома, ради бога, не лезь в это, — всплеснула руками Ксения, — давай копать только то, что связано с моим делом. А то добром это не кончится. У Тихонова и так на тебя зуб.
— Зубом больше, зубом меньше… — равнодушно проговорил Роман, — Мне не привыкать. Тихонов всё равно не даст нам с тобой жить спокойно. А, имея на руках компромат, с ним можно попробовать договориться. И по-хорошему, Елена Витальевна, вам тоже нужно переезжать в Москву. Нечего здесь одной оставаться. Так будет разумнее. Не хочу, чтобы Ксеня ещё и по этому поводу переживала.
— Да, мам. Всё равно загородный дом свободен. Да и мне твоя помощь с детьми не помешала бы. Меня ведь работа сама находит, ты же знаешь. А ещё аспирантура…
— А ещё личная жизнь… — ухмыльнулась Елена Витальевна, — Смотрю, вы хорошо спелись… Живёте уже вместе, или как?
— Я давно предлагаю, но ваша дочь сопротивляется. Надеюсь, после моего сегодняшнего подарка она пересмотрит свои принципы. Кстати, Ксеня, как расплачиваться будешь? Ты же знаешь, я корыстный…
— Ром, — вспыхнула Ксения, — ну не при всех же…
— Это само собой… — хитро подмигнул мужчина, — А ещё я хочу три желания.
— Целых три?
— Да. По-моему, я заслужил. Правда, Елена Витальевна?
Ксюшина мать закивала головой: — Это бесспорно. Ты молодец. Так много для неё слелал… Дочь, не ломайся.
Девушка встретилась глазами с насмешливым оливковым взглядом и осторожно проговорила: — Хорошо. Только озвучивай их сейчас, при свидетелях.
— Прекрасно, — Роман потёр руки друг о друга в предвкушающем жесте, — Я бы ещё и запротоколировал, но так и быть, не буду. Троих свидетелей вполне достаточно. Итак, Елена Витальевна, Александр, Николай. Слушайте внимательно. Моё первое желание. Не предложение, не просьба, заметь, желание. То есть ты уже согласилась его исполнить и не можешь отказаться. До конца лета мы с тобой, Ксения Астахова, официально регистрируем отношения. Для особо непонятливых повторяю доступно. Ты выходишь за меня замуж. И не надо на меня так смотреть, челюсть подбери, муха влетит.
— Так нечестно, — растерянно пробормотала Ксения.
— А с тобой по-другому нельзя. Найдешь тысячу причин, чтобы отказать. Поэтому — так. И, да, чтобы твоя мать не считала меня аферистом, составим брачный контракт. Что глазами хлопаешь? Руку давай, — Роман достал из кармана кольцо с крупным бриллиантом, хищно переливающимся в свете огней гостиной, и надел Ксении на безымянный палец, — Вот так-то лучше. Теперь второе желание. Ты рожаешь мне дочку. Чем быстрее, тем лучше. Двое пацанов уже есть, поэтому девочка — самое то. Тоже не обсуждается. Нуууу, чего глаза на мокром месте? Иди сюда, моя дурёха, — он прижал её к груди и поцеловал в макушку, — И — третье. Никогда. Никогда ты не лезешь в мужские разборки. Такие, как нам предстоят в ближайшее время с Тихоновым.
41. Роман. Чем дальше в лес…
За окном заливалась соловьиными трелями и стрёкотом сверчков сине-прозрачная южная ночь. Таких не бывает в Москве — темных, звездных, с запахом подсохшей травы и полевых цветов. В спальне тускло светил ночник. Голова Романа лениво покоилась на животе Ксении, девушка медленно перебирала его коротко стриженные волосы. Мужчина довольно жмурился, как сытый кот. — Ром, я тебе очень благодарна за всё. Только чувствую себя какой-то содержанкой, — полюбовавшись поблёскиваюшим в приглушённом свете лампы кольцом, проговорила Ксения, — всё на блюдечке, сиди дома, не рыпайся, проблемы решу сам… Я так не привыкла.
— А должна бы — королевой, — Роман саркастически усмехнулся уголком губ, — Не лезь на передовую. Хватит с тебя. Собирай материал для своей кандидатской, помогай Юре. Оправдаем тебя окончательно — будешь народ лечить. А пока квартиру попросторнее поищи. Присмотри ресторан хороший, займись организацией свадьбы. Платье красивое купи, наконец. Смотри, сколько дел с ходу придумал. А войну оставь мужчинам.
— Просто хочу быть тебе полезной. Ты так много для меня сделал… Чем я могу помочь, скажи?
— Не меняйся… Любовь — это не когда не можешь друг без друга, это когда можешь, но не хочешь. А я и не могу и не хочу…
— Я сейчас опять разревусь…
— А вот этого не надо. Завтра нужно сходить в больницу. Поговорить с людьми. На всякий случай посмотреть камеры наблюдения, скачать скрины с электронной почты. Этого ведь никто не делал? Есть у меня мыслишка одна… У тебя как отношения с новым главным врачом? Препоны выставлять не будет?
Ксения покачала головой: — Да никак. Он не из Баланова. Облздрав своего ставленника прислал. И правильно сделал. Зато программисты, вроде, прежние. С ними у меня нормально. Почту посмотрим, камеры тоже. Секретарша моя бывшая сейчас медрегистратором в приёмке работает. Тоже поможет, если надо. Мировая девчонка. С врачами — пятьдесят на пятьдесят. Со старой гвардией я воевала. Никак не могла приучить работать в новых реалиях. Сопротивлялись. С молодежью и тем, кто поживее мы хорошо общались.
— Короче, давай спать. Завтра с утра — в больницу. Потом купим мяса и пожарим шашлыки. Буду пытаться наладить контакт с детьми и тёщей.