Бывшая моего брата. Я ненавижу ее... (СИ)

— Тебе нужна моя помощь?
Я моргаю, смотря на нее снизу вверх.
— Эм… Ну, было бы неплохо, если бы ты просветила меня и рассказала, что произошло за время моего отсутствия.
Наклоняюсь и включаю компьютер, не прерывая зрительного контакта с Ниной.
— Ох! Много чего! — коллега радостно вздыхает и, выдвинув стул, плюхается рядом, вынуждая меня немного отпрянуть назад. Такая настырная. Она всегда была такой? — С чего начать? С Алины и ее романа с охранником или с новеньких...
О боже...
— С работы, Нина.
Она открывает рот и зависает от резкости моего тона. Но не проходит и секунды, как Нина снова начинает без умолку тараторить, правда, на этот раз по делу. Разве что в промежутках между полезной информацией она все равно вставляет свои пять копеек.
А потом ее запал кончается, и в кабинете снова повисает тишина, нарушаемая лишь постукиванием по клавиатуре. Я тоже постепенно включаюсь в работу, начиная выполнять поручения, которые мне любезно прислала на почту Сусанна Валерьевна. Но я рада и тому, что ни одно из них не вынуждает спускаться в архив.
Время теряет свой ход. Я полностью погружаюсь в рабочую обстановку и не сразу понимаю, что заканчиваю все задания лишь к обеду.
По крайней мере, мне так кажется, однако, когда я отрываюсь от экрана и потягиваюсь на стуле, не обнаруживаю вокруг себя ни единой живой души. Вот это да…
Смотрю на часы. Шесть вечера. Черт.
Ну хотя бы радует, что у меня не выдалось свободной минутки для ненужных мыслей. Для этого у меня было три дня. Хватит.
Достаю из сумки бокс с перекусом и, размяв шею, уже собираюсь проглотить все до последней крошки, но…
Мое желание в считаные секунды гаснет, потому что я сталкиваюсь взглядом с тем самым человеком, о котором против своей воли думала все эти три дня.
Айдаров.
Мне ни с того ни с сего хочется прыгнуть в окно, которого, черт возьми, нет.
Вновь это чертово уединение. Только он и я. И его величественная поза под стать темно-серому костюму, так идеально сидящему на высокой мужской фигуре.
Я делаю глубокий вдох, впиваясь зубами в нижнюю губу, и выдыхаю через нос, стараясь не смотреть на точеные черты лица и высокие скулы с мужественной щетиной. Стараясь не видеть в нем восхитительной и в то же время грубой красоты.
Стараясь не потерять возможность дышать. Как обычно это бывает рядом с ним.
— Ты закончила? — Его глубокий голос звучит внезапно, но мягко, что совершенно не соответствует сжатым в жесткую линию губам.
Зачем он спрашивает меня об этом?
Боже. Нет. Что бы это ни было, я не хочу знать.
Точно ничего хорошего быть не может.
Дыхание все же предает меня, и я ловлю себя на мысли, что такой реакции не было даже в первую встречу после пятилетней разлуки.
Я про ту реакцию, от которой мне хочется сжать бедра и никогда не разжимать их, лишь бы не чувствовать того, чего я абсолютно точно не должна чувствовать.
Вероятно, сказывается плодотворный рабочий день и отсутствие обеденного перерыва.
— Да… — выдыхаю едва слышно. — На сегодня закончила.
— Хорошо, — Айдаров кивает. — Тогда, может, скажешь, что ты здесь забыла?
Сглатываю, с ужасом наблюдая, как он начинает приближаться ко мне, двигаясь плавной поступью. Подавляя своей хищной энергетикой и взглядом, прожигающим меня насквозь. Его серо-стальные глаза горят холодом. Они доминируют надо мной.
Как и рука, которую он протягивает к моему лицу, но почему-то прямо сейчас я чувствую сильные пальцы на шее. Он сгибает их и впивается в кожу сильнее, вынуждая меня ахнуть и последовать за ним. Хотя он стоит на месте. Но его безжалостная пятерня… она контролирует каждый удар пульса на моем горле.
Жар тут же проникает в нервные окончания, сжимаясь вокруг них пламенем, а затем разрывая на куски.
Господи, нет…
Хаким сдавливает горло сильнее, все еще оставляя возможность дышать, но этой свободы недостаточно, чтобы противостоять ему. После чего склоняется и обжигает мои губы хриплым шепотом:
— Я вроде бы дал тебе неделю отгулов. Так какого черта, твоя задница делает в моем офисе?
 
Я задыхаюсь, не в силах вымолвить и слова.
И, если бы не его рука, удерживающая меня за горло, я бы уже растеклась у его модельных туфель талой лужицей.
— Мне повторить свой вопрос? — напряженный голос Айдарова вибрирует на моих губах опасным предупреждением. Тепло его дыхания в такой близости оказывает разрушительный эффект, пронзая дрожью все мои внутренности. До костей. Как и молекулы мужского аромата, который я панически втягиваю в легкие.
Потому что воздух вокруг нас стремительно исчезает.
Остается лишь он.
Его невыносимая близость. Искры, летающие между наших губ. И боль, скручивающая низ живота.
И чем дольше я чувствую подавляющее присутствие Айдарова, тем быстрее мое сердце стучит в горле. Оно бьется прямо о мужские пальцы. Как маленькая птичка, заточенная в клетку.
Все это сводит меня с ума.
— Отвечай мне, Алевтина, — грубый шепот заставляет задрожать, как и тон, которым он произносит мое имя. Я всегда ненавидела это.
— Ты не будешь мне указывать, — каким-то чудом вылетает из моего приоткрытого рта, но я даже не узнаю собственный голос.
Айдаров ухмыляется так, что теперь сердце летит вниз, как потерявший управление беспилотник. Я в секунде от взрыва. И он происходит, когда горячие губы касаются ушной раковины:
— Ах, этот рот, — низко мурлычет он. — Мне стоит найти ему более подходящее применение.
Какого черта...
С этими словами Айдаров прикусывает мочку моего уха, и я сдаюсь пораженным стоном. Чувственным. Ставящим меня на колени перед самим Сатаной, который намерен забрать мою душу. И прямо сейчас его проклятый язык прочерчивает к ней путь по моей шее.
  
Глава 19
 
Прерывисто выдыхаю и падаю в темноту, когда его зубы смыкаются на горле. А следом укушенное место обдает горячим дыханием.
Я больше не могу скрывать свою потребность в нем. Это покалывание и пульсацию между ног. Все во мне требует чего-то большего. Особенно когда он перемещается на затылок, сминает волосы в кулак и дергает мою голову назад.
Стон вырывается, распадаясь на мельчайшее песчинки возбуждения. Но их сносит гортанное рычание, которое в следующие секунды обжигает мои губы и проникает жидким огнем внутрь, скатываясь по горлу и достигая дрожащей сердцевины.
Я хочу оттолкнуть, но вместо этого лишь позволяю его доминирующему языку проникнуть в рот и завладеть моим телом и разумом.
Айдаров кусает меня за нижнюю губу, и я вздрагиваю, задыхаясь в плену его жадного поцелуя. Настолько дикого, что между ног становится неприлично влажно.
— Сейчас я трахну тебя. — Греховный шепот поражает сильнее слов. Я задыхаюсь обезумевшими эмоциями и властью, которую он демонстрирует над моим телом.
А с очередным укусом вскрикиваю и… все исчезает…
Он.
Порабощающие губы.
Прикосновения.
Стоны.
Все.
Остается лишь мое частое прерывистое дыхание.
А когда до меня доходит, какого черта только что произошло, я рывком поднимаю голову и судорожно сглатываю.
Подождите…
Секунда, две… Моргаю. Три.
И там, где мгновение назад был пожар, сейчас все леденеет от ужаса.
Нет! Ох, черт! Нет!
Прямо передо мной, опершись бедром о стол, стоит высокомерный Айдаров.
Тот, что только что господствовал над моим ртом.
Или что? Или это… был сон?
Черт, черт, черт… Я что, спала на рабочем месте?
— Выспалась? — Сейчас его голос напоминает что-то зловещее и мрачное, и, прежде чем ответить, я быстро пытаюсь привести себя в порядок, не сразу обнаруживая на своем подбородке засохшую слюну…
Твою ж мать.
***
Хаким
— Вера, что там с отчетами из бухгалтерии? — говорю в трубку и принимаюсь растирать переносицу.
— Еще час назад скинула вам на почту, Хаким Тазиевич, — слышится на другом конце провода мелодичный голос секретаря.