Тринадцатый (СИ)

В четверг вечером меня снова навестил Иван Фёдорович. Он вошёл в палату без стука на том моменте, когда мы с Макаром выбирали очередной фильм.
— Только не документальное кино! — закричал призрак.
— Вот ночь настанет и будешь смотреть, что хочешь, — спокойно ответил я, и дверь в палату открылась.
Макар в последний момент успел раствориться в воздухе, а куратор с удивленным взглядом уставился на меня словно на сумасшедшего.
— Вижу вам весело, — прокомментировал куратор, закрывая за собой дверь.
Из нагрудного кармана его куртки торчали знакомые мне канцтовары.
— Развлекаюсь как могу… — прокомментировал я и подумал, что он мог заметить Макара, но сделать вид, что это не так…
— Как там наши призраки? — спросил я после короткого приветствия.
— Хорошо, — раздался откуда-то из воздуха голос знакомой бабули. — Директор школы спит с секретаршей. И не только.
Бабка захихикала и материализовалась. А вместе с ней и остальные.
— Да, нынче тут многолюдно, — с иронией сказал я.
— А видящие были? — поинтересовался у бывшей учительницы мой куратор.
— Один парень. Но после того, как я совершенно случайно его напугала, он теперь к школьному психологу ходит, — ответила старуха.
— Ага, случайно, — пробормотал я.
Этим призракам только покажи видящего, так не отстанут. Общения между собой им, видите ли, не хватает.
Иван Фёдорович достал блокнот и спросил:
— Имя фамилия?
— Килочкова Лариса Дмитриевна, — отчеканила бабуля.
— Да не ваша, а ребёнка!
— Ну так не интересно, — насупилась Лариса Дмитриевна, за что получила от куратора осуждающий взгляд. — Ну ладно, Третьяков Женька из третьего «В».
Иван Фёдорович вырвал листок с именем и протянул мне пустой блокнот. И ручку с карандашами, в которых были заключены мои подопечные.
— Возьмите пожалуйста другую ручку, не надо мной писать, — попросила мёртвая шпионка.
Услышав это, куратор порылся по карманам и нашёл ещё одну ручку.
— Вы пока начинайте записывать показания, а я выйду переговорить, — сказал он.
Я кивнул и спросил у подопечных:
— Кто первый?
Первой вызвалась бабка. Хотя, ничего удивительного. Уж очень ей не терпелось во всех подробностях рассказать о любовных похождениях директора школы. Настолько подробно, что я еле успевал за ней записывать.
— Да он какой-то озабоченный, — сделал я вывод, когда Лариса Дмитриевна перестала говорить.
— Так я о чем говорила? С пятью женщинами за один час! Это же уму непостижимо.
— М-да. Кто следующий?
Далее я выслушал и записал подробные отчеты остальных призраков. Пока судить было рано, но как по мне — они справились на ура!
— Всем пятерки с плюсом! Молодцы! — похвалил я их.
А через пару минут и Иван Фёдорович вернулся. И вид у него был крайне довольный.
— В больничной столовой сегодня пирожные выдают бесплатно? — с иронией предположил я.
— Нет, но я только что отправил комиссию по приему видящих к Третьякову. Если слова призрака подтвердятся, у меня будет хорошая премия.
— У нас, — поправил я.
— Да, у нас, — неохотно согласился он. — Всё записал?
— А как же! Во всех подробностях, — ответил я, возвращая блокнот и ручку.
— Ого! Да на ваши шпионские дела я на блокноты разорюсь, — усмехнулся куратор, листая исписанный блокнот, в котором осталась всего пара чистых листов.
Да, писал я очень быстро. Правда только потом подумал, что можно было повторять слова призраков на диктофон. В следующий раз так и сделаю.
— В следующий раз пусть ваш друг писаря присылает, — усмехнулся я. — Или диктофон.
— Хорошая идея. Это я про диктофон, данные с которого будут автоматически шифроваться и передаваться на сервер министерства.
— Ага, так когда ждать ответ от вашего друга?
— Думаю, завтра он уже начнет проверять полученные данные. Позвоню вам, как будет точная информация.
— Спасибо. Так что в столовой нет пирожных?
Иван Фёдорович намек понял и сходил за пирожными с чаем. Мое подростковое тело постоянно требовало сладкого. А еще взгляд постоянно падал на пышные формы молодых медсестёр. М-да, у кого-то гормоны шалят.
 
Надо бы найти себе подругу, чтобы не отвлекаться на всякие пошлые мысли, что поневоле лезут ко мне в голову.
Призраки с завистью на нас смотрели, когда мы ели пирожные. Я уже привык к подобным взглядам от Макара, а вот куратору было неловко. Он даже попросил их вернуться в свои предметы, чтоб глаза не мозолили.
Однако его слушать никто не собирался, поэтому три пары глаз посмотрели на меня в поисках поддержки. И не нашли её. Поскольку я повторил просьбу куратора раствориться. Но обещал им ночью дораму включить.
Зря пообещал. Если Макар мог в одиночестве спокойно смотреть сериал, то эти четверо постоянно что-то обсуждали.
— Вот сейчас он её в постель затащит! — воскликнула бабка.
— Нет, она не такая, — ответила женщина с азиатской внешностью.
— Да заткнитесь вы! А то всех изгоню! — выкрикнул я, пресекая разговорчики в палате.
Однако даже в относительной тишине выспаться не удалось. В семь утра мне позвонил Иван Фёдорович.
— Алло, — сонно ответил я, не открывая глаз.
— Алексей, мой друг впечатлен показаниями ваших призраков. А ещё его сестра разводится, если вы понимаете, о чём я.
— Понимаю. Значит сестру Лесси выпустят?
— Да, в течении нескольких дней дело замнут. Девушку выпустят уже сегодня.
— Ну и хорошо, — ответил я, балансируя на грани реальности и сна.
— Вечером заскочу к вам, для призраков есть новые задания. Уже посерьёзнее.
— А зарплата у них будет? — спросил я, не думая о том, что говорю.
— Сейчас уточню.
Я так и уснул с трубкой на ухе. Но через пару минут голос Ивана Фёдоровича заставил меня вздрогнуть.
— Алексей! Алексей, вы тут?
— А? Да, здесь, — я резко проснулся.
— Первый месяц зарплаты не будет, но потом мой друг пообещал выбить вам жалованье младшего сотрудника.
— А вот это уже реально приятная новость!
После которой я так и не смог уснуть. Иной раз сам поражался своей наглости. Мне не только оказали услугу, но и обещали зарплату выписывать!
Троих шпионов куратор забрал через пару часов, и мы с Макаром остались вдвоем. Смотрели документальный фильм про регатов, когда в палату постучали.
Я удивился, ведь никто из персонала никогда не стучался. Мы с Макаром переглянулись, и призрак растворился в воздухе.
Разрешил войти.
В палату зашел Гаврила с перевязанной головой. Я напрягся. Хотелось бросить в него чашку с недопитым чаем, но было жалко… чай.
— Тебе чего надо? — со сталью в голосе спросил я.
— Извиниться пришёл, — ответил парень, смотря в пол виноватым взглядом.
— Мне не нужны извинения, от человека, чьи слова не весят ни грамма…
— Слушай, меня родители отправили. Так что я не могу вернуться в палату, пока не договорюсь.
— Тогда я тебя выгоню, — я присел на кровать.
— Да подожди ты. Мне правда очень жаль. Разозлился и в порыве эмоций совершил ошибку.
— Ты хотел меня убить. Такое не прощают.
— Давай я просто заплачу тебе, а ты не будешь писать заявление в полицию?
Теперь стало ясно почему он пришел. Не хочет из училища отправиться прямиком в колонию для несовершеннолетних! Только вот про полицию я даже и не думал.
— Обойдёшься. Вали отсюда! — повторил я.
Пусть лучше ночами не спит и ждет полицейских.
А я, конечно же, не стану писать заявление. Ведь помимо всего прочего, это так же может привлечь внимание службы опеки. Полиция-то сразу поинтересуется, где мои родители или хотя бы опекун. Но Гавриле об этом знать не обязательно.
— Нет, — твердо сказал парень и присел на стоящий у стены стул. — Я не уйду, пока мы с тобой не договоримся!
И что мне с ним делать? Убивать не вариант, в больнице некуда тело спрятать. Хотя… Так ладно! О чем это я⁈ Вообще не о том думаю!
Помощь пришла откуда не ждали. Дверь открылась, и в палату зашли двое полицейских в форме.