Двух дорог пересеченье (СИ)

— Позвольте оставить вас, — подала голос Натали, вставая из-за стола и откладывая салфетку, лежавшую на коленях. — Кажется, я сыта более, чем это необходимо.
— А как же чай? — удивилась Лиза. — Да мы ещё и не доели.
— Спасибо, дорогая, думаю, чай вы попьёте без меня. Прошу простить, но мне необходимо написать важное письмо и отправить как можно скорее. Это не терпит отлагательства. Я и так тянула больше, чем нужно. Благодарю всех за приятную компанию.
Наташа кивнула мужчинам и направилась к выходу из столовой. Владимир провожал её спину задумчивым взглядом. Репнина дошла до дверей обеденной залы и уже собиралась скрыться в коридоре, когда он вдруг поднялся со своего места и окрикнул её:
— Наталья Александровна!
Она обернулась. Владимир обогнул стол и догнал Натали. Несколько сконфуженно взял руку княжны в свою, и Репнина почувствовала, как огрубели его ладони.
— Не сердитесь на меня, — молвил он тихо. — У меня и в мыслях не было ранить вас своими суждениями. Наверное я и впрямь сущее чудовище. К тому же, по всей видимости, окончательно разучился человеческому общению за годы затворничества.
Корф поцеловал её руку и мягко сжал пальцы.
«Он точно знает — про меня и Александра. Но откуда?» — подумала Наташа, всматриваясь в лицо Владимира.
— Полно, Владимир Иванович, я ни на что не сержусь, — пробормотала она.
Натали всё не хватало духу высвободить свою руку. Да и он не спешил расставаться с нею. Это простое и в сущности обыденное прикосновение словно пригвоздило их к месту, где они стояли. Его ладонь согревала своим теплом. «Нет, — решала про себя Репнина, — он определенно не хотел обидеть меня. Просто у него такой характер. Всё как всегда. Это всего лишь Владимир Корф».
— Была рада встрече с вами. Надеюсь, вновь свидимся. Прощайте!
В последний раз взглянув в серо-голубые глаза, она разорвала рукопожатие и покинула столовую.
В тот же час Натали выполнила задуманное — написала письмо Александру Николаевичу. Прекрасно понимая тот факт, что переписка цесаревича может попасть в руки третьих лиц, она с особой внимательностью подбирала каждое слово, ложившееся на лист бумаги. В результате у нее получился ответ, состоящий из нескольких вежливых предложений, нейтральных по своему характеру. Репнина поблагодарила Александра за беспокойство о ней и сообщила, что намерена остаться в поместье брата до тех пор, пока государыня не велит ей вернуться ко двору, воле которой она не смеет противоречить. Наташа просила более не тревожиться насчёт её персоны, ведь у наследника престола и так хватает дел.
Пробежав несколько раз глазами готовый текст, Натали присыпала чернила песком, сложила лист бумаги и запечатала в конверт. Она позвонила в колокольчик и велела явившемуся слуге как можно скорее отправить корреспонденцию в Царское.
Избавившись от такого груза, как ответ Александру, Репнина выдохнула. Теперь ей хотелось только одного, пусть и неосуществимого — не возвращаться ко двору никогда. Если бы она могла остаться с братом и Елизаветой Петровной! Нянчить их детишек, которых наверняка будет несколько. Помогать Лизе в хозяйственных делах. А в свободное время читать, шить, вышивать узоры на рубашечках своих племянников и племянниц, гулять по местным окрестностям. Как бы это было замечательно!
«Уж лучше век проживу в старых девах, как княжна Кити, если не полюблю, или же выбранный мной мужчина не ответит взаимностью, чем стану любовницей женатого человека, — сказала себе Репнина, слушая удаляющиеся шаги слуги, взявшего письмо. — Никто не заставит меня поступиться принципами. Я не променяю честь и достоинство на мнимые блага и временные увлечения особо ветреных особ! Ни за что!»
  *
Лиза, которой не терпелось услышать мнение Натали о Корфе, тем же вечером позвала княжну к себе в комнаты под предлогом помочь распутать пряжу, доставшуюся от княгини Марьи Алексеевны. Барышни сели рядышком: Лиза на своём любимом креслице-качалке держала в руках моток с нитками, свалявшимися и запутавшимися, а Наташа разместилась подле её ног на низенькой банкетке. В то время как княгиня распутывала нити, Репнина аккуратно сматывала их в новый моток.
 
— Думаю, из этого ещё можно что-нибудь связать, — размышляла Лиза, борясь с очередным узелком. — Маменька не шибко любила рукодельничать, зато меня заставляла заниматься этим почти каждый божий день. А эти клубки — кто бы мог подумать? — мы нашли с Дашей сваленными в одну большую корзину в кладовой, когда недавно полезли туда.
— Можно будет попробовать связать шаль, — откликнулась Натали, делая новый виток. — Или тёплый капор на осень.
— Кстати, как тебе Владимир? Что скажешь о его сегодняшнем приезде к нам? Сильно он изменился, на твой взгляд?
Наташа опустила моток на колени и задумалась.
— У меня остались смешанные чувства от этого визита. С одной стороны, он действительно изменился. Внешне, — излагала свои мысли Натали. — Исхудал, осунулся и словно постарел. Хотя нет, стал старше. Постарел — это слишком громко сказано. А с другой стороны, мне кажется, что внутри он во многом всё такой же, каким мы знали его раньше. Возможно Владимир просто закрылся ото всех, чтобы не лезли к нему в душу, поэтому и производит впечатление необщительного человека.
— А как они схлестнулись с Мишей — чуть было не накинулись друг на друга! — покачала головой княгиня.
— Да, в былые времена они непременно схватились бы за дуэльные пистолеты. Но сейчас уже оба не в том статусе, чтобы стреляться, как мальчишки.
— Ты обратила внимание на его шрамы на шее?
Наташа утвердительно кивнула.
— Откуда они у него? В какой переплёт он попал? — продолжила Лиза.
— Быть может, Миша знает? — предположила Натали, возвращаясь к клубку с нитками.
— Полагаю, что даже с Мишей он не шибко откровенничает. А если что-то ему и рассказывает, то, видимо, это столь личное, что муж не раскрывает подробностей даже мне.
Они немного помолчали, занявшись нитями. Рядом с барышнями весело потрескивали дрова в натопленном камине.
— И вообще, мне непривычно видеть его таким, — возобновила диалог Елизавета Петровна. — Когда ты покинула нас, я, набравшись храбрости, украдкой понаблюдала за Корфом, пока мы втроём доедали обед. Он почти ничего не съел, хотя на столе было столько всего вкусного! Тогда к чаю я специально попросила подать земляничного варенья, зная с детских лет, как Владимир его любит. Так что ты думаешь? Ни ложечки не проглотил!
— Видимо еда не приносит ему больше радости, — откликнулась Наташа. — Или он не был голоден.
— Мне кажется, что его единственная радость в жизни — это сын. Как только Миша спросил о нём, Корф тут же оживился и рассказал, пусть немногословно, об успехах мальчика. Он уже вовсю лопочет, представляешь?
— Сколько ему лет?
— Вот в июне как раз будет два с половиной года.
— Должно быть, он уже давно ходит и вовсю лопочет, — улыбнулась Наташа.
— А эти разбойники? Свалились из ниоткуда на нашу голову, — вздохнула Лиза. — Боюсь, нам надо готовиться к новым нападениям. Драгоценности Щегловых только раззадорят негодяев.
— Здешний исправник должен предпринять какие-то шаги. Нельзя же просто сидеть сложа руки! — возмутилась Репнина.
— Как раз об этом и говорили мужчины перед тем, как Владимир откланялся восвояси. Мне кажется, Корф и пришёл-то к нам именно поэтому. Они с Мишей соображают, как теперь поступить. И можно ли поймать грабителей собственными силами.
— Будем надеяться, что брат позволит мне выехать на днях в город, — сказала с надеждой в голосе Наташа. — Я хотела бы прикупить кое-что, чтобы переделать несколько своих нарядов.
 
— Одну тебя он точно не отпустит. Но мы дадим тебе в качестве охраны Никифора, нашего кучера. Он — человек-громадина, скала! Недюжинной силы мужик. Думаю с ним Миша позволит тебе отправиться за покупками. Если, конечно, вы поедете в светлое время суток.
— Разумеется, мы поедем рано утром. Мне и самой не хотелось бы рисковать ни своей, ни чужой жизнью, раз сейчас ездить по дорогам после захода солнца небезопасно.