Сиреневая госпожа поместья Лундун. Том 2 (СИ)

– А может быть, с тобой никто не спорит, потому что знают, что это бессмысленно? Ты ведь всегда делаешь то, что тебе хочется, не считаясь с мнением окружающих. Сколько раз вихо Нанзу пытался повлиять на тебя? А отец с матерью? Да даже я не единожды делала тебе замечания относительно твоего поведения! И каков итог? Ты раз за разом игнорировал наши слова. А ведь даже у стен есть уши, так что все в Краце, да и за его пределами наверняка тоже, знают, что ты абсолютно неуправляем, и проще согласиться с тобой, чем пытаться что-то изменить.
Ришан недовольно поджал губы и зло посмотрел на меня.
– Тебе легко говорить, ты ведь у нас особенная! – его голос буквально сочился ядом, а я поразилась тому, с какой лёгкостью у Ришана меняется настроение. – Вся такая бедная-несчастная, все тебя жалеют и о тебе заботятся. Даже Хэджу с Шэдом готовы с тебя чуть ли не пылинки сдувать. А ты этим вечно пользуешься, заставляя всех плясать под свою дудку!
Эти слова задели меня за живое, и я не смогла удержаться от шпильки:
– Разумеется, было намного лучше, пока я полумёртвая лежала в лине, и всё внимание окружающих было сосредоточено исключительно на тебе.
Ришан моментально побледнел, а его глаза расширились от ужаса.
– Не говори так, – дрогнувшим голосом попросил он. – Я не хочу, чтобы ты снова заболела.
– А чего тогда ты хочешь?
– Чтобы ты была на моей стороне. Чтобы поддерживала только меня.
– Этого никогда не будет, – категорично заявила я. – Если тебе нужны люди, которые будут тебе петь дифирамбы и во всём соглашаться – найми себе кого-нибудь из слуг, наверняка среди них найдутся те, что за пару серебряных монет в месяц будут тебя на руках носить и целовать землю, по которой ты ходишь. Я же твоя сестра. И я продолжу говорить правду, какой бы неприятной она ни была. Поэтому сейчас я скажу следующее, братец: твоё поведение отвратительно. Ты избалованный, эгоистичный мальчишка, который думает только о себе, напрочь забыв о клане и семье. Ты заявляешь, что хочешь, чтобы тебя уважали. Но что в тебе достойно уважения? Ничего. Ты ничем не лучше Хэджу, Шэда и сотни других учеников поместья Лундун. Ты возвышаешься над ними всеми, потому что ты – сын бэкхрана Эльзира. Но отними у тебя титул, и окажется, что сам по себе ты ничего не представляешь.
Взять хотя бы нынешнюю ситуацию. Ты втянул всех: своих товарищей, меня и Ордета – в неприятности, из-за которых все мы, кроме тебя, получили наказание. Ордет пришёл ко мне в лин той же ночью, чтобы попросить прощения, Хэджу заявился в кэа сегодня утром и на коленях умолял меня о прощении. При этом вины этих двоих в случившемся практически нет. А что же ты? Малодушно заперся в комнате размышлений и, судя по всему, совершенно не раскаиваешься в содеянном, а лишь жалеешь себя и ещё смеешь меня в чём-то обвинять.
Ришан шумно вздохнул и сжал руки в кулаки. На секунду я даже успела испугаться, что он меня ударит.
– Ты никогда меня не понимала, – сквозь зубы процедил Ришан, наградив меня раздражённым взглядом. – До того, как заболела, ты мне нравилась больше. А сейчас ты становишься такой же, как родители и вихо. Только и делаешь, что поучаешь меня.
– Разумеется, раньше я тебе нравилась больше. Ведь до болезни я ходила за тобой хвостиком и заглядывала в рот. А теперь я выросла и благодаря наставнику приобрела собственное мнение. Хотя подожди, – я сделала вид, что задумалась. – Раньше я тебя тоже не устраивала! Ты бесился, что я повсюду следую за тобой и мешаю развлекаться. Позже, когда я только очнулась после двухлетнего сна, тебя злило, что чатьен никого ко мне не пускает и сама я не стремлюсь покинуть лекарский павильон. Потом тебя стало раздражать, что я сосредоточилась на обучении и много времени провожу с Вастом, Тэят и даже Хэджу, и мало – с тобой. Так как же я должна себя вести, чтобы тебе нравиться?
Ответить на это Ришану было, очевидно, нечего. Мальчик лишь недовольно поджал губы и демонстративно отвернулся от меня. Разговор зашёл в тупик.
– Что ж, не буду больше отнимать твоё драгоценное время, – сухо бросила я и, оперевшись ладонью о стену, медленно выпрямилась, скривившись от боли, пронзившей спину. – Если вдруг захочешь поговорить – двери кэа для тебя всегда открыты.
 
Ришан никак не отреагировал на мои слова, и я с тяжестью на сердце покинула его дом.
Отчасти я понимала претензии мальчишки. Он хотел видеть рядом с собой маленькую девочку – компаньона в шалостях и одновременно объект заботы. Только вот я при всём своём желании таковой быть не могла. Я была не способна не думать о последствиях каждого поступка и закрывать глаза на небезопасность некоторых развлечений брата. И уж тем более я не могла игнорировать законы места, в котором живу. Это в девять лет кажется, что все эти правила придуманы скучными, нудными взрослыми просто так, потому что им заняться больше нечем. В тридцать же понимаешь, что за любым законом стоит определённый прецедент, не закончившийся ничем хорошим. В тридцать уже не получается сломя голову нестись навстречу приключениям, не думая о последствиях.
В такие моменты я искренне жалела, что Васт призвал мою душу в это тело. Возможно, если бы Шиануся умерла, всем от этого было бы только легче.
– Судя по печальному выражению вашего лица, разговор не задался, – заметил Маэр, стоило только мне выйти на крыльцо.
– Можно и так сказать, – ответила я, тяжело вздохнув. – Маэр, могу я попросить вас об одолжении?
– Госпоже не нужно спрашивать, достаточно приказать.
– Это не приказ, а настоятельная просьба, – возразила я. – Сообщите мне, когда Ришан покинет кэ.
– Разумеется, госпожа, – пообещал Маэр. – Я понимаю, что вы переживаете за брата и могу заверить вас, что со своей стороны сделаю всё возможное, чтобы он больше не попадал в неприятности.
Я в ответ лишь горько улыбнулась.
– Боюсь, это невозможно, – с сожалением заметила я. – Но всё равно благодарю вас. Ришану очень повезло с телохранителями.
Упорство 
Второе заседание Большого Совета прошло мимо моего сознания: боль в спине, практически незаметная в начале, из-за длительного сидения в одной позе (или потому что действие чудесных снадобий Васта прекратилось) с каждой минутой становилась всё сильнее и сильней. Я старательно дышала носом, крепко стиснув зубы, пытаясь сохранить максимально нейтральное выражение лица и ничем не выдать собственный дискомфорт. Однако по обеспокоенным взглядам, которые время от времени бросал на меня Эльтайн, было очевидно – получалось у меня из рук вон плохо. Так что фраза Эльзира: «На сегодня, думаю, стоит закончить», – прозвучала для меня как наисладчайшая музыка.
И стоило только остальным бэкхранам согласиться и начать подниматься со своих мест, в зал стремительно вошёл Васт, отвесил главам кланов короткий поклон и подошёл ко мне. Сняв с правой руки перчатку, чатьен аккуратно обхватил меня за запястье, пуская тонкую струйку своей магии по моим меридианам.
– Я забираю Сиреневую госпожу в лин, – спустя пару секунд объявил Васт тоном, не терпящим возражений.
– Разумеется, – Эльзир бросил на меня обеспокоенный взгляд, а затем строго взглянул на чатьена: – Позаботьтесь о ней.
Васт слегка наклонился вперёд, выражая готовность выполнить поручение бэкхрана. А затем вытащил из небольшого мешочка, висевшего на поясе, флакон из тёмно-зелёного стекла и вручил его мне.
– Пейте, госпожа, – велел чатьен.
Я покорно откупорила флакон и залпом выпила его содержимое. Судя по знакомому, чуть горьковатому вкусу, это было обезволивающее.
– Госпоже стоило прислушаться к моим рекомендациям и пару дней отдохнуть, – заметил Васт отстранённо.
– И оставить бэкхрана без наследников на заседании Большого Совета? Ну, уж нет!
– Красный господин вполне бы мог справиться с обязанностями наследника.
Я недовольно скривилась и вернула чатьену флакон.
– Красный господин не очень хорошо себя чувствует, – холодно сообщила я.