Сиреневая госпожа поместья Лундун. Том 2 (СИ)

Мы оказались на просторной поляне на окраине Красного леса. Впереди, в низине, расположился небольшой не то городок, не то деревня, состоявший из многочисленных одноэтажных деревянных домов с плоской крышей, напоминающих этакие прямоугольные коробочки.
Оставив троих слуг в компании пятерых воинов сторожить коней, Эльзир, взяв под руку Тэят, неспешно направился в сторону поселения. Ришан – этот вечный сгусток энергии, принявший человеческое обличье, – бегал вокруг родителей, точно заведённый, то убегая вперёд, то возвращаясь обратно. При этом рядом с ним постоянно оказывался хотя бы один из воинов. Я чинно шла справа от матери, отставая на пару шагов – этакая дань традиции, всё-таки мы вышли в люди, и стоило соблюдать хотя бы видимость приличий, на которые мой неугомонный братец, по всей видимости, как обычно благополучно забил.
То, что я приняла за прямоугольные дома, оказалось крытыми торговыми палатками, в которых торговцы скрывались от превратностей погоды вроде палящего солнца или дождя.
«Теперь понятно, почему это место называется рынком», – подумала я, с нескрываемым интересом разглядывая бесконечное множество прилавков с разнообразными товарами, начиная тканями и побрякушками и заканчивая едой и напитками.
По узким улочкам мимо торговцев туда-сюда сновал народ. Сопровождавшие нас воины тут же рассредоточились, заключив семью бэкхрана в своеобразное кольцо, не давая никому постороннему ни малейшей возможности приблизиться.
– Ришан, никуда не уходи, – тут же строго велел Эльзир, пресекая на корню возможную попытку сына начать изучать рынок самостоятельно. – Держись рядом с нами и сестрой.
Ришан скорчил недовольную гримасу, но спорить благоразумно не стал, заняв положенное ему место между мной и Тэят. Так мы и ходили от «домика» к «домику» все вместе, неспешно изучая содержимое прилавков под заискивающие взгляды торговцев.
Я обратила внимание, что ни у кого из присутствующих не вызвал ни капли негативной реакции тот факт, что наша процессия оттеснила их, не давая возможности ни спокойно пройти по улице, ни подойти к прилавкам. Напротив, люди с нескрываемым благоговением взирали на Эльзира и Тэят, словно они были чем-то недосягаемым, почти божественным. Да и лавочники, хоть и светились от счастья в предвкушении хорошего заработка, вели себя крайне прилично и вежливо: ничего не пытались втюхать, лишь терпеливо ожидали, пока Ришан или Тэят (бэкхрана покупки, кажется, совершенно не интересовали, а мне было намного интереснее наблюдать за самим процессом, нежели принимать в нём участие) изучат ассортимент и что-нибудь выберут. Что примечательно, оплачивали всё слуги, и они же несли пакеты с покупками.
Местные деньги представляли собой крайне занимательное зрелище. Всего было три вида монет: золотые, серебряные и медные. При этом золото использовалось исключительно в качестве оплаты налога Императору, чтобы не тащить через весь материк тяжеленные сундуки, набитые серебром и медью, а ограничиться небольшим мешочком с золотом. Впрочем, серебро тоже было не особо распространено: им расплачивались в основном представители Великих кланов, когда им необходимо было сделать большой заказ, например, на одежду или оружие, а также расплатиться за ученичество или выполнение какой-либо услуги между собой. У простого же народа в ходу были медные монеты. Которые, в свою очередь, имели градацию по размеру: большой сян (получил своё название в честь Императора Сяна, в чьё правление началась чеканка медных монет разной величины и чей портрет был изображён на самой монете), чуть меньший алт, на котором изображалось раскидистое дерево в цвету – символ императорской династии, и, наконец, малый бин, с одной стороны которого были выгравированы две соединённые вместе ладони. Что примечательно, бин являлся единственной составной монетой: в месте соединения ладоней проходил специальный «разрез», по которому монету, при необходимости, можно было разломить пополам.
Пока мы гуляли по рынку, я обратила внимание, что оплата многих товаров – особенно мелких, вроде фурнитуры или фруктов и овощей, – подразумевала использование именно половины бина. Да и при расчёте с торговцами за покупки Тэят и Ришана слуга регулярно разламывал монету пополам. Мне стало интересно: что случается с этими половинками потом? Их переплавляют заново? Или они так и остаются сломанными и используются дальше? Если второй вариант, то почему тогда у слуги все монеты целые?
 
У оружейника 
Моё внимание привлекла пожилая женщина, на прилавке которой стояли разномастные горшки с цветами. Точнее, сама торговка интересовала меня слабо, я лишь обратила внимание, что для своего возраста – ей было на вид не меньше шестидесяти, – она выглядела очень неплохо: тёмные с проседью волосы уложены в сложную причёску на макушке, лицо покрыто слоем белил, а глаза подведены синей краской. Куда больше лавочницы меня привлёк её товар, а именно скромный куст мелких ярко-алых роз, как две капли воды похожих на Ред Каскад, так обожаемый моей матерью и заполонивший весь подоконник на балконе их с отцом квартиры.
– Решила дополнить свою оранжерею? – с мягкой улыбкой спросила Тэят, естественно, заметившая мой интерес.
Я судорожно сглотнула: эти цветы напоминали о доме и семье, которых я лишилась. Хочу ли я иметь перед глазами постоянное напоминание о потере?
– Нет, – после небольшой заминки всё же ответила я. – Просто любуюсь.
– Эти цветы больше подходят для сада, чем для оранжереи, госпожа, – почтительно проговорила торговка, низко склонив голову в знак уважения. – Они сильно разрастаются и оплетают своими побегами всё вокруг, образуя живую изгородь.
– Как интересно, – Тэят подошла ближе и наклонилась над цветами. – Какой у них приятный тонкий аромат.
– Осторожней, госпожа, у них острые шипы, – предупредила торговка.
– Красивы и опасны, – хмыкнул Эльзир, стоявший у нас за спиной, – идеальное сочетание. Мы возьмём их.
– В самом деле? – Тэят повернулась к мужу. – Где же мы их посадим?
– Госпожа давно желала украсить наружную стену мэна, – улыбнувшись краешками губ, заметил бэкхран. – Полагаю, эти цветы вполне подойдут.
– Они красные, – глаза Тэят искрились весельем.
– Я вижу.
– Бэкхрану поместья Лундун полагается украшать мэн зелёным цветом.
– Насколько я могу судить, листва у этих цветов зелёная, – с усмешкой парировал Эльзир. – Так что формально правило не будет нарушено.
Тэят наградила супруга тёплым взглядом и положила ладонь ему на предплечье.
– Благодарю, – сказала она. – Это очень щедрый подарок.
– Нет нужды, – ответил Эльзир, накрывая её ладонь своей рукой. – Желание моей госпожи – закон.
Я улыбнулась: мне редко удавалось наблюдать за взаимоотношениями нынешних родителей, но каждый раз я видела царившие между ними любовь и взаимопонимание. Тэят и Эльзир были просто эталоном супружеской пары. Признаюсь, я немного завидовала. Я бы многое отдала, чтобы иметь такую семью.
Пока мы втроём задержались у цветочницы, Ришан – этот заводной зайчик на батарейках Энерджайзер, – успел убежать далеко вперёд. Впрочем, особо переживать об этом не стоило: за наследником бэкхрана по пятам следовало пять воинов и слуга, так что ничего дурного с мальчиком точно не случится.
– Полагаю, нам стоит его нагнать, – с усмешкой заметила Тэят, обнаружив пропажу ребёнка. – В противном случае он скупит всю оружейную палатку.
Я не удержалась и фыркнула: о маниакальной любви брата к колюще-режущим предметам мне было хорошо известно. И судя по веселью, отразившемуся в глазах Эльзира, он тоже был в курсе пагубного пристрастия сына.
Как и предположила Розовая госпожа, Ришан обнаружился возле палатки оружейника, где с горящими глазами изучал разнообразные мечи.
– Мастер Ольф, – неожиданно для меня бэкхран первым поприветствовал лавочника – рослого крепкого мужчину лет пятидесяти, облачённого в схинь насыщенного винного цвета, – и даже выполнил жест-приветствие.