Игры Бессмертных (СИ)

— Милый, — мать ласково положила руку на бицепс отца. Они сидели рядом на одной стороне экипажа, Эверетт валялся с книжкой на другой. Устало уронил ее на лицо и вздохнул. В последнее время эти разговоры нескончаемым потоком лились ему в уши.
— Ты должен продолжать фамилию, черт побери! Империи нужны сильные волки!
— Чтобы воевать, ага… — пробормотал он.
— Чтобы защищать страну и корону!
— Милый, ну будет.
— Ты хоть раз после того случая был с женщиной? — продолжал бушевать отец. — Ретт! Я с тобой говорю! Сколько раз ты был с женщиной после того случая?
Эверетт захлопнул книгу.
— Матерь сущего, так это правда… — отец покачал головой.
— Милый! — в голосе матери прорезалась сталь. Отец замолчал.
— Ретт, отец прав, — ласково заговорила она. — Да, случаются недоразумения, но это не значит, что они будут и дальше. Ты был молод, взбудоражен и мертвецки пьян. Ты не виноват…
— А кто виноват? — Эверетт холодно посмотрел на родителей.
— Ретт…
— Или этот разговор заканчивается, или я бегу рядом с каретой до самой Рейны! — отрезал он. Родители замолчали. Все уставились в окна, Ретт уткнулся в книгу.
Когда он вошел в возраст, отец стал покупать ему, как и всем прочим волкам стаи, девчонок, что продавали свое право первой ночи. Традиционно в кругу аристократов считалось, что не пользованные, чистые женщины — это безопасно и более допустимо, чем простые шлюхи из борделей. А еще это было полностью законно и поощрялось в их стране. У каждой безродной девчонки был капитал — ее первая ночь. Раньше знать просто забирала это как само собой разумеющееся, а императрица Валерия, бабка нынешнего императора, ввела строгий закон. Теперь первую ночь можно было только купить если девушка сама пожелала ее продать.
Волки были моногамны и составляли пару на всю жизнь. С волчицами, разумеется. Но сбрасывать пар и зачинать детей с жидковатой, но все же волчьей кровью можно и нужно было и с человеческими женщинами. Первую отец купил ему в восемнадцать. Потом были еще… шесть? Десять? Он не помнил. Пару раз в месяц в их дом в столице приводили предварительно отобранных девушек и молодые волки без пары выбирали в порядке старшинства. Сначала старший брат, Хэльстром Шеферд, их будущий альфа. Потом он, Эверетт.
В первый раз юного оборотня всегда страховал старый опытный волк, чтобы убедиться, что юноша контролирует себя и не превратится в зверя. Волчьей страсти человеческие женщины не выдерживали и иногда случались страшные истории, которые все стаи страны пыталась замять.
Но присутствие во время секса наблюдателя и случаи, когда девушки получали раны или того хуже погибали, распространили по всей стране грязные слухи, что оборотни устраивают оргии и жрут девственниц вместо десерта.
Первая девушка Эверетта была блондинкой. Ему нравились блондинки. Он не спросил ее имени, к чему ему вообще эта информация? Она разделась в его комнате и легла на живот в его постель. Белая, голая… Такая хрупкая, и такая непохожая на парней-волков, с которыми он проводил все свое время. Волчицы воспитывались обособленно, чтобы избежать случаев случайных нерушимых волчьих союзов, которые теперь, когда Шеферды были графами, стали неприемлемы. Политические браки добрались и до оборотней.
Линии девичьего тела были округлые, мягкие и Ретт почувствовал себя неловким чурбаном, когда коснулся ее спины, забираясь следом. Он оробел на мгновение, но тут же одернул себя и собрался.
Руки у него дрожали, когда он развел ее бедра, взгляд мутился желанием. В углу комнаты стоял и наблюдал старейшина стаи, готовый оттащить его, если что-то пойдет не так.
Эверетт сжал зубы, и все сделал спокойно, отстранено и четко. Девушка под ним лежала тихо-тихо, только пару раз вздрогнула и всхлипнула. Она не хотела его и это было ясно как божий день, но тогда Ретту было на это наплевать. Он хотел узнать что это такое — взять женщину и собственные ощущения а еще страх потерять контроль занимали все его мысли.
Это было… приятно, хорошо, волнующе… Но ничего особенного, кроме самого ощущения «это происходит! Оно самое!» если подумать. И он полностью контролировал себя, никакой даже малейшей трансформации.
 
Когда он закончил, отдышался и слез с постели, к нему подошел старейшина. Похлопал по плечу.
— Отлично, Ретт. Молодец, — сказал он негромко. — Я больше тебе не нужен.
Ретт порадовался, что справился. Что все у него получилось. Ему пророчили сложности, ведь волчья кровь в нем проявилась очень ярко, он был очень сильным оборотнем и у таких частенько бывали… сложности с человеческими женщинами.
Когда старейшина ушел, Ретт услышал какой-то звук с кровати. Девушка слезала прочь, пытаясь прикрыться покрывалом.
— Лежи. Мы еще не закончили, — приказал Ретт. Она глянула на него — в глазах стояли слезы — и покорно легла обратно, всхлипывая очень тихо, человек бы не услышал, но Ретт не был человеком.
— Тебе больно? — Ретту вдруг стало любопытно.
— Нет, ваша светлость.
— Тогда почему ты плачешь?
— Простите, ваша светлость.
Ретт подошел и хотел погладить ее по спине, чтобы ощутить бархат кожи, но она дернулась и сразу замерла. Он не желала его прикосновений. Ничего она от него не хотела. И Ретту стало… не по себе. Обидно даже. Он разве был жесток? Он заплатил и не был с ней груб.
— В чем дело? — наследник волчьей стаи, сын графа, выросший среди одних мальчишек искренне недоумевал. — Разве это так больно?
— Н-нет, сэр. Простите…
— Тогда что? У тебя есть жених?
— Нет, сэр.
Ретт понял, что кроме этого ничего от нее не добьется. Но ему все равно хотелось повторить снова и он повторил, теперь уж сам, без контроля. Он думал что будет лучше, что может быть она таки загорится вместе с ним. Волчицы говорят всегда хотели своего волка… Но ни черта подобного. Девчонка лежала себе бревном, жмурилась и кусала губы.
Он решил тогда, что ему попалась какая-то бракованная девчонка и только. Но история повторилась со второй и с третьей… А потом Ретт уехал в военную академию, где сослуживцы живо объяснили ему разницу между дрожащей купленной девственницей и опытной, желающей тебя женщиной.
Его последний секс был больше года назад — на пьяной солдатской пирушке после возвращения с Батурской компании. Ему было девятнадцать и кровь бурлила в жилах. Кто-то привел шлюх. Капитанские эполеты и звезды за отвагу сделали его героем дня, так что ему досталась самая симпатичная и юная. Блондинка… Ретт млел от светловолосых. Сам был брюнет как и все в роду Шефердов, и это отличие видно будило в нем что-то. Не такая как мы… чужая… Все пили волчий самогон, семидесятиградусное убойное поило от которой даже оборотни пьянели, а люди умирали. Курили Варнскую горлодерку, траву расслабляющую и тело и мысли. Словом, веселились как веселятся те, кто чудом избежал смерти.
Ретт выпил немного, вернее тогда ему казалось что немного. На его коленях сидела красивая девушка, он был обласкан славой и признан своими братьями по оружию, жизнь была прекрасна. Девушка стала целовать его у всех на глазах, в перерывах Ретт еще пытался продолжать партию в покер, но скоро под улюлюканье сослуживцев девушка утащила его в другую комнату.
Она пахла желанием, и его повело от этого запаха. Он чуял волчьим нюхом — она по-настоящему хотела отдаться ему. Он впервые чувствовал в женщине желание к себе.
Эта шлюха сама выбрала его, и теперь постанывала, вертелась в его руках и жадно ловила его губы своими. Она разделась — белокожая, хрупкая, сладкая… Они завалились на кровать. Она была шлюхой, но ему все равно хотелось, чтобы этот сладкий запах желания цвел сильнее. Он распалял ее, ласкал и заводился сам все больше. Он хотел взять ее, подчинить, сделать своей. В его крови пела волчья ярость и желание доминировать, укрощать самку. Он был сверху, когда впервые взял ее и все было отлично. Ей нравилось, она стонала и тянула его ближе. А потом он повернул ее на живот, навалился… И все стало так смутно, его глаза заволокло, а запахи, напротив, ударили сильнее. Он помнил только жгучее яростное наслаждение и собственный рык. Нечеловеческий рык.