Петербург Достоевского. Исторический путеводитель
В книжном магазине Вольфа существовал своеобразный писательский клуб, куда захаживал и Достоевский, однако, по воспоминаниям приказчика, «сидел недолго и говорил мало. Полемический задор обычных бесед, очевидно, не нравился Достоевскому, и он точно старался всегда подчеркнуть свое изолированное положение».
Пассаж
Невский проспект, 48
В самой широкой и оживленной части Невского, напротив Гостиного двора, в 1848 году архитектором Р. Желязевичем был построен многофункциональный торговый центр – Пассаж, соединивший крытой галереей Невский проспект и Итальянскую улицу.
«Внутри его три этажа: в нижнем – магазины и помещения для небольших выставок. Во втором этаже разные мастерские и белошвейные, к которым применимы слова Некрасова из „Убогой и нарядной“: „Не очень много шили там, и не в шитье была там сила“. В третьем этаже помещаются частные квартиры, хозяева которых вывешивают под близкий стеклянный потолок клетки с птицами, пением которых постоянно оглашается Пассаж, служащий почему-то любимым местом прогулки для чинов конвоя в их живописных восточных костюмах», – писал А. Кони.
При «Пассаже», со стороны Итальянской улицы, был построен театральный зал, где пели цыгане, выступали фокусники. С 1858 года товарищество «Общественная польза» организовало в зале «Пассажа» публичные лекции по естественным и гуманитарным наукам. Эти первые, еще робкие шаги гласности, после мертвящей цензуры николаевского времени воспринимались публикой восторженно.
В 1859 году создано было «Общество пособия нуждающимся литераторам» (его чаще называли «Литературный фонд»), призванное оказывать помощь писателям, впавшим в бедность. Достоевский – его активный участник. Одним из главных способов добывания средств для Литературного фонда стали сборы от публичных выступлений известных русских писателей.
Первое появление Достоевского перед широкой публикой после возвращения с каторги произошло 21 ноября 1860 года в зале «Пассажа» на вечере, где кроме него читали свои произведения А. Майков, Н. Некрасов, А. Писемский, Я. Полонский. Гвоздь вечера – только что вернувшийся с солдатской службы поэт Т. Шевченко (отправленный при Николае I в солдаты без права писать и рисовать за участие в украинском национальном движении). Достоевского приняли с симпатией, по словам свидетелей, «ему была сделана самая трогательная встреча», но скорее не как писателю (его к тому времени стали забывать), а как «недавнему страдальцу». Шевченко же встретили настоящими овациями. Достоевский не раз выступал в «Пассаже» и после, каждый раз с нарастающим успехом: чтец он был гениальный. Но относительный неуспех первой встречи с читателем запомнился ему надолго.
Здесь же в «Пассаже», в передвижном зверинце, происходит действие гротескного рассказа Достоевского «Крокодил. Не обыкновенное событие, или пассаж в „Пассаже“». Главный герой, либеральный чиновник, проглочен крокодилом немца – содержателя зверинца в «Пассаже» – и из чрева пресмыкающегося продолжает делиться с покупателями своими воззрениями на современность.
Дом Виельгорских
Площадь Искусств, 4
С 1844 года в этом доме (1832, архитектор К. Росси) жили музыканты и покровители искусств – графы Михаил и Матвей Виельгорские. Братья занимали важные придворные должности (старший, Михаил, – гофмейстер, младший, Матвей, – шталмейстер двора). Виельгорские принимали раз в неделю – по средам. Их салон соединял большой свет и русскую литературу. Зятем Михаила Виельгорского был модный литератор, автор нескольких повестей из жизни большого света – В. Соллогуб. Сам император Николай I согласился стать посаженным отцом на свадьбе дочери графа Михаила.
Вплоть до 1830-х годов литература, в особенности поэзия, – дело дворянское, аристократическое. У Виельгорских бывали М. Лермонтов (впечатление от здешних музыкальных вечеров нашло отражение в его повести «Штосс»), воспитатель наследника престола – будущего Александра II – поэт и переводчик В. Жуковский, П. Вяземский, Н. Гоголь, популярнейший художник, автор нашумевшего «Последнего дня Помпеи» К. Брюллов. Все знаменитые западные музыканты, приезжавшие в Петербург (Г. Берлиоз, Ф. Лист, Р. Шуман и т. д.), непременно музицировали в гостиной Виельгорских.
Дом Виельгорского – один из последних салонов пушкинского круга литераторов. Здесь предпринималась закончившаяся неудачно попытка сближения этого круга с писателями «натуральной школы», шедшими на смену Пушкину и его современникам, писателями, далекими от двора и большого света.
После успеха «Бедных людей» Соллогуб поспешил познакомиться с Достоевским и пригласить его в салон своего тестя. По-видимому, тогда же туда был приглашен и В. Белинский. Вечер закончился чудовищным конфузом, напоминающим сцены из романов Достоевского. Вот что пишет об этом А. Герцен: «…хозяин вздумал варить жженку… Белинский непременно бы ушел, но перед ним стояла большая баррикада мебели, он как-то забился в угол, и перед ним поставили небольшой столик с вином и стаканами. Жуковский, в белых форменных штанах с золотым „позументом“, сел наискось от него. Долго терпел Белинский, но, не видя улучшения своей судьбы, он стал несколько подвигать стол. Стол сначала уступал, потом покачнулся и грохнул наземь, бутылка бордо пресерьезно начала поливать Жуковского. Он вскочил, красное вино струилось по его панталонам; сделался гвалт, слуга бросился с салфеткой домарать вином остальную часть панталон, другой подбирал разбитые рюмки… Во время этой суматохи Белинский исчез и, близкий к кончине, пешком прибежал домой».
Не меньший афронт случился и с Достоевским. Представленный светской красавице Сенявиной, он от волнения упал в обморок. Дочь Достоевского писала: «Федор Михайлович мне говорил, что он собственными ушами слышал, как дочь Виельгорского, графиня Соллогуб, произнесла следующие слова: „Они не только неловки и дики, но и не умны“». Весь этот эпизод найдет позже отражение в романе «Идиот».
Михайловский театр
Площадь Искусств, 1
В Петербурге, во времена Достоевского, существовала монополия императорских театров, находившихся в придворном ведомстве. Действовали три драматические труппы: русская, французская и немецкая; две оперные: итальянская и русская и одна балетная.
В Михайловском театре (1833, архитектор А. Брюллов, перестроен в 1859 архитектором А. Кавосом) давали представления французы и немцы, Большой театр (позже – Мариинский) был предназначен для оперы и балета, Александринский – для русской драмы.
Эти три главных театральных здания различались, между прочим, цветом театральных кресел и занавеса – малинового в Михайловском, голубого в Мариинском, пунцового в Александринском.
Состав зрителей театров в 1840-1870-е годы менялся, но в Александринском он оставался наиболее демократичным, с сильным вкраплением купцов, приказчиков, мелких чиновников.
Балет и французская драма считались зрелищем аристократическим и посещались двором и гвардией. Михайловский театр вскоре после открытия стал, по выражению современников, «рандеву большого света». По словам чиновника Лебедева, героя «Идиота», «Настасья Филипповна… вечером в Большом али во Французском театре в своей собственной ложе сидит». Это значит – ведет себя как аристократка.
На опере зритель был смешанным, часто по преимуществу студенческим. Наконец, немецкая труппа привлекала в основном многочисленных в Петербурге немецких кондитеров, булочников, докторов, оптиков, остзейских дворян, которых много было среди столичных чиновников.
Достоевский увлекался посещением театров и музыкальных концертов (в 1840-е годы они проходили, в основном, на сцене Михайловского театра) в молодые годы, после окончания Главного инженерного училища.