Жажда мести

– Да. Я не глуп, мне только развернуться не дают. Как, кстати, и тебе. В принципе мы люди добрые, вот наша слабость. А зло – это с одной стороны удар по гравитации человечества. Но зло – может быть и носителем прогресса! В этом его сила!
– Я тоже об этом думал, – согласился Волгин, полагая, что идет обычный треп. – В принципе человек, Вселенная, земля запрограммированы на жизнь, как главной константы программы Вселенной. Смотри: солнце, луна, сердце, ЗЛО, выряженное в добро. А принципы в категории приказа для человека: «Не убий! Не укради! Не прелюбодействуй! Не предай!» – Тут он заметил, что Борис уже беседует с какой-то девушкой.
Волгин посидел с минуту и отправился в туалет. По дороге он останавливался, рассматривая вывешенные на стенах картины, плакаты, спросил у встреченного молодого человека, где находится туалет, раздвинул тяжелые портьеры, вошел в помещение. Кто-то тенью скользнул вслед за ним. Еще Волгин подумал о том, что же так неслышно ходит человек, хотел было оглянуться, но тень исчезла в кабине, и он тоже вошел в соседнюю и повернулся закрыть ее на задвижку. В этот момент перед глазами мелькнуло черное – словно туча. И в следующее мгновение он получил сильнейший удар по голове. Будто две черные половины земного шара раскололись пополам, и между ними образовалась серая пустота, в которую он медленно стал погружаться.
Возбужденный разговором с новой знакомой, Борис торопился поделиться впечатлениями с Волгиным и, понимая, что его приятель мог уйти так неожиданно только в туалет, стремительно направился туда. Вбежав туда, он увидел в одной из кабин Волгина, грудью неестественно навалившегося на унитаз, и торопливо покидавшего туалет высокого сильного человека и сразу все понял. Громила пер на него с явной готовностью убрать его с дороги. Борис в мгновение оценил противника – по нездоровому цвету лица и красному носу – этот ублюдок пьет, а раз пьет, то вся его сила не так уж страшна. Он заступил ему дорогу и закричал, призывая на помощь. Бандит заметался, сверкнули желтыми белками его глаза, он замахнулся чем-то тяжелым. Борис резко откачнулся в бок, не удержал равновесие и полетел на пол. Но, падая, он выбросил ногу и ударил бандита в пах. Тот скрючился на мгновение и, ковыляя, выскользнул из двери. В дверях обернулся и показал пистолет. Борис кинулся к приятелю. Изо рта Волгина текла струйкой кровь на сорочку. У него была проломлена голова, и при падении он вывихнул руку. Борис, намочив носовой платок, отер его лицо холодной водой из-под крана, побил ладошками по щекам. Волгин сразу вспомнил это желтое лицо, желтые яблоки глаз, мелькнувшие в последний момент, когда повернулся закрыть дверь. Он не мог припомнить ни одной детали. Зашел, обернулся закрыть на задвижку дверь и – все. Он приподнялся на дрожащих ногах, наклонился над умывальником и подставил лицо под кран, приложил мокрый платок к месту на голове, откуда сочилась кровь, и почувствовал обжигающую боль, перешедшую через минуту в тупую пульсирующую.
  
III
 
В повседневной жизни Николай Петрович Свинцов обладал некоторой особенностью, которая, как то ни странно, не выделяла его, а наоборот, как бы растворяла в общем потоке людей. Он постоянно подстраивался под кого-то. Не хотелось быть белой вороной среди черной стаи. Если он замечал, что на улице преобладали у мужчин шапки, он надевал шапку, простую, обычную, суконную, теплую солдатскую шапку, чтобы не выглядеть этой самой белой вороной. Он стремился раствориться в толпе во что бы то ни стало. Занимая должность и получая очень даже хорошую зарплату, имея квартиру в центре, автомобиль, дачу, немалые накопления к своим сорока пяти годам, он тем не менее был недоволен тем, что имел слишком заметную квартиру, дачу, автомобиль и большую зарплату. На даче он не появлялся и жил там его дальний родственник из деревни, автомобиль загнал в гараж, чтоб с глаз долой, домой никого не приглашал. К нему ходила домработница, немолодая женщина, постоянно охавшая и ахавшая, летом и зимой носившая теплые чулки, боявшаяся простуды, с ней он и спал в одной постели.
 
Свинцов во всех своих делах усматривал несомненную пользу для своего отечества. И часто размышлял о своей блестяще подготовленной и так же блестяще осуществленной операции по устранению Самсоновой. Он приходил к выводу, что даже и один человек может очень много сделать. На такую операцию обычно выделяли десять специалистов высокого класса. Свинцов постоянно анализировал свою жизнь и выискивал врагов, которые могли бы ему помешать. Волгин – один из таких людей. Было установлено: Волгин звонил Галине Брежневой – значит, Самсонова передала ему ее телефон. Волгин был в гостях у маршала Советского Союз, выходит, что он знаком с его внучкой. За Волгиным было установлено наружное наблюдение. Свинцов не мог допустить, чтобы человек, преступивший ему дорогу в личной жизни, погубивший его жену, преуспевал в жизни. Свинцов решил доказать причастность Волгина к антисоветским организациям, в последнее время только и думал о этом. При помощи осведомителей он глаз с него не спускал. Волгин имел покровителя в лице профессора Дрожайшего, отсидевшего в лагерях в свое время и давшего подписку на предмет абсолютной лояльности. Он запросил дело Волгина, тот учился отлично, жил бедно, ходил на вечера с неким студентом из МИФИ. Свинцов планировал покончить с Волгиным еще в Доме ученых, но помешал тот самый аспирантик из МИФИ. Полковник никогда не сомневался в правильности своих решений, считал, что обладает исключительным чутьем, и доверял только себе, часто пренебрегая мнением спецов.
Первое, что необходимо, это чтобы у этого гения был «привод» в обыкновенное отделение милиции. Он позвонил знакомому начальнику отделения милиции и посоветовал «отметить привод». Это был первый шаг. Он решил разыграть сцену драки или попытку самоубийства в туалете. Исполнители не ожидали появления в туалете товарища Волгина, и это их промах. Теперь остался один важный элемент – привод! Вот он и сыграет свою роль. Бумажка пойдет своим ходом: мол, так и так, ваш этот самый Волгин имел «привод» в нетрезвом состоянии в отделение милиции. Что может быть проще для решения вопроса с покровителями? Покровители брызнут в разные стороны прочь от «гения», как только получат сигнал из милиции, – как мухи из-под веника.
Свинцов нашел чистый лист бумаги и крупно нарисовал на нем две первые буквы «В-В». Это означало – пора в случае с Волгиным поставить точку. Он покачал головой и повесил лист на стене, на кухне, на видном месте, где у него висело множество картинок, вырезанных из журнала «Огонек».
Николай Петрович снова положил чистый листок бумаги на обеденный стол на кухне и внимательно на него посмотрел. Вот здесь будет исходный пункт «гения» – общежитие. Он обозначил исходный пункт и от него прочертил линию, расставляя по пути точки метро – «Охотный ряд», «Библиотека», «Кропоткинская», «Парк культуры Горького», «Фрунзенская», «Спортивная», «Ленинские горы» и «Университет». Между этими станциями он прочертил линию и достал справочник Министерства внутренних дел. На «Фрунзенской» «гений» часто выходит и домой в общагу направляется пешком, пересекает реку по метромосту, затем поднимается по лестнице и – вот общежитие в высотном доме. Отлично. Никаких сложностей для действия советской милиции.
Свинцов достал карту расположения линий метрополитена и ткнул пальцем в точку – «Фрунзенская».
– Мудро? – спросил он себя и покачал головой. – Мудро! Очень!
И набрал домашний номер телефона нужного начальника отделения милиции. Евгений Парфенович Рыдрогоненко сам взял трубку и узнал по голосу Свинцова.
– Как дела?
– Как у тебя, – отвечал Рыдрогоненко в тон Свинцову, которому тот был обязан после неудачной операции на китайской границе тепленьким местом в столице. – Как у тебя, Коля, так и у нас.
– Тут я насчет одного «гения» хотел посоветоваться, – продолжал Свинцов и изложил суть своего обращения к приятелю. Рыдрогоненко не любил долго говорить по телефону, отвечал односложно, уклончиво, соглашаясь, но как будто и сомневаясь. Он знал: все телефоны прослушиваются, боялся сболтнуть лишнего.