Бывшая моего брата. Я ненавижу ее... (СИ)

И вот я лежу под ним и пытаюсь выдержать голодный взгляд Хакима, которым он буквально прожигает мое полуобнаженное и дрожащее тело. Еще немного, и мои трусики с лифчиком просто вспыхнут и истлеют. Прямо на мне.
  
Глава 55
 
Глубоко втянув воздух, Хаким нависает надо мной широкой грудью, упершись руками в подлокотники дивана. Кажется, одним движением он забрал весь воздух из моих легких, одним своим обнаженным видом спровоцировал чувственную дрожь скрутиться вихрем внизу живота. И я стараюсь не смотреть на темную поросль на его мужественной груди, которая всегда действовала на мои гормоны странным образом…
— Какая же ты ведьма, Алевтина. — Он наклоняет голову и прикусывает мое плечо, вынуждая громко вскрикнуть.
— Черт возьми, мне больно! — на одном дыхании.
— Это то, чего ты заслуживаешь, — рычит он, вновь вонзая зубы в мою кожу, чтобы процарапать горячую дорожку до вздымающейся груди. И этого оказывается достаточно.
— Боже, — сипло срывается с моих губ, и, прикусив нижнюю, я выгибаюсь, позволяя Айдарову прихватить ртом скрытый кружевом лифчика сосок и втянуть в самое пекло.
Не прекращая посасывать мою грудь, Айдаров, словно разозлившись, рывком стягивает лиф вниз, обнажая вершинки напряженных пиков для требовательного языка, и начинает еще агрессивней по очереди сосать их, чередуя с рычащими укусами. В то время как я пытаюсь справиться с атакующими меня эмоциями. Но, видимо, ему мало моего извивающегося тела, и Хаким перемещает крупные ладони на мою талию, сдавливает так, что я еще больше выгибаюсь и со стоном цепляю его за волосы, притягивая ближе к своей груди. Не хочу, чтобы он останавливался. Ни на минуту. Даже на секунду. Сейчас я зависима от него. Как и он от меня…
Прорычав что-то невразумительное, Хаким соскальзывает горячим ртом ниже, перемещая жадные ладони на распаленную грудь. Сжимает их до искр перед глазами и добивает гортанным стоном. Меня всю трясет, пока это животное царапает зубами подрагивающий живот, а после устраивается между моих бедер и раздвигает их шире.
А когда до меня доходит, что он собирается сделать, дрожь страха врезается в мой затуманенный желанием мозг и на мгновение отрезвляет его.
Инстинктивно дергаюсь, задыхаясь и приподнимаясь на локтях. Но в следующее мгновение вскрикиваю от острой боли, не сразу осознав, что этот козел укусил меня за внутреннюю часть бедра.
— Прекрати меня кусать, — шиплю прерывисто, не в силах подавить вспыхнувшее раздражение.
Хаким поднимает голову и направляет на меня обезумевший штормовой взгляд.
— Еще раз дернешься, и я тебя сожру.
Мрачное обещание оказывает на мое тело такой эффект, что я готова возненавидеть его за это. А затем Айдаров как ни в чем не бывало снова устраивается между моих ног, вынуждая испуганное сердце колотить по ребрам.
— Я не... — Нервно сглатываю, чувствуя, как румянец обжигает щеки и грозит задушить. — Ты можешь… не делать… этого. Пожалуйста. Я не готова… к такому.
Но это последнее, что у меня получается выдавить, потому что Айдаров как истинный мудак резким движением отодвигает шелковую полоску трусиков и бесцеремонно вставляет в меня палец.
Я проглатываю жалобный стон, а потом мое лицо искажает гримаса болезненного удовольствия.
— Ты сама пришла сюда. — Он медленно вынимает палец и тут же вводит обратно, провоцируя нежную плоть принять его грубость. — Я дал тебе возможность уйти, но ты залезла ко мне на колени и терлась этой маленькой задницей, — он сжимает мою ягодицу, и я всхлипываю, — о мой член как последняя шлюшка. — Пульс так громко стучит по венам, что я почти не слышу того, что говорит Айдаров. — Не строй из себя целомудренную деву, Олененок. Ты испорченная до мозга костей. Такая же грязная, как я.
Хаким добавляет второй палец, и мои глаза закатываются, а последняя нить разговора размывается от тяжелой волны возбуждения. Обычно во время секса этот мужчина до жути молчалив, но сегодня он решил трахнуть меня и словесно. И он подтверждает мои подозрения.
 
— Поэтому я буду делать все, что посчитаю нужным. — Его горячее дыхание впивается в мои чувственные складки, когда Айдаров прижимается носом к внутренней поверхности бедра и делает глубокий вдох, провоцируя ком стыда мгновенно впиться жаром в горло и лишить меня способности говорить из-за частых рваных вздохов. Я вся дрожу. Особенно когда утробный рык обжигает кожу одновременно с тем, как Айдаров щетиной царапает путь к самой сердцевине. — Я буду делать все, что это тело требует от меня каждый раз, когда чувствует поблизости мой член.
А в следующее мгновение его горячий рот накрывает мой клитор, и я со стоном откидываю голову назад, окончательно теряя возможность контролировать свое тело.
Единственное, на что я способна, — это задыхаться от горячего скольжения его языка по моим складкам и клитору, а еще сходить с ума от стонов, которые вибрируют в дрожащем горле каждый раз, когда к языку Айдарова присоединяются длинные пальцы.
Чувство стыда все еще пытается взять верх, но оно проигрывает моему истинному желанию, которое Айдаров с легкостью вытягивает из меня, словно факир, заставляющий кобру подняться из корзинки.
Ведомая странной потребностью посмотреть на него в процессе поедания моей киски, поднимаю голову и едва ли не пищу от новой волны смущения, когда вижу темную голову, зажатую между моих ног. Все это слишком… неправильно. Грязно. И чертовски хорошо…
Меня еще никто не ломал таким способом. И я совру, если скажу, что мне не нравится. Ощущения совершенно новые. Пугающие и одновременно необходимые. Я с трудом удерживаюсь от желания схватиться за его непослушные кудри и сильные прижать этот жадный рот к чувственной плоти. Боюсь, что я просто не выдержу…
Словно почувствовав мой взгляд, Хаким смотрит на меня практически черными от похоти глазами и в этот момент, словно голодное животное, всасывает мой клитор, после чего демонстративно выпускает напряженный комочек и облизывает влажные губы. Господи… Это все, о чем я успеваю подумать до того, как он толкает в меня два пальца и, загнув их внутри изнывающей сердцевины, вновь захватывает клитор в плен горячего рта. И так по кругу. Вытаскивает, толкает обратно и сгибает, усиливая языком давление снаружи. Его движения такие интенсивные, что в итоге я зажмуриваюсь, свожу бедра сильнее и впиваюсь зубами в нижнюю губу, чтобы не сорвать горло от поднимающегося из глубин удовольствия.
— Не прячься, блядь, от меня.
Его голос — это первобытное главенство.
И в этот момент Айдаров порывается грубо сорвать мои трусики, выбивая из моего рта пораженный вздох, правда, первая попытка оборачивается провалом, и тогда он разрывает их в клочья прямо на мне, оставляя болтаться на талии как личный трофей завоевателя.
Господи…
Какого хрена все, что ни делает этот извращенец, возбуждает меня как какая-то гребаная магия?
Сквозь густой туман возбуждения до меня доносится рычание Айдарова, и я понимаю, что этот звук появляется из-за того, что он смотрит на мою обнаженную, раскрытую перед ним плоть. Я не могу нормально дышать, кажется, только от одной этой мысли превращаюсь в желе.
Особенно когда Айдаров снова полностью накрывает клитор и начинает сильно сосать его. До нестерпимого жжения, закручивающегося тяжестью внизу живота.
Моя кровь подобна жидкому огню, который кипит, разрушая кости и превращая тело в податливую карамель на радость ему. Я растекаюсь лужицей под натиском этого мужчины. Моя сердцевина пульсирует в потребности получить разрядку, пока я пытаюсь зацепиться хоть за что-нибудь, чтобы не исчезнуть в приближающейся темноте оргазма. Айдаров издает хриплые звуки, пожирая меня так, будто от этого зависит его гребаная жизнь. Но в действительности все наоборот. От этого зависит моя жизнь, и, если он сейчас остановится… я умру.
Однако Айдаров дает понять, что не допустит этого, не прекращая зажимать мой клитор в плену обжигающего удовольствия.