Система Альфонса в Мире Боевых Искусств 2 (СИ)

Мьяо Чжо встала в десяти метрах перед ней и посмотрела на девушку взглядом хищного зверя, который уже поймал свою добычу и теперь думает, как бы с ней поиграться.
На самом деле она стояла перед дилеммой.
С одной стороны, ей хотелось раздавить это отребье; с другой, она боялась, как бы девчонка немедленно не признала поражение.
Наконец она решила разделаться с ней единственным разрушительным ударом. На турнире иной раз случались смертельные исходы, когда судья просто не успевал вмешаться; конечно, это была слишком простоя кара, но зато тогда девчонка не успеет сбежать. И к тому же в первую очередь Мьяо Чжо хотелось наказать именно Сима Фэя — как приятно будет посмотреть на его лицо, когда он это увидит!
Наконец судья прогремел:
— Начинайте!
В глазах Мьяо Чжо загорелся мрачный блеск. Девушка ветром ринулась вперёд. Её ладонь засияла белоснежным светом. Среди толпы зазвучали восторженные крики.
Некоторых тронула красота принцессы Мьяо, её грация; других — великая сила. Ученики Жемчужного Истока почувствовали гордость; на трибунах представители клана Мьяо высокомерно вскинули головы: вот! Вот гарант великого будущего их семейства, и кто знает, если наследница приглянется Посланнице, они, быть может, сами станут одной из великих фракций…
Десять метров обратились в пять, затем три, затем два…
Лу Инь сжала губы и выхватила меч; Мьяо Чжо вскинула руку и с ужасающей силой направила свою белоснежную ладонь прямо в сердце девушки, опуская её, как топор палача. Лицо судьи немедленно переменилось, его губы приоткрылись, он хотел объявить завершение поединка, но было поздно, слишком поздно, ладонь неумолимо приближалась и вдруг…
 Глава 47 
 Кровь 
Всё произошло слишком быстро.
Секунду назад на губах Мьяо Чжо блестела кровожадная улыбка, и белоснежная, как сама смерть, ладонь неумолимо приближалась к беззащитному сердцу, а уже в следующую девушка с голубыми волосами вскинула голову, и в глазах у неё засияло лазурное пламя. Миг промедления — и последнее вспыхнуло, точно свечка, брошенная в море сухой листвы. Мьяо Чжо почувствовала жар, затем боль; её тёмные глаза округлились, когда лазурный клинок вонзился в её белую ладонь, прорубил её насквозь и устремился глубже и глубже, глубже, глубже…
Крик пришёл погодя и казался чужим: как будто это не она, благородная наследница клана Мьяо, кричала, нет, орала, как резанный зверь, но голос сам вырывался у неё из горла. Она отпрянула, но противник шагнул прямо за ней, а затем ещё и ещё, и клинок продолжал впиваться в её тело, и наконец за спиной Мьяо Чжо вспыхнули чёрные крылья.
«Родословная!» — подумала Мьяо Чжо. Ей просто нужно пробудить свою родословную! И действительно, явился призрачный аист, более телесный, чем когда-либо раньше, однако даже это была не более чем мимолётная отдушина, ибо в следующую секунду его захватили лазурные вихри, и на глазах десятков тысяч зрителей другая, громадная огненная птица растерзала его на горелые ошмётки, а затем схватила Мьяо Чжо своими раскалёнными когтями и бросила прямо на меч…
— Кх!..
Мьяо Чжо шагнула назад.
Затем вниз.
Она сама не заметила, как упала на колени.
Мир вокруг неё кружился и вертелся. Трибуны. Люди. Растерянные лица. Небо. Трибуны. Люди. Испуганные лица. Небо. Трибуны… Люди… кровь… Она схватилась за своё горло и ощутила горячий фонтан, который хлестал наружу. Мьяо Чжо попыталась сделать вдох, и кипящая кровь устремилась в её горло и трахею; она закашляла, и красные капли стали вырываться у неё из носа; она хотела дышать, но ей казалось, что её шею сжимает невидимый жгут, всё сильнее и сильнее, превращая её голову в надутый красный прыщик…
Небо, трибуны, люди и вдруг: девушка с голубыми волосами. Она приближалась. В её глазах сияло лазурное пламя, но вовсе не это потрясло Мьяо Чжо, нет, в них было нечто ещё, или вернее не было чего-то: ничего. Ничего не было — только глубокая, леденящая пустота и ни единого чувства кроме неё, кроме Смерти.
 
Она стала в позу и вскинула меч, и вдруг Мьяо Чжо осознала, что сейчас ей отрубят в голову. Она попыталась закричать, но только кровь вырвалась у неё из горла, и алые капли забрызгали бледное лицо лазурной девушки, и её меч стал опускаться и…
— Поединок закончился! — раздался крик.
В последнюю секунду дунул ветер, и появился судья. Он перехватил лазурный клинок, когда последний находился в считанных миллиметрах перед горлом Мьяо Чжо. Лицо старца было одновременно суровым и удивлённым. Вдруг на нём показалась болезненная гримаса, и Мьяо Чжо увидела, как по ладони, которой он держал лезвие меча, побежали красные капли:
Кап
Кап
Кап…
— Ах! — вдруг раздался встревоженный вздох, а затем произошла перемена, которую Мьяо Чжо остаток своей жизни будет вспоминать в кошмарах. В один момент леденящее спокойствие на лице девушки с голубыми волосами испарилось — как будто за её стеклянными глазами вдруг вспыхнул мягкий огонёк. Она отпрянула и пролепетала:
— П-прошу прощения, извините…
Несколько секунд судья и Мьяо Чжо в шоке смотрели на смущённую девушку.
Затем Мьяо Чжо гаркнула кровью и рухнула лицом на каменные плиты:
Бах.
…
Сто тринадцать тысяч зрителей на трибунах.
Тысяча представителей благородных семейств на почётных местах.
Несколько сотен учеников Великих фракций на арене.
И гробовая тишина.
Казалось, если хорошенько прислушаться, можно разобрать порывы ветра в небесной вышине.
Даже в патриаршей ложе царило молчание, и вдруг…
— Интересно.
Наместник провинции Ман Фу, который уже подбирал слова похвалы, резко повернулся. Вместе с ним обратили головы все остальные повелители провинции. Все они посмотрели на Посланницу, которая вальяжно поддерживала подбородок тыльной стороной ладони и с лёгкой улыбкой наблюдала за ареной своими прекрасными фиолетовыми глазами.
Все они ощутили величайшее удивление — и немудрено. Ведь это был первый раз, когда последняя высказала замечание касательно происходящего на турнире. До сих пор Ман Фу постоянно хвалил и расписывал достоинства юных воинов — сама же Посланница только изредка кивала и отвечала ему пустой вежливостью; иной раз её служанка надменно фыркала, но главы провинции старались этого не замечать, и не более того. И вот, впервые, она сделала собственное замечание; впервые ей было… «интересно».
— … Не знала, что в таком захолустье может появиться Небесная родословная, — задумчиво проговорила служанка.
В её голосе больше не было презрения.
— Сама она… Хм! Слишком ригидная. Можно было быстрей перейти из контратаки в полноценную атаку.
Посланница улыбнулась.
— Но… — продолжила служанка. — Ладно. Неплохо.
— Неплохо, — закрыв глаза кивнула женщина.
— Вот… вот как, — наконец пришёл в себя Наместник Ман Фу и немедленно улыбнулся. — Воистину, какая талантливая девушка, если смогла привлечь ваше внимание, достопочтенная Посланница.
Последняя не ответила. Только улыбнулась. Её служанка фыркнула, что было предельно грубо. Ман Фу повернулся к старейшине Хань Соу, который заменял Патриарха Жемчужного Истока:
— А вы нас очень удивили, старый друг. Кто бы мог подумать, что ваша Секта припасла другой брильянт, простите, «жемчужину» помимо Линь Ю.
— Да, это… — рассеянно поглаживая бороду ответил Хань Соу. — Действительно, очень удивительно…
Суан Шен ничего не сказал — только мрачно прищурил свои морщинистые глаза. Директриса Школы Таинств нахмурила брови. Ей вспомнился экзамен, на котором она впервые заметила девушку, вспомнилось предложение: «продам её за пятьсот духовных кристаллов… можно с рассрочкой». Неужели он уже тогда знал про её родословную? В таком случае это был блеф, игра, призванная спрятать ещё одно дарование помимо Линь Ю… Лян Чжу… Му Лей стиснула зубы и стукнула по подлокотнику своего кресла… проклятый обманщик!