Возвращение экспедиционного корпуса (СИ)
Правительственные отряды с англичанами отступили в город, снова начались уличные бои, но долго лоялисты продержаться не смогли, у них действительно горела под ногами земля, причем зачастую в прямом смысле этого слова, когда из окон домов на те же танки бросали бутыли с горючим и те начинали весело полыхать.
Вечером двадцать седьмого июня столица оказалась в руках революционеров, кои провозгласили создание Социалистической республики Франция с неким генеральным председателем Леоном Блюмом во главе, но правительство с большей частью парламентариев успело сбежать на север в Руан под защиту англичан и первых прибывших во Францию несколько дней назад подразделений Американского экспедиционного корпуса.
Впрочем, Францию разделило не так четко по условной лини север-юг. Правильнее сказать, что республику раздробило по принципу лоскутного одеяла: север остался за капиталистическим правительством, центральные регионы признали социалистов, а вот на юге возникла мешанина, часть регионов остались верными прежнему правительству, а иные признали социалистов. При этом в половине городов произошли небольшие вооруженные стычки между сторонниками той или иной власти.
— Получилось? — спросила Елена с лихорадочным блеском в глазах.
Сейчас они находились в съемной квартире в Реймсе, куда перебрались из-под парижского особняка, чтобы не попасть под замес. Печатное оборудование тоже вывезли.
Климов даже начал подозревать, что девушка, отказавшаяся от курева, начала принимать какую-то наркоту вроде кокаина, морфина или еще какой гадости, что было бы печально.
«Но зрачки вроде в норме…» — подумал он, всмотревшись в ее глаза, хотя не являлся специалистов в определеи внешних признаков наркотического опъянения.
Извольскую вообще в последние дни сильно лихорадило, но это понятно — нервическая ракция на происходящие события в которых она принимала самое непосредственное участие, точнее стояла у истоков, провоцируя их.
— Ну, насколько я могу судить, то «да».
Неожиданно Елена вскочила и набросилась на Михаила. Он едва успел подавить рефлекторную реакцию своего тела, а то бы встретил ее прямым ударом в горло, а потом на болевой излом…
«Вот был бы конфуз…» — подумал он, отвечая на ее страстный поцелуй, когда она буквально запрыгнула ему на колени.
— Ты сейчас не под кайфом? — все же поинтересовался он, когда Елена наконец от него оторвалась.
— Нет!
— Тогда продолжим…
И снова страстные поцелуи, что в какой-то момент перешли в срыв одежд друг с друга, ну а дальше понятно…
Михаил вместе с Еленой с интересом, словно из первого ряда в театре, наблюдал за происходящими событиями кои транслировались по радио. Социалисты, сформировав мобильную бригаду усиленную артиллерией послали ее на юг, давить своих политических противников, как подавили социалистов в паре северных регионов капиталисты.
А дальше разум у противоборствующих сторон все же возобладал и нового столкновения между сторонами не произошло. Может быть противоборствующие стороны и желали бы окончательно решить вопрос с помощью силы устроив еще несколько сражений, но внешняя угроза в лице Германии, что могла в любой момент воспользоваться заварухой гражданской войны, заставила их сесть за стол переговоров.
Договорились они на удивление быстро, первого июля заключили перемирие и соглашение о совместном управлении войсками. Частным результатом этих переговоров стала передислокация некоторых армейских подразделений. Все лояльные правительству части отводятся на север, а поддержавшие революционеров — на юг. Между ними встают русские и англичане, а так же американцы, что пока остаются в резерве.
Командование французскими войсками в Македонии осталось за прежним правительством.
— И что теперь? — спросила Елена, находясь в объятиях Михаила.
Оношения с ней после интимной близости естественно перешли на новый уровень.
— А теперь ждем.
— Чего?
— Немецкого наступления.
— И?
Но Климов в ответ только злодейски улыбнулся.
6
Из-за происходящих во Франции революционных событий артиллерийская бригада застряла в Бресте до двадцатого июля, где она дождалась прибытия саперного батальона и все вместе двадцать пятого числа прибыли на фронт.
Генерал-майор Беляев сходу попытался прогнуть капитана Климова под себя.
— Как старший по званию, я принимаю командование дивизией на себя.
— А ху-ху не хо-хо?!
— Что?..
— Я говорю, господин генерал-майор, а не много ли вы на себя берете?
— Господин капитан, выбирайте выражения! Соблюдайте субординацию и подчиняйтесь старшему по званию! — воскликкнул Беляев.
— Звание званием, а должность должностью, господин генерал. Я — командир дивизии, а вы лишь командир артиллерийской бригады. Я уже молчу про разницу в родах войск. Будет странно если кавалерист станет командовать моряками и так же странно если артиллерист станет командовать пехотой. Потому дайте не станем заниматься этим непотребством и создавать себе проблемы на ровном месте, обостряя ее некомпетентностью из-за чего могут возникнуть нежелательные инциденты в виде лишних потерь в личном составе. А то ведь, я опасаюсь, что, все что вы знаете о командовании пехотным подразделением, так это послать его в штыковую атаку на пулеметы. Это несколько устаревшая тактика, лет так на сто…
Генерал Беляев побагровел.
— Я требую от вас!..
— Господин генерал, требовать вы будете у… своих подчиненных, — все же сдержался Михаил от более грубой отповеди. — Давайте говорить прямо, ситуация непростая, я выбран в качестве командира дивизии солдатами и кого-то иового они не примут.
— Что значит выбрали?! Что значит не примут?!! — откровенно разорался тот.
— То и значит. Революция, все дела… прежняя власть пала, народ ее взял в свои руки…
— Есть Временное правительство, я назначен им, а вы принесли ему присягу и значит обязаны подчиняться его решениям!
— Принести-то принесли, так ведь, как принесли, так и унесут… Солдаты, мягко говоря, не доверяют этому правительству им больше по нраву его оппоненты.
— Плевать! Они обязаны подчиняться его решениям! И его решением я должен принять командование дивизией! Я отстраняю вас от командования!
— Ну отстраните вы меня от командования и попытаетесь его взять в свои руки, только вот какое дело господин генерал, как долго вы после этого проживете, вот в чем вопрос…
— Вы мне угрожаете?!!
— Да ни боже мой! — аж поднял Руки Михаил Климов. — Говорю же вам, господин генерал, все висит на волоске, коий может оборваться в любой момент от малейшего воздействия. Солдаты подчиняются мне только потому, что сами меня выбрали в качестве командира. Стоит вам меня попробовать сместить именем Временного правителтьства и они решат, что их снова начали считать за немой скот, которым можно понукать, как при царе-батюшке. Представляете, что случится дальше, с учетом того, что этого царя-батюшку скинули?
Генерал Беляев промолчал, сверкая лазами.
— Правильно — бунт. Бессмысленный и беспощадный, как сказал один классик. Дурной пример смещения неугодной власти подан, причем самим генералитетом, так почему бы и им сами не скинуть неугодного им генерала? А оно нам надо? Так что очень вас прошу, не будите Лихо, пока оно тихо.
Генерал оглянувшись, продолжал пыхтеть, но молча. Увиденное ему явно не понравлось.
Так-то штаб дивизии может и согласился бы сменить командира дивизии, но вот солдаты оказавшиеся поблизости, они действительно смотрели на генерала с нескрываемой… не то, чтобы ненавистью, но угрозой — да.
— С ним могут быть проблемы, случись что, — произнес Родион Малиновский.
— Могут, — кивнув, согласился Михаил.
Артиллеристы могут «ошибиться» и открыть «дружественный огонь», наример… прямо по штабу Климова.