Бывшая моего брата. Я ненавижу ее... (СИ)

Внезапно что-то привлекает его внимание, и наши взгляды встречаются. Меня тут же пронзает дрожь. Он смотрит так, что единственное чувство, которое остается после волнения и злости, — жалость. Возможно, причина в том, что один его глаз заплыл и налился кровью. И я очень надеюсь, что это последствия аварии, а не дело рук Паши. С этой мыслью я крепко стискиваю ремешок сумки в руке и делаю первый шаг навстречу, Костик тут же поднимается, и я замечаю, как сжимаются его челюсти.
  
Глава 21
 
Пряча руки в карманы джинсов, Костик еще немного колеблется возле скамейки, но все же подходит ко мне. В то время как я с трудом выдерживаю его виноватый взгляд. Клянусь, он кажется искренним!
— Ну привет… — первым нарушает наше молчание, и я заставляю себя улыбнуться. Наверное, выходит больше похоже на защитный жест.
— Привет, Кость.
Смотрим друг на друга, как два нашкодивших школьника. И только сейчас я понимаю, что между нами что-то изменилось. И причина не только в гулянке Завгороднего или же случившемся четыре дня назад. Пускай он и виноват, но есть что-то еще. Никак не пойму, что именно. Да и думать особо не выходит, ведь мое беспокойство вновь растет, пока я уже вблизи продолжаю изучать увечья на его лице, между тем гадая, имеет ли к этому какое-то отношение мой брат или же все ссадины являются последствием аварии.
— Что? — нервно усмехается уголком травмированных губ. — Нравится?
Потупив взгляд на его темную толстовку с черепом на груди, мотаю головой, после чего снова смотрю на разбитое лицо парня и шепчу немного хрипло:
— Больно?
Шмыгает носом и сплевывает под ноги, после чего дергает головой так, что рваная челка небрежно падает на глаза.
— Заживет как на собаке. Ты ж знаешь.
Костик нервно облизывает разбитую губу, и я в очередной раз надеюсь, что это не дело рук Паши.
— Разговор есть, — кивает в сторону подъезда. — Может, поднимемся?
— Конечно, — заставляю себя улыбнуться, правда, все равно выходит натянуто. Разговор не ладится. Говорить что-либо тяжело. Ему тоже. Словно за четыре дня чужими стали.
Чувство неловкости настолько сильное, что, когда я пытаюсь открыть домофон, у меня выходит только с третьей попытки. А затем молчание в лифте. Я даже не смотрю на Костю, изучая носки своих офисных туфель так, будто на них нарисована целая карта.
Изредка слышу шорох или звук того, как он в тишине прочищает горло, еще замечаю боковым зрением, как взъерошивает волосы, после чего с шумным вздохом запрокидывает голову назад.
Словно… словно его что-то терзает. Хотя обычно он более сдержан. Наверное, поэтому сейчас мне до чертиков хочется залезть к Завгороднему в голову и узнать, что с ним творится.
Однако вместо этого я все время думаю, зачем разрешила подняться. О чем говорить? Я не любительница острых ощущений, а согласившись на этот разговор, буквально позволила разнести все вдребезги. И я в шаге от этого.
Хотя спорное заявление насчет острых ощущений, ведь с Костиком я сошлась исключительно из-за них. Но, видимо, всему есть предел…
С характерным звуком двери лифта раскрываются, и я тут же выбираюсь из паутины мыслей. Поправив ремешок сумки на плече, шагаю вперед и открываю дверь. Стараюсь не смотреть на копошащегося за мной Завгороднего. Какого черта между нами столько напряжения и неловкости?
Тихое мяуканье звучит прежде, чем я сбрасываю сумку и вижу появившуюся черную морду, бодающую косяк.
— Привет, живоглотик.
Присаживаюсь и устало ласкаю кота за ухом, пока не понимаю, что все это время нахожусь под прицелом взгляда Кости. Прочистив горло, выпрямляюсь и заправляю волосы за уши, молчаливым кивком приглашая на кухню.
— Чай? — Открываю шкафчики и привстаю на носочки. — Ко…
Резко втягиваю носом воздух, когда Костик прижимается лбом к моему затылку, буквально вжимая меня своим телом в столешницу.
Замираю. Практически не дышу. Ощущая, как пульс срывается с тормозов. И вместе с ним мое сердце, которое словно нуждалось в этих ощущениях. Дефицит секса далеко не лучший друг девушек. А порой и худший враг, толкающий их на глупые поступки. Благо мои обиды слишком свежи, чтобы я позволила ему отвлечь меня от них быстрым перепихоном.
 
— Кость… не надо. — Упираюсь руками в столешницу, когда горячий рот заманчиво приникает к моей шее, вынуждая меня выгнуться и потерять громкий вздох, однако я все равно пытаюсь остановить парня, а точнее, прикосновения, которые с каждой секундой провоцируют кровь циркулировать быстрее. — Не сейчас… ты вроде поговорить хотел?
— Я соскучился, — мурлычет он, требовательно сжимая ладонями мою талию, отчего мне становится жарче, но каким-то образом я вырываюсь из объятий Костика и поворачиваюсь к нему лицом.
Соскучился он, как же. Может, Паша ему и пригрозил, но, как говорится, было бы искреннее желание меня увидеть — приперся бы хоть на работу, хоть на квартиру.
— Думаю, секс не лучший выход из ситуации, — произношу, тяжело дыша и набираю полную грудь воздуха, стараясь избавиться от манящего тепла, скапливающегося между ног. Облизываю губы и заканчиваю мысль: — Так о чем ты хотел поговорить?
Складываю на груди руки, создавая себе спасительное пространство, но Костик решает все усложнить, когда обхватывает мой затылок и сталкивает нас лбами, заставляя мурашки пробежать под кожей.
— Помоги, Аль…
Распахнув глаза, я даже слегка зависаю от услышанного. Возбуждение разбивается вдребезги, а сердце вновь начинает бешено колотиться. И не успокаивается, даже когда он отстраняется и позволяет кислороду поступать в легкие. Боже, ну какая же я глупая! Размечталась, что ли, что извиняться станет? А вот о помощи попросить — как раз в стиле Кости.
Он прикусывает нижнюю губу и взъерошивает волосы на затылке, чуть сжимая их в кулак. А потом, избегая смотреть в глаза, говорит то, что я совершенно не ожидала услышать:
— Мне уехать надо. А я на мели.
Мои брови поднимаются. Чисто инстинктивно.
— В смысле? — Голос звучит едва слышно, пока я, прижав ладонь к груди, потираю место, где почему-то начинает жечь.
Тот самый момент, когда тебе кажется, что человек не может разочаровать тебя еще больше, однако находит способ.
— Долгий разговор, можешь одолжить денег? — Вот те на. — Я верну.
— Эм-м… — Слова на мгновение застревают в горле. И я даю себе секунду, чтобы сформулировать новую мысль. — Кость, а тебе не кажется, что это перебор?! Сначала ты лапаешь других баб…
— Одну.
Смех срывается с моих губ до того, как я осознаю, что он действительно сказал это.
— О, — едко выплевываю я, — мне, наверное, полегчать должно было?
— Аль, ну не начинай, я и так в жопе.
— И кто в этом виноват? — Мой тон звучит на октаву выше, но Костик молчит, желваки играют на гладких скулах, а сам он то и дело сжимает и разжимает кулаки. Но мое терпение тоже заканчивается, и я перехожу в наступление:
— Что с тобой такое? — Прищурившись, обвинительно тычу в него пальцем: — Ты… ты правда употребляешь что-то?
Он усмехается, отводя взгляд в сторону и уперев руки в бока. Показывая степень своего раздражения. Но пошел этот мудак в задницу!
— А я думал, ты другая.
С этими словами он разворачивается и направляется в сторону выхода. Какого хрена?
Срываюсь с места и, догнав его, толкаю в спину, вынуждая обернуться.
— Я другая? — кричу, окончательно теряя самообладание. — Ты вообще уже, Завгородний? После всего, что ты натворил, приперся ради денег и еще пытаешься обвинить меня в чем-то?
— Я не пытаюсь обвинить, — рявкает в ответ и делает шаг ко мне. — Но у нас вроде как отношения?! И помогать друг другу — это как бы норма, не? Или тебе вдруг стало по хуй на меня?
Охренеть.
— Вроде как отношения?! — Голос начинает дрожать, только хрен ему, а не слезы. — О которых ты вспоминаешь, когда тебе выгодно?! Ты хоть сам себя слышишь?
Костик нервно растирает лицо ладонью и переводит дыхание, после чего снова обращается ко мне: