Манулов, прекрати! (СИ)

— Я просто завидовал, — наконец он нарушил тишину, посмотрев на меня. — Ты убил тварь изнанки, спас мою сестру, добился благословения бога-покровителя и даже успел спасти детей графа. А я все это время провалялся на больничной койке.
— Замечательное решение всех проблем. Я-то смотрю, что перстнем тебя никто так и не одарил, и фамилия у себя пока не Просапсанов?
— Мне нужно достичь пятого уровня, как минимум, такие условия поставил граф, — покачал головой Петр. — Прости нас, это ребячество. Мне не хочется, чтобы мы перестали общаться друг с другом.
Мы резко замолчали, когда граф открыл глаза и застонал. Я пригляделся к его энергетическим потокам, но увидел только, что сосуды его головного мозга очистились, зато эта дрянь еще ближе подобралась к сердцу.
— Ваше сиятельство? — я наклонился к нему, вглядываясь в расширенные зрачки.
— Константин? — едва слышно проговорил он. — С Валерией все хорошо?
— Да, не тратьте силы, мы вас вылечим, — ответил я, прикасаясь к его груди. Наших двух потоков хватало, чтобы держать графа в сознании, предотвращая попытки яда пробиться к его голове.
— Нет. Александр… Он был здесь, это он. Мы узнали о его планах на третьем уровне… — Я едва разбирал его слова, видно было, что он едва держится, чтобы снова не погрузиться в небытие от слабости и боли, которая была довольно сильной. Олег подлетел к нам и внимательно слушал графа.
— Я не понимаю, ваше сиятельство, — проговорил Олег, глядя на часы, висевшие над камином. Да, девчонок подозрительно долго нет, ведь все травы легко было нарвать даже под окном поместья.
— Документы у меня в кабинете в сейфе. Вторая часть была у твоего отца. Он встречался с Мышкиным утром по этому поводу. Если я не выживу, дойди с ними до императора, мой брат не оставит вас в покое, пока не воплотит задуманное.
— Мышкин? Мы были на аудиенции у императора, — нахмурился Олег. — Но он не говорил ничего про третий уровень.
Граф закрыл глаза и погрузился в беспокойный сон, но он был, по крайней мере, не в коме, это уже хороший признак. Петя выглядел бледным. До магического истощения было еще далеко, но он впервые тратил столько сил.
— Его сиятельство Александр Сапсанов прибыл в поместье, — ворвалась в комнату Диана, кидая огромный пучок вырванных с корнем трав. — Лера сейчас его встречает, но попросила Олега спуститься, как главного.
Олег посмотрел на меня обеспокоенным взглядом и вышел из комнаты. Значит, Александр — это и есть плохой брат? Или не следует доверять болезненным бредням умирающего графа?
Зачем я в это лезу? Я глубоко вздохнул и мысленно позвал волчонка, который отозвался только злобным сопение возле моего уха.
— В кабинете графа есть сейф, там лежат документы, принеси их мне. С меня макр от орлоклюва, — мысленно дал я приказ своему духу-защитнику, вспоминая, как тот легко смог открыть сейф в тайнике старика, вдруг и тут сможет. Меня обдало небольшим ветерком, ну за макром он без возражений побежал выполнять мою небольшую просьбу.
Я оторвал руку от груди, глядя, как Петька усилил после этого действие собственной жизненной силы, давая мне время, чтобы приготовить противоядие.
— Да так не бывает, — прошептал я, понимая, что вместо шерсти с хвоста черной кошки, мне принесли живого черного котенка и ножницы.
— Тронешь хоть шерстинку на хвосте котенка, я тебе ноги оторву. — Тут же раздалось в голове шипение одного очень злобного манула. Похоже, у графа Сапсанова большие проблемы.
   
Глава 21
 
Я смотрел на котенка, который так активно играл с травами, что быстро превращал комнату в свинарник, и думал над словами Манула. Бог явно переживал не за шкуру котенка, тут было нечто иное, до чего я пока не мог дойти своим ограниченным в этом мире кругозором.
— Мне тяжело его удерживать, долго еще? — прорычал Петька, едва держась на ногах.
— Потерпи немного, нужно все смешать, — покачал я головой, мысленно взывая к своему богу, чтобы тот пояснил, что именно имел ввиду.
— Конечно я не за внешний вид котенка переживаю, — раздался в голове уже более спокойный голос Манула. — То, что ты хочешь сделать — это магическое зелье. Из трав ты энергию не получишь — боги не позволят помогать другому роду на безвозмездной основе, поэтому даже волосок котенка будет выполнять роль катализатора и просто высосет из того всю жизненную энергию, — опять перешел на шипение Манул. — И я не позволю убивать которебенка во славу какого-то человечишки. Только не тебе и не на моих глазах, — отрубил он и замолчал.
— И что, ничего нельзя сделать? — тихо спросил я, присаживаясь на пол, чтобы погладить котенка, который от неожиданности сначала отпрыгнул от меня, вздыбившись, а потом неуверенно подошел, начиная тереться об мою руку.
— Руки убрал, — потребовал Манул, но я ничего предрассудительного делать и не собирался. Если бог намекнул, что лишит меня своего покровительства, как только я задумаю то, что ему не по нраву, значит, не нужно идти против него.
— Если граф умрет, то я никогда не смогу узнать, кто отравил его, и откуда в этом мире известна формула именно этого яда. Это, так сказать, моя личная разработка. — Подошел я к распахнутому окну, чтобы меня никто не смог услышать. Я сделал глубокий вздох чистого ночного воздуха, осматривая двор. Охраны во дворе стало, словно больше, как и машин разных ведомств. Знать бы, что там происходит. Никогда не любил находиться в окружении такого большого количества вооруженных лиц, представляющих закон.
— Наверняка совпадение, — фыркнул Манул.
— Без этого противоядия я не могу спасти графа, а без него не получу информацию, которую он может предоставить. В конечном итоге, конец придет и мне, потому что сомневаюсь, что брат, о котором говорил наемник, решит меня оставить в живых, — попытался вразумить я кота. — А их осталось еще целых два.
— Да замолчи уже, — протянул бог, — я уже стараюсь решить этот вопрос с выгодой для обоих наших родов.
Я повернулся на звук открываемой двери. В комнату вошло несколько человек. Двое из них были явно охранниками, Олег находился во главе этой группы лиц, а рядом с ним шел знакомый мне мужчина, которого я видел на площади перед схваткой с Сапсановым. Он осмотрел комнату, ненадолго задержав на мне взгляд, и подошел к кровати, где лежал граф.
— Как он? — довольно равнодушно спросил мужчина куда-то в пустоту.
— А вы, простите, кто? — ответил я, подходя к нему и становясь рядом, пристально следя за каждым его движением. Не хотелось бы, чтобы все наши с Петром труды пошли насмарку.
— Я граф Александр Германович Сапсанов, — повернул он ко мне резко голову, дернувшись, словно от удара током. — А вы — то самое юное дарование, о котором в определенных кругах только и говорят в последнее время? — довольно пренебрежительно осведомился он.