Забудь об этом, Варвар (СИ)

  
Кира Бергер
 
ЗАБУДЬ ОБ ЭТОМ, ВАРВАР
   
1
 
Голова болела с самого утра. Прокорпеть всю ночь над дипломной работой, а с утра в законный выходной взять лишнюю смену в ресторане – было плохой идеей. Как назло, еще и Ростовский, менеджер зала, вышедший первый день на работу после официального развода , явился на работу в плохом расположении духа и гонял официантов, как котят, срывая на нас неудачи в личной жизни. За половину смены я умудрилась три раза поругаться с ним и три раза получить угрозу увольнения. Ребята пытались убедить меня хотя бы попробовать промолчать, но усталость после бессонной ночи и не умение вовремя остановить словесный поток яда при любых проявлениях несправедливости не позволяли мне закрыть рот.
Кульминацией «прекрасного» вечера стала чертова резинка, порвавшаяся на волосах. Из-за того, что смена была незапланированной, нормально высушить и уложить вредные кудри с утра я не успела. Стянула резинкой, понадеявшись на ее прочность. Ага, как бы не так. Она лопнула в самый неподходящий момент, когда я шла на мойку через зал с подносом, нагруженным горой грязной посуды. Волосы выпали из пучка и разлетелись в разные стороны, закрывая мне обзор. Я громко выругалась, махнула головой, в попытке убрать с лица пряди, но ничего не получилось. В итоге, звон разбитой посуды, трое удивленных гостей, чудом не попавших под дождь из осколков и остатков еды, и окончательно испорченный день. Интересно, сколько с меня возьмут за разбитую посуду? Хотя бы половина аванса останется?
– Вы в порядке? – перед лицом помахали ладонью, а мне пришлось на пару секунд зажмурить глаза, прежде чем ответить.
Внутри разгорался язвительный гнев, но я понимала, что грубить гостям нельзя хотя бы потому, что они была ни в чем не виноваты. Наоборот, даже удержали меня, не позволяя упасть, а то лежала бы сейчас сверху на груде стекла. Понимать то понимала, а перебороть себя так и не смогла. Перед глазами снова появилась чужая ладонь с длинными пальцами, вопрос повторился, а я, наконец, подняла глаза на красавчика-блондина и сквозь зубы поинтересовалась:
– А похоже?
– Варвара! Ермилина! – Ростовский, как олицетворение нечаянной любови из известный песни, нечаянно нагрянул, когда его никто не ждал.
Ну пять минут назад же удалился в свой офис, какого черта опять делает в зале? Нюх у него что ли на мои неприятности?
– Ну все, – мрачно ухмыльнулась я: – Мне конец.
Блондин удивленно дернул бровями, а я натянула на лицо кислую улыбку и приготовилась к взбучке.
– Ермилина! – Алексей Петрович аж покраснел от напряжения: – Ты что творишь, сумасшедшая?!
Я растянула губы в стороны еще шире и на всякий случай сделала пару шагов в сторону от менеджера. Мало ли, с него станется и в драку полезть, вон как сверкает своими поросячьими глазками. Наверняка уже в уме подсчитывает «убытки» ресторана и свои собственные, моральные.
– Да ладно вам, не произошло ничего страшного, – неожиданно заступилась за меня девушка, что стояла рядом с блондином: – Посмотрите, у вас ковры неровно лежат. Удивительно, как тут раньше кто-то не споткнулся.
Я подняла на неё благодарный взгляд и одними губами прошептала "спасибо", та с улыбкой кивнула в ответ, а у Ростовского заалела даже шея. Он принялся раскланиваться перед гостями, несколько раз подряд извинился, а мне рявкнул:
– Ермилина, что стоишь? Убирай давай!
Я тяжело вздохнула, сдержала так и рвущиеся с языка ядовитые слова и присела на корточки. Пока собирала осколки даже порезалась немного, но только цыкнула и не обратила на это внимания. Голову занимал другой вопрос: интересно, а за пятна на коврах у меня тоже вычтут? Тут уж не то, что с авансом, как бы со всей зарплатой прощаться не пришлось.
– Простите уж, она у нас новенькая, плохо разбирается...
Голос менеджера пробился даже сквозь мою глухую озабоченность финансовыми проблемами. Я недовольно задрала голову и, повысив голос, оскорбленно возразила:
 
– Что вы врёте? Да у меня стаж побольше вашего будет!
Да еще насколько побольше! Я в этом ресторане уже четвертый месяц работаю, а этот недочеловек пришел две недели назад. Нет, я понимаю, что он выкрутиться хочет, но надо же иметь совесть! Тем более девушка правильно сказала – ковры лежат неровно, а это его, между прочим, задача – следить за залом.
Гостья прыснула, ее парень закашлялся, а блондин едва сдержал улыбку. Только менеджеру было не смешно.
– Ермилина! – рявкнул он, пухлой ладошкой ослабляя тугой галстук. – Замолчи!
– Ой, простите. – я скривилась и едва сдержалась, чтобы не запустить в ненавистного начальника остатками макарон. Они бы сейчас очень мило смотрелись на его оттопыренных ушах и лысеющей голове: – Не хотела задеть ваше оскорблённое самолюбие.
Вру, конечно. Хотела и очень сильно.
Ростовский едва не задохнулся от гнева, но постарался успокоиться и снова натянуть на лицо выражение дружелюбия. Вот только уголки губ едва заметно злобно дергались в нервном треморе.
– На чьё имя заказан столик? – Алексей Петрович улыбался до того неестественно, что я едва сдержала смех.
– Никитин Иван Сергеевич.
У блондина была не только сногсшибательная внешность, но и безумно красивый низкий голос, я еще с первого его слова это заметила. Везет же кому-то, и за что природа так щедро награждает одни…
Стоп.
Додумать свою мысль я не успела, ей на смену пришла другая и куда более занимательная. Я задрала голову и уставилась на парня. Блондин-красавчик, лет двадцати пяти с обворожительной улыбкой. В друзьях крупный парень-спортсмен и хрупкая миловидная девушка. Кажется, её уже называли Алисой, да? Ну и сколько у нас в городе может насчитаться похожих Никитиных Иванов Сергеевичей?
Осколок стакана рухнул обратно в груду стекла, и все четверо снова оглянулись на меня.
– Ермилина!
– Ты что ли, Никитин Иван Сергеевич? – я проигнорировала менеджера и, чуть прищурившись, рассматривала гостя.
Жалко, не просила Таню показать его фотографию. Врага в лицо надо знать, а не строить предположения по косвенным «уликам». Хотя, я не сомневаюсь, что передо мной стоит именно тот человек, о котором я думаю.
Блондин удивленно дернул бровью:
– Мы знакомы?
Нет пока, но сейчас точно познакомимся. Ростовский одними губами прошептал мне пару недружелюбных слов и, стремясь замять возможный скандал в зародыше, подозвал к себе хостес Ирину. Вежливо попросил её проводить гостей к столику и только потом снова повернулся ко мне.
– Я уволю тебя, Ермилина! Без выходного пособия! – грозился он, но я, не отрываясь, смотрела на прямую спину блондина и пропускала слова Алексея Петровича мимо ушей: – Поняла меня?! Еще один косяк, и я тебя уволю!
Эх, жалко было терять такую перспективную подработку, но я понимала, что другого такого момента для мести больше не будет. Да и вообще, чего уж лукавить, условия здесь оставляли желать лучшего, а с приходом Ростовского все стало совсем плохо. Марк давно говорил мне уволиться, а я любила уходить красиво. Кажется, настало идеальное время, чтобы совместить приятное с полезным.
Я решительно поднялась на ноги, криво улыбнулась менеджеру и спихнула его в сторону, почти бегом устремляясь за только что ушедшей троицей. Официантка Лена, что попалась на моём пути, очень удачно несла кому-то из гостей чашку японского супа.
– Я одолжу, – обворожительно улыбнулась и стянула с подноса опешившей коллеги посудину.
Ребята успели уже дойти до своего столика, снять верхнюю одежду и повесить на спинки кресел, когда я подошла. Алиса сразу увидела суп в моих руках и удивленно хлопнула глазами:
 
– Мы еще ничего не заказывали.
– Комплимент от заведения, – широко улыбнулась я в ответ и одним быстрым движением перевернула чашку над головой Никитина.
Девушка испуганно вскрикнула и зажала рот руками, её парень, насколько помню, звали его Влад, закашлялся, а сам пострадавший вскочил с места и беззвучно открывал и закрывал рот. Вязкая жидкость растекалась по идеально уложенным светлым волосам, портила его белый свитер с высоким горлом и медленно капала на скатерть.