Догнать и перегнать 1978 (СИ)

— Очень просто, — горестно хмыкнул Петров. — Клон, что останется с нами, начнёт сразу и заметно тупеть.
«А сейчас он не тупеет?» — хотел было спросить хозяин кабинета, но этого ему не дал сделать адъютант, который, зайдя в кабинет, доложил, что товарища генерал-полковника вызывает к себе Министр обороны СССР товарищ Устинов.
И на этом интереснейшую дискуссию пришлось отложить.
Конец интерлюдии
* * *
  
Глава 31. Решение
 
Июль 1978 года. Москва
Заседание малого состава Политбюро ЦК КПСС
Как это уже неоднократно бывало, после обсуждения основных вопросов стоящих на повестке дня, перешли к заключительной теме.
Председатель Совета Министров СССР Алексей Николаевич Косыгин взял в руки лист регламента заседания, прочитал его, отложил в сторону и обратился к коллегам.
— Товарищи, товарищ Суслов хотел бы сделать не большой доклад. Прошу Вас, Михаил Андреевич.
Секретарь ЦК кивнул и, поправив очки, произнёс:
— Товарищи, многим из присутствующих здесь товарищей, хорошо известно, что наше передовое ВИА — группа «Импульс» собирается в гигантский гастрольный тур. Кроме нашей страны музыканты выступят в целом ряде стран не только социалистической ориентации, но и в капстранах. Прибыль от этих выступлений ожидается крупная. Сейчас подсчитать её сложно, но речь идёт как минимум о нескольких десятках миллионов долларов. Даже с учётом того, что часть прибыли — пятьдесят процентов, по договору с продюсером Джоном Джексоном Тейлором, отойдёт ему, как организатору этих гастролей, то часть, которая останется нам, всё равно будет весьма внушительной. Понимаете? — он обвёл пристальным взглядом остальных членов Политбюро. — Исполнители, значит, поют, играют, а зрители оплачивают их труд. Не только их, конечно, но и труд композиторов, поэтов, труд организаторов, технического персонала и так далее. Всё в рамках трудовой дисциплины. Они работают, получают заработную плату, а прибыль наша страна получает в бюджет. И всё вроде бы неплохо. И всё вроде бы правильно. Но на самом деле это только иллюзия. На самом деле, всё обстоит не так радужно как кажется!
— Это почему же? — не понял его Министр обороны СССР Дмитрий Фёдорович Устинов.
— А потому, что наш бюджет опять недополучит! И причём — в валюте!
— С чего были сделаны такие выводы, гхм? — нахмурился Брежнев.
— А он, наверное, опять про американца сейчас начнёт говорить. Что, мол, мы бы и без него справились, — усмехнулся Устинов и, покачав головой, продолжил: — Может быть, справились, а может и нет. У этого продюсера хорошие связи. Он ни разу не ошибся. Работает честно. И, кстати говоря, мы этот вопрос уже не раз обсуждали и пришли к единому мнению — Тейлора пока оставить. Так к чему вновь возвращаться к уже решённому вопросу?
— Действительно, Михал Андреич, зачем ты поднимаешь опять тему, коль решили, гхм?
— Я не о продюсере сейчас говорю, — отмахнулся Суслов, — а о музыкантах.
— А что с ними не так? Вроде бы поют, гхм, не плохие песни. И играют — хорошо.
— Поют. И играют. Но поют, товарищи, далеко не все! Вы, товарищи, когда-нибудь задумывались и сравнивали, не для отчётности или статистики, а для себя, одинаково ли честно отдают свой долг перед Родиной работники реального труда и работники творческого труда? Художники, писатели, поэты, кинорежиссёры с актёрами, так ли беззаветно они выполняют свой долг перед отчизной как трактористы, кузнецы, сталевары, пилоты и ткачи? А я вот, товарищи, недавно задумался над этим ребусом. Посмотрел, поспрашивал и, проанализировав информацию, пришёл к выводу, что наша, так называемая — творческая интеллигенция, в массе своей, абсолютно безучастна к труду. Не всё, конечно, но большая её часть. Такие слова как — «гореть на работе» или «болеть за дело», для этих деятелей от искусства — чужды и не понятны. Если они и болеют за что-то, так это только за свой собственный карман.
 
— То есть, ты, Михаил Андреевич, хочешь сказать, что музыканты, например, работают плохо? — решил уточнить Министр обороны СССР.
— Не все. Но многие. И я знаю почему!
— Я тоже знаю! Потому что не все музыкальные ансамбли, настолько чутко улавливают веяния времени и моды, как ранее упомянутый «Импульс» или скажем наш «БАК», — Устинов покосился, на некоторых недоумённо смотрящих товарищей, и специально для них пояснил: — «БАК» — это сокращённо — большой адронный коллайдер!
— И зачем так назвали, гхм? — удивился Брежнев.
— Наша аналитики посчитали, что такое интригующее название будет способствовать привлечению большей аудитории слушателей, — ответил тот и добавил: — И это нужно сказать, оказалось истиной. Группа «БАК» уже становится популярна не только у нас, но и во всём мире. Кстати говоря, на гастроли вместе с «Импульсом» поедет и «БАК».
— Странное, гхм, название. Неужели народу нравится?
— Очень, Леонид Ильич. Аналитики не ошиблись. Название интригует. И мы дальше работаем в этом направлении. Уже сейчас идёт подготовка к выходу на большую сцену двух новых музыкальных коллективов — «ТНБ» и «ЗПС».
— Чего, чего — «майонез»⁈
— Не майонез, а «ЗПС»! Расшифровывается, как — «Звезда пленительного счастья», — пояснил Устинов. — Другой же ансамбль — «ТНБ». Расшифровывается, как — «Танки наши быстры».
— Танкисты, гхм? Толково придумано, — кивнул Брежнев. — Только чересчур замысловато.
— Вот именно, — согласился с главнокомандующим Суслов. — Чрезмерно запутанно. К чему такие сложности? Где простота? Где искренность? Где нормальные русские названия? Например, ансамбль «Берёзка» у нас есть. Так почему бы не продолжить эту традицию и назвать ВИА «Клён», ВИА «Рябинка», или ВИА «Тополь», наконец.
— Тополь у нас зарезервирован под другой концерт, — кашлянул министр обороны СССР, имея в виду перспективную межконтинентальную баллистическую ракету, которую, как раз в это время, начинали разрабатывать. Однако ожидаемо поняв, что никто его не понял ввиду того, что концепция этого перспективного оружия только-только начала появляться лишь в мыслях военных и учёных, министр не стал развивать эту мысль дальше, а сказал: — Это Александр посоветовал нашим аналитикам обдумать эти названия.
— Васин? Ну, тогда понятно откуда уши растут!
— Нормальные уши. И нормально растут. Васин плохого не посоветует. Хочу отметить, что он уже не раз давал дельные советы. Взять хотя бы «БАК». Именно Васин…
— Погоди, Дмитрий Фёдорович, гхм, со своими баками, — поднял руку Брежнев. — Давай-ка лучше по регламенту. А то мы сейчас опять десять тем затронем, гхм, и будем до ночи разгребать, — посмотрел на Суслова и произнёс: — Михаил Андреевич, что ты там говорил про певцов? Что имел в виду, когда про интеллигенцию нам рассказывал, гхм?
— А вот именно это, я и имел в виду, Леонид Ильич, — твёрдо заявил Секретарь ЦК, разгладив ладонью, лежащие перед ним листы бумаги. — Пока наши советские труженики полностью отдают себя делу, «импульсы» эти, с «баками» к гастролям готовятся, чтобы добыть для страны столь необходимую валюту некоторые, особо хитрые, решили отдохнуть. Мы вот с вами все тут тоже работаем, даже несмотря на то, что сейчас лето за окном. Работаем, без выходных и во внеурочное время. А эти новоявленные люди творчества, в это же самое время, прохлаждаются на Солнышке и, горя не зная, продолжают загорать даже тогда, когда отпуск у них уже давно закончился.
— По какой причине не вышли из отпуска? — не понял Леонид Ильич.
— Потому что возомнили о себе слишком много!! Мол, они вот такие гениальные и такие незаменимые. А незаменимых, товарищи, у нас нет!
— Михаил Андреевич, ты кого имеешь в виду? Васина? — понял слова Суслова Устинов и решил парировать все обвинения на своего протеже: — Так у него официальный отпуск. После съёмок. Можешь в Минкульт узнать. Ему двадцать четыре дня были положены на отдых, как они с Кубы вернулись.