Путь первого (СИ)

Я даже умудрился сделать некий соус: растёр стручки «перца», смешал их с пюре из яблочной мякоти и добавил сок какого-то кислого, но дорогого фрукта.
Моих усилий никто не оценил. Гости не поняли, что это такое, и опасливо отодвинули от себя шкатулки с пахучей кашицей.
Отойдя к мангалу, я начал обозревать фокус-группу.
Сначала Танэ Пахау помолился, отчётливо произнеся что-то там о Движении Луны, отчего остальные поморщились. Затем осторожно, словно я предложил ему навоз на палочке, старец взял шампур, причём с острой стороны.
— И как это есть?
— Ртом, уважаемый.
— Прямо с палки?
Я не ответил. Танэ Пахау понюхал мясо.
— Пахнет соблазнительно.
— Попробуйте на вкус, уважаемый.
Старец недоверчиво оторвал зубами кусочек и начал жевать. Задумчивое выражение лица сменилось удивлённым, потом почему-то возмущённым.
Отложив палку шашлыка, Танэ торопливо проглотил мясо и поманил меня пальцем. Когда я приблизился, шёпотом сказал:
— Ты опять отклонился от своего Пути. Ты должен спасать Дивию, а не готовить еду.
— Обязательно спасу, уважаемый. Но скажите, как вам? Вкусно?
Танэ Пахау снова взялся за шашлык и громко сказал:
— Ничего вкуснее я в жизни не едал.
— Вот и хорошо.
Старец снова перешёл на шёпот:
— Это и плохо.
— Почему?
— Юноша, ты забываешь свой истинный Путь.
— Как тут забыть, когда вы постоянно напоминаете? А Дивия не падает.
— И хвала Неведомой Воле. Ты должен устремить все свои помыслы на спасение летающей тверди.
— Я устремляю их каждый день. Когда Патунга введут меня в сословие Защищающих Путь, буду устремлять помыслы ещё сильнее.
Я подвинул старцу корзинку с лепёшкой:
— Ешьте с хлебом. И помолчите. Мы не должны говорить о падении летающего города при посторонних.
Но старец и сам заткнулся, увлечённо поглощая кусок за куском.
Я обратил внимание на Эхну. Она спокойно съела первый кусок. Но от неё я получил и первую критику.
Обтерев руки об одежду, что, кстати, не было неприличием на Дивии, так как озарённая одежда, отталкивающая грязь — лучше любого полотенца, Эхна начертила на своей скрижальке:
ВКУСНО
НО
ФУ
ПАХНУТЬ
КАК
ЦЕЛЕБНЫЙ
МАЗЬ
НИЗКИЙ
ЛЕКАРЬ
ФУ
ОТВРАЩЕНИЕ
Я виновато кивнул, мол, «учту на будущее», но для себя отметил, что ассоциация с лекарствами могла возникнуть только у Эхны, которая этим уксусом обмазывалась и лечилась. Так что её замечание можно отправить в топку.
Перевёл взгляд на Лоуа.
Она отстегнула застёжки маски и задрала её на лоб. Отведав первый кусочек, пожала плечами. Потом съела второй, тщательно прожевала и выдала мнение:
— Ну, не знаю… Сказать правду, у меня плохие воспоминания о жареном мясе.
— Понимаю.
— Но… это очень вкусно.
— Ты бы стала заказывать такое блюдо в едальне?
Лоуа покачала головой:
— Обязательно. Но только после того, как ты повысишь мне жалование. Ведь мясо — это дорого.
Последним за шашлык принялся Ио Варека. Его мнения я больше всего ждал, ибо он знал толк в еде.
Он и Танэ Пахау единственные, кто кратко помолились перед едой.
Ио съел один кусочек. Задумчиво посмотрел на дымящийся и шипящий мангал. Взялся за второй. Кстати, Ио единственный, кто разобрался, что делать с соусом, поэтому привычно макнул кусочек мяса в него.
— Самиран, — начал Ио, — сегодня я тебе раскрыл одну маленькую, но ароматную мудрость едального дела.
— За что я тебе премного благодарен, друг.
— Пусть твоё мясо под совершенно несъедобным названием «гаш-лык»…
— «Машлык», — тоном мудрого наставника поправил Танэ Пахау.
— Пусть так. Пускай машлык будет лучшим мясом на Дивии, но… ты всё равно прогоришь.
Я подумал, что он снова намекнул на грязные методы конкуренции, столь распространённые среди владельцев ресторанного бизнеса Дивии.
— И что же мне делать?
— Я тебя спас ранее, спасу и сейчас, — отозвался Ио. — Вот тебе второй секрет едальни — всегда ставь перед гостями вино. Желательно не козье, а из плодов и ягод. Особенно ставь вино, когда подаёшь мясо.
 
Ио подвинул к себе свой вещевой мешок и достал из него узкий прямоугольный кувшин с плоской крышкой, обёрнутой для надёжности тряпкой.
— Это вкусное ягодное вино, угощайтесь все.
  
33. Испорченное предсказание и подземное предупреждение
 
Предложение бухнуть под шашлычок ни у кого не вызвало отторжения, хотя все помнили о запрете Совета Правителей. И все знали, что сами члены Совета преспокойно нарушали свой запрет.
Челядинца у меня не было, Слуга заточен на тяжёлый труд, а Снежану я не рисковал показывать посторонним, поэтому прислуживал всем я — разлил кислое пойло по прямоугольным ёмкостям, заменявшим дивианцам кубки.
Тосты на дивианских застольях не принято говорить, впрочем, и без этого разговор оживился. Кислятина хоть и была слабоалкогольной, но дивианцев валила, как чистый спирт.
Танэ Пахау жадно поглощал третью палочку шашлыка и, плюясь разжёванными кусочками, сбивчиво рассказывал о славных поколениях прошлого, когда народ не был таким изнеженным, как в наши скорбные времена.
— Никто не жрал мясо просто так, — почти орал старец. — Его ели по большим праздникам, после войны с низкими. А вы, молодёжь, просто так жрёте это мясо… изумительный сей машлык. Да! Вы не думаете о предках! А они не жрали. Так что не надо спорить, а просто слушайте.
Но его никто не слушал. И не спорил.
Ио и Лоуа завели разговор об акрабах. Ио уверял, что род Зелдан не способен делать такие же крепкие и быстрые боевые акрабы, как род Гаруджа. Лоуа сняла маску и, позабыв об опасностях, которым подвергалось её новое лицо, горячо доказывала:
— Могут, могут! Просто после родовой войны, из которой Гаруджа вышли победителями, роду Зелдан запрещено делать боевые акрабы!
— Даже если и так, то какая разница? — согласился Ио. — Ведь из-за запрета они всё равно не делают боевые акрабы?
— Делают, делают! Но продают их не всем, а надёжным людям.
— Таким как ты? — насмешливо спросил Ио.
— А хотя бы и таким как я. Кто сохранит в тайне их…
Лоуа заткнулась, осознав, что только что показала себя ненадёжным человеком.
Ио засмеялся и налил ей ещё вина:
— Не бойся. Я знаю, что Зелдан тайно строят боевые акрабы. И Гаруджа тоже знают. Все знают. Просто Зелдан намеренно делают свои акрабы чуть хуже и медленнее, чем акрабы Гаруджа, чем отводят от себя их гнев. Про это я и говорил.
Первый кувшинчик вина закончился, Ио достал из сумки второй и сразу — третий. В глубине сумки многообещающе звякнули ещё парочка.
После опустошения третьего кувшинчика даже Эхна поддалась всеобщей эйфории. Не имея возможности нести пьяную чепуху вслух, она чертила на скрижальке кривые и нечитабельные иероглифы и совала скрижальку нам в лица, но все от неё отмахивались. Тогда она вскочила и расправила «Крылья Ветра». Подлетев на пять метров, устроила воздушный танец.
Я удивился — когда это она успела научиться?
Её танец не был таким ровным и быстрым, как у настоящих танцоров, но красота тела с лихвой покрывала неопытность его движений.
Мы замолчали, наблюдая, как девушка кувыркалась и изгибалась в воздухе.
— Вот в мои времена, — начал Танэ Пахау, но затих, вероятно, не зная, что сказать. Потом медленно отклонился назад и упал спиной в заросли ман-ги. Через мгновение старец могуче захрапел.
Лоуа перестала смотреть на всё более и более откровенный танец пьяной Эхны и вдруг пригорюнилась.
— Я тоже летаю на крыльях, — всхлипнула она. — Но теперь у меня деревянная нога. Как дальше жить? И всё из-за Самирана! Ничего, на поединке я тебе покажу!
Захмелевший Ио перестал смотреть на танцующую Эхну и обратился ко мне.
— Даже не верится, что восхитительный рецепт приготовления мяса забыли и похоронили в скрижали, — сказал Ио. — Где ты отыскал её, Самиран?